Бринн Уивер – Тень на жатве (страница 13)

Я смотрю на Жнеца, который ждет в дверях. Он окидывает комнату взглядом и коротко кивает. Когда его взгляд снова встречается с моим, пламя в его глазах словно озаряет всю комнату.

— Я найду тебя на любом уголке Земли, вампирша, — произносит он и поворачивается в сторону неосвещенного коридора, не отводя от меня взгляда через плечо. — Говорю, если вздумаешь убежать.

Мне хочется написать что-нибудь колкое, вроде «да пошел ты, придурок», но почему-то не получается. Я просто смотрю, как он отворачивается и тихо закрывает за собой дверь.

Я остаюсь в своей комнате лишь для того, чтобы переодеться, а затем выхожу тем же путем, которым мы сюда попали. Ашена нигде не видно. Но я чувствую его запах. Это аромат незажженных сигар и бренди. Аромат шелка и чернил. Он тянется по коридору, вниз по лестнице и в темный коридор на другой стороне гостиной. Там горит свет. Я останавливаюсь у входа в коридор лишь на мгновение. Меня непреодолимо влечет узнать, где Ашен и что он делает. Я представляю себя стоящей в дверях, как наши взгляды встречаются, и мы молчим. Я представляю, как в его глазах кипит что-то иное, чем ярость. Сердце бешено колотится, поддаваясь искушению, но ноги словно приросли к полу. Я не иду по коридору.

Прохожу через гостиную, но вместо того, чтобы пойти к входной двери, сворачиваю в неосвещенную столовую и иду на кухню. Здесь все отделано гранитными столешницами, темно-зелеными шкафами и бытовой техникой из нержавеющей стали. Дорого. Со вкусом. С потолка, словно водопад, свисает старинная хрустальная люстра. Окно высотой во всю стену с арочным верхом. Почему-то мне кажется, что в этом доме всегда темно, несмотря на высокие окна и роскошное освещение.

Я вижу холодильник и улыбаюсь.

Мои клыки непроизвольно удлиняются в предвкушении, когда я открываю дверцу, и прохладный воздух нежно ласкает мою кожу. Впрочем, я здесь не ради крови, хотя прихвачу одну упаковку с собой.

Я здесь ради масла.

Достаю пачку и аккуратно разворачиваю край фольги, а затем вонзаю свои клыки в этот соленый, сливочный кусок, оставляя безошибочную вампирскую подпись.

Это тебе за то, что трогал мое белье, ублюдок! Я складываю фольгу обратно и кладу пачку в масленку.

Я потягиваю пакетик крови, пока иду в город. Знаю, что в фильмах показывают иначе, но контролировать жажду — не самое сложное в жизни вампира. Конечно, нужна практика, но через несколько десятилетий к этому привыкаешь… в большинстве случаев. Даже эмоциональные терзания от поедания людей не так уж и плохи. На удивление быстро переживаешь и это. И всегда можно делать осознанный выбор, как я. Мой рацион состоит исключительно из таких придурков, как Джесси Бейтс. Я делаю планете одолжение. Вношу свой вклад в создание лучшего мира.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти подходящую кандидатуру.

Вы знаете этих парней, которые ездят на «Хондах Цивиках» и ставят огромные глушители, чтобы они звучали как гребаные гоночные машины, но с двигателем от фена и кузовом от развалюхи? Типа Франкен-машина? Да, я выбрала одного из таких. Я делаю всем одолжение, так что не благодарите.

Когда я наконец возвращаюсь в загородное поместье Жнеца, на часах почти половина четвертого утра. Захожу через переднюю дверь и бесшумно скольжу по коридору, как самая смертоносная и незаметная вампирша. Бросаю взгляд на коридор, поднимаясь по лестнице, но там темно. Словно тень, крадусь по коридору, и замечаю приоткрытую дверь напротив моей. Свет выключен. Меня посещает безумная мысль: толкнуть дверь, посмотреть, что там. Узнать, там ли Жнец. Но я этого не делаю. Закрываю свою дверь, переодеваюсь в чистую одежду, не пахнущую кровью, и ложусь рядом со своей катаной. Закрывая глаза, я слышу щелчок закрывающейся двери напротив.

Не свет в глаза, не холодок из окна – нет, первое, что меня приветствует утром, – это запах кофе.

Я переодеваюсь, привожу себя в порядок. Даже немного крашусь. Совсем чуть-чуть. Ну ладно, делаю полноценный макияж, но естественный. Знаю, что вы подумали, но я не собираюсь никого очаровывать, так что отвалите. Если бы вы собирались в Царство Теней, вы бы сделали то же самое. К тому же, я не знаю, кто там будет. Нужно выглядеть прилично, а я уверена, что Жнец будет безупречен, как всегда, так что я просто пытаюсь соответствовать.

Когда я спускаюсь вниз, Ашен на кухне давит на поршень френч-пресса. Он стоит ко мне спиной, но я знаю, что он слышал, как я вошла. Я забираюсь на табурет и сажусь у кухонного острова, чтобы наблюдать.

Сегодня на нем рубашка цвета глубокой ночи, как в северных широтах, где солнце летом только касается горизонта. Краем глаза замечаю татуировку, выглядывающую из-под ворота, – крыло птицы, уходящее под ткань.

— Удачная охота? — спрашивает, бросив взгляд через плечо. Киваю. Чувствую запах чего-то теплого, сладкого.

Тосты.

С трудом сдерживаю улыбку.

— Это не совсем твой… крофе… надеюсь, сойдет, — говорит Ашен и ставит передо мной дымящуюся кружку, рядом – кувшинчик со сливками и другой – с кровью. Улыбаюсь в ответ, а он смотрит так, будто впервые видит. На его лице какое-то недоумение. А вдруг я бровь криво накрасила? А что, если начать каждый день делать какой-нибудь дурацкий макияж и смотреть на его реакцию? Монобровь или кривые румяна… Да я, наверное, до грима клоуна дойду, прежде чем дождусь от него замечание.

Похоже, Жнец почувствовал мою зловещую радость, потому что тут же отворачивается, как будто я замышляю его убийство. Хотя, может, так оно и есть.

И внезапно в голове рождается новая игра. «Привлечение и Уничтожение». Я подчиню его своей женской сущностью, завладею его разумом, а потом уничтожу. Возможно, уничтожу их всех. План, в котором есть что-то почти невозможное. Именно это я и обожаю.

Пока я об этом думаю, тосты вылетают из тостера.

С трудом сдерживаю себя, когда он отворачивается и идет к холодильнику. Занимаю руки делом – делаю себе кофе, а сама наблюдаю, как он ставит на стол хлеб и масленку и садится напротив.

— Сначала мы отправимся в Царство Теней и попытаемся собрать любую информацию. Оттуда можем пройти по проходу в Каир, — говорит Ашен, наливая себе чашку кофе. Я киваю, постукивая ручкой по блокноту.

Ашен берет масло и начинает разворачивать фольгу. Я уже пишу записку, но пристально наблюдаю за ним. Когда видит отпечатки моих зубов, его взгляд прожигает меня насквозь.

— Серьезно? — спрашивает он.

Поворачиваю к нему свой блокнот и пододвигаю по мрамору. Там написано:

«Ну что, Жнец, нормально облизала?»

Он смотрит, не моргая. Кажется, я его смутила. Улыбаюсь во весь рот. Жнец берет нож для масла и начинает его крутить на костяшках пальцев, и в какой-то момент мне кажется, что он сейчас кинет его мне в грудь. Он смотрит на меня так, как будто пытается разгадать сложный ребус. Но, кажется, до него дошло, что это не ребус, а настоящий лабиринт. И если он потеряет самоконтроль, то никогда не найдет выход.

Нож в его руке замирает, и он резко вонзает лезвие прямо в место отпечатка зубов.

В глазах Ашена сверкает что-то устрашающее.

— Если ты думаешь, что я побрезгую, то ты ошибаешься, — говорит он, отрезает кусок масла и кладет его на тост, ожидая, пока оно растает. Он смотрит на меня с блеском в глазах, и я не могу понять, что это – ярость или нечто гораздо более опасное.

Одариваю Жнеца самой милой улыбкой и показываю ему в ответ новую записку:

«В следующий раз, видимо, придется засунуть себе в штаны».

Теплый коричневый цвет его глаз словно мерцает в тусклом утреннем свете. Он кривит губы в ленивой полуулыбке. Наклоняется ко мне через стол, впиваясь взглядом. Его глаза задерживаются на моих губах на мгновение дольше, чем следует, и мое сердце сбивается с ритма.

— Так вот, что значит твое «сочилась».

Я чуть не смеюсь во весь голос, но боюсь издать хоть звук. В прошлый раз чуть не прокололась, представив его, жрущего пончики. Одариваю его самой обворожительной улыбкой. Восторг в моих глазах не скрыть, и я замечаю в его взгляде что-то, чего не ожидала. Что-то настоящее, не маску. Словно уголек правды под слоем дыма.

Желание.

И я, как никто другой, знаю, что желание – штука смертельно опасная.

Нельзя забывать. Ни рук сестры, толкающих меня со скалы в море. Ни серебряного клинка в ее сердце, адского пламени, играющего на солнце. Ни крови, что струилась с ее рук, когда она сжимала меч, увлекая его за собой в падении. Я не могу забыть Аглаопу. Забуду только, если умру сама. И никакое желание не отвлечет меня от яростной мести, если Жнецы узнают, кто я на самом деле.

Ашен ничем не отличается от остальных в этом царстве. Он наверняка уже строит планы моей гибели. Может, и не он нанесет удар, но это будет его победа. Если я не убью первой.

Пишу записку. Встречаюсь с ним взглядом. Наклоняюсь немного ближе, так, что между нами почти не остается места. Передаю ему свое послание, показывая клыки, улыбаясь.

«Будь осторожен, Жнец. Ты в опасности, если думаешь, что сможешь обуздать такую женщину, как я».

В глубине его карих глаз я вижу все оттенки золота и янтарного. Вижу, как уголек под дымом разгорается ярче. Жнец может сколько угодно прятать эту искру желания, но я все равно ее найду. Выслежу. Раздую в пламя. А потом, использую.

Использую, чтобы сжечь их всех к чертовой матери.