Бринн Уивер – Тень на жатве (страница 10)

Я целую вечность сидела, держа меч в руках, утопая в море воспоминаний. Звуки и запахи войны, скачка вслед за Томоэ Гозен в кровавую битву при Авадзу. Образы бегства от знаменитого самурая Хатакэямы Сигетады. Эти воспоминания о риске, товариществе, награде и смерти преследовали меня по ночам и не давали заснуть. Таково проклятие вампира — помнить все.

Еще несколько часов я ворочалась в постели, мучаясь от того, что не могу заснуть. Я чувствовала слабый запах отбеливателя на пальцах и обдумывала новые способы убийства Жнеца, большинство из которых включали огромные количества «Белизны». Но и это не помогло.

И все же, я пришла к одному неоспоримому выводу.

До Ашена жизнь была скучноватая, но зато спокойная и понятная.

После Ашена — никакого спокойствия.

Вывод: чтобы снова не сойти с ума, надо:

A. Убить Ашена.

B. Убить Альфу.

C. Убить их обоих.

Как бы ни была сладка месть, и как бы я не упивалась мыслями о кончине Ашена, убить Жнеца — задача не из легких. Они, в конце концов, приходят за душами даже таких бессмертных, как я. Неудивительно, что расправиться с ними так трудно. Спасать их, как ни странно, гораздо проще. И к тому же, я связана долгом с Ашеном, что явно усложняет задачу.

Убийство Альфы — гораздо более реальная цель. Я и раньше убивала Альф.

Не поймите меня неправильно, это все равно чертовски сложно. Волки, как мы выяснили в результате ужина с Джесси Бейтс, охотятся стаей. Чтобы добраться до вожака, нужно перебить целую свору. И мне горько признавать это, но в ту ночь я бы не выжила без помощи Ашена. Но теперь волки знают, чего от меня ожидать, и в следующий раз будут готовы лучше.

Я пришла к выводу, что пока не могу убить Жнеца… однако, я могу приложить усилия к тому, чтобы завершить жатву как можно скорее. А в промежутке я буду упиваться, доводя Ашена до белого каления своими странностями. И когда в мою дверь раздается дерзкий стук, я клянусь, что буду смаковать каждую минуту этой пытки.

Беру ручку и блокнот. Я полна решимости.

Открываю дверь, а там стоит Ашен, как всегда, одетый в темные тона и выглядящий особенно элегантно для шести утра: черный пиджак поверх серой рубашки. Ни одной складки. Он хмурится, увидев меня.

— Вампирша, сегодня ты выглядишь еще хуже, чем вчера.

Быстро строчу в блокноте и поворачиваю его к нему с ехидной улыбкой.

«Жнец, ты сегодня ведешь себя хуже, чем мудак. Я думала, это невозможно, но жизнь меня удивляет».

Ашен читает и хмурится еще сильнее.

— Я тебя задел?

«Ага».

— Чем? — спрашивает он.

«Учитывая сложившиеся обстоятельства? Фактом своего существования, ты, мерзавец. Но если конкретнее, то да, обычно меня оскорбляет, когда мне говорят, что я выгляжу как мешок с хуями».

В его зрачках вспыхивают искры ярости.

— Ты слишком язвительна, знаешь ли. Я всего лишь констатировал факт твоего... нездорового вида.

«О, как мило с твоей стороны. Благодарю за напоминание о бессонной ночи. Боюсь, вампирская память подвела бы меня без твоей подсказки.

Жнец что-то обдумывает и открывает рот, но я на него так смотрю, что он сразу закрывает его обратно. Мы стоим молча, и мне кажется, что это будет длиться вечно.

— Пойдем позавтракаем. Надо обсудить, как будем ловить Альфу, — выдает он. Видно, что он не привык просить, а только требовать.

Поэтому я с большим удовольствием сообщаю ему:

«НЕТ».

Я улыбаюсь, демонстрируя свой ответ в блокноте. Он с недовольством смотрит на меня.

— Почему нет? Это и в твоих интересах.

Он ждет, пока я черкаю ответ. Слышен только звук ручки по бумаге и наше дыхание.

«Причина первая: ты не сказал "пожалуйста"».

«Причина вторая: я не хочу, чтобы у кого-нибудь сложилось НЕВЕРНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ. Представь, какие сплетни пойдут среди горожан, если мы вместе позавтракаем».

«Причина третья: я еще не пила утренний крофе».

Жнец смотрит на меня, перечитывая записку. Он бросает на меня оценивающий взгляд, словно пытается разгадать головоломку, которая сначала казалась забавной, а теперь просто раздражает. Его глаза немного темнеют, когда он фокусирует взгляд на бумаге.

— Хорошо. Пожалуйста, составь мне компанию на обед, после окончания твоей смены. И что такое «крофе»?

Я закатываю глаза и отхожу от двери, пропуская Жнеца внутрь. Иду к узкому столику у стены, где стоит моя единственная слабость, моя самая значительная инвестиция за последние несколько лет. Эспрессо-машина «Rocket Appartamento». Я бы серьезно вернулась в отель только ради нее, если бы мне удалось сбежать. Это произведение искусства.

Я жестом предлагаю Ашену занять одно из двух выцветших кресел у кирпичного камина. Он смотрит на меня с подозрением, но все же садится.

Пока Жнец наблюдает с, похоже, неподдельным интересом, я принимаюсь за помол кофейных зерен и подготовку машины. Я ставлю свою кружку с надписью «Я чувствую себя КЛЫКАСТИЧЕСКИ» под носик, когда густой эспрессо льется в чашку, наполняя комнату ароматом моего утреннего ритуала. Потом иду к мини-холодильнику, выливаю четверть пакета крови с молоком в металлический кувшин и взбиваю все это в пену. Смотрю на Жнеца с самой милой улыбкой и наливаю пену в кружку.

«Крофе», — произношу я беззвучно.

Он смотрит на меня, не двигаясь.

«Хочешь крофе?»

Его глаза сужаются.

Я делаю самый громкий и жадный глоток, какой только могу. У него дергается веко. Я улыбаюсь. Он хмурится. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь.

Хватаю блокнот и ручку, не отрывая взгляда от Ашена, пытаясь отогнать какие-то странные, незваные мысли, которые лезут в голову, чем дольше я на него смотрю. Мысли о том, насколько низко на его груди эти татуировки... о том, что я почувствую, если его руки коснутся моего тела... о том, какова на вкус его кровь, когда он...

Что, черт возьми, со мной происходит? Много чего, думаю. Определенно, много чего. Я объясняю это опасностью и желанием, неразрывно связанными в сознании вампира.

Отрываю взгляд и сосредотачиваюсь на написании записки:

«Теперь, когда ты знаешь, что такое крофе, какого хрена ты все еще здесь?»

Ашен остается сидеть, осматривая мою комнату.

— Я хотел посмотреть, где ты живешь. Для того, кто так важен для работы в «Лебеде», твоя комната очень маленькая. Почему?

Я делаю долгий глоток из чашки, позволяя бархатистому эспрессо согреть меня изнутри, и сажусь, скрестив ноги, на кровати. Катана лежит рядом со мной, рукоять на подушке, готовая к действию. Ставлю кружку на тумбочку и пишу ответ:

«Потому что мне нравится эта комната. В ней есть какая-то ирония, которая меня забавляет. Зачем тебе это знать?»

— Потому что я пытаюсь тебя понять. Хочу знать, почему ты им нужна. За чем они пришли. Что делает тебя особенной.

«У меня обалденный характер», — пишу я и улыбаюсь, показывая ему блокнот.

— ...Нет.

Я кривлюсь, и мне кажется, что у него губы дергаются.

— Это вообще не про тебя.

Я смотрю на него исподлобья, и точно вижу, как у него губы дергаются. В его глазах что-то есть, но это не огонь. Там намек на улыбку. И тут меня пробивает мысль, о которой я никогда не думала: а вдруг я смогу заставить Ашена засмеяться?

Нет. Не нужно. Не стоит даже пытаться. Но внутри меня что-то шепчет, подталкивает к безрассудному поступку. Та часть, которая любит выпутываться из передряг и обожает невыполнимые задачи. И разве есть задача более невыполнимая, чем заставить смеяться Жнеца?

Я прочищаю горло и отбрасываю эту навязчивую мысль в самый темный угол своего сознания, где она зачахнет и умрет от голода. Смотрю на блокнот и пишу новый вопрос.

«А кто вообще эти "они"?»

— Думаю, мы прикончили их основную часть. Остался только Альфа, пока он не найдет новую стаю. Это Семен Абдулов, — говорит Ашен, слегка напрягаясь и оценивая мою реакцию. — Ты его знаешь?

«Иногда слышала его имя».