Бринн Уивер – Сердце с горьким ядом (страница 46)

— Не утруждай себя, демон. Просто сдержи слово, — отвечает Алорос. Ашен кивает, и ангел переводит взгляд на меня. Протягивает катану и маленький кожаный мешочек. — Твой меч, вампирша. И эликсир. Демон попросил достать его на случай, если ты решишь остаться.

— Что тебе и стоит сделать, — вставляет Ашен. — Как ни больно это говорить, здесь тебе безопаснее.

Я вздыхаю и бросаю на него недовольный взгляд. Мы уже трижды обсуждали это с тех пор, как покинули зиккурат и мою сестру.

— Нет. Я не останусь.

Ашен молча закатывает глаза, но его пальцы сжимают мои чуть сильнее. Как бы он ни противился, я знаю - он рад, что я остаюсь рядом.

— Спасибо, — говорю я Алоросу. Долго смотрю на него, затем отпускаю руку Ашена и неожиданно обнимаю ангела. К моему удивлению, он отвечает на объятия - жестко, но тепло.

— Счастливого пути, низшее существо, — произносит он, отстраняясь. Я фыркаю и поднимаюсь на платформу к Ашену и Эриксу. Последний взгляд - и нас поглощает свет, перенося в Мир Живых.

Пещера встречает нас холодом и мраком. Глифы больше не освещают стены. Но Эрикс светится изнутри, и мы молча выходим на закатное солнце.

— Я полечу к Валентине и вернусь на одном из транспортов, — говорит Эрикс.

— Мы подождем в том домике, — отвечает Ашен, указывая на коттедж, укутанный заснеженными деревьями. Снаружи он выглядит крепким, хотя дверь заколочена доской.

Эрикс улыбается и взмывает в небо, направляясь на север. Мы с Ашеном медленно поднимаемся к домику. Даже без жгучей боли из-за Царства Света, он все еще придерживает ребра, и мы еле движемся.

Вломиться в старый дом несложно. Внутри пахнет пылью и нафталином, но в целом он в хорошем состоянии: потертый синий стол на кухне, кресло и диван у каменного камина. Я складываю растопку в очаг, Ашен поджигает ее мечом и с тяжелым вздохом опускается в кресло.

Я вожусь с огнем, украдкой поглядывая на изможденного демона. Он сидит, запрокинув голову, глаза закрыты, рука прижата к боку. Каждый вдох дается с трудом, но в его позе есть облегчение - будто боль заменила непосильную ношу.

Мне нужно столько сказать ему, но все фразы кажутся жалкими. «Прости» — смехотворно мало. «Люблю» — будто не вовремя. «Эй, теперь, когда я точно знаю, что ты не мудак, вот что: я оказывается люблю тебя, любила и раньше, просто сейчас подходящий момент»... Боже, как же это тупо.

— Ты подойдешь сюда, вампирша, или будешь весь вечер сражаться сама с собой? — голос Ашена прерывает мои мысли. Глаза все еще закрыты, но один он приоткрывает, чтобы увидеть мою реакцию. Щеки предательски пылают. — Я почти слышу, как ты думаешь.

Я встаю, безобразное платье раздувается вокруг меня, будто я - гигантский зефир.

— Да? И что же, по-твоему, я думаю?

Ашен протягивает руку, приглашая сесть к нему на колени. Я оседлываю его бедро, а его ладонь обхватывает мою руку.

— Наверное, что-то вроде «Я ошиблась насчет тебя, Жнец» против «Не скажу ему этого, потому что вампиры никогда не ошибаются», — передразнивает он мой голос.

Я фыркаю, проводя пальцами по его груди, ощущая рельеф мышц под рубашкой. Он вздрагивает от прикосновения и закрывает глаза.

— Что еще?

— Хм... «Я обожаю тебя, Жнец» против «Ты мудак за то, что не сказал мне о сестре».

Я замираю, жду, пока он откроет глаза.

— Почему ты не сказал?

Его взгляд скользит по моему лицу, и кожа горит от этого.

— Я хотел, чтобы ты выбрала то, что лучше для тебя, а не из-за того, что ты якобы, обязана отплатить мне. Я не собирался манипулировать тобой через тех, кого ты любишь.

Я долго смотрю на него, затем наклоняюсь и целую его в щеку.

— Спасибо, — шепчу. — Я видела, как ты страдал, плывя через Бухту Душ. Тебе не нужно было этого делать.

— Я хотел, чтобы у тебя был кто-то рядом. Не выносил мысли, что ты останешься одна, — его пальцы медленно скользят по моей руке.

Я прижимаюсь к его шее, чувствуя ровный пульс под кожей. Знаю, что сказала недостаточно, но эти прикосновения значат больше любых слов.

— Ты уже любишь меня, вампирша? — в его тоне игривость и серьезность. Я приподнимаюсь, и он морщится от резкого движения, хватаясь за бок.

Я игнорирую вопрос и хватаюсь за подол его рубашки.

— Покажи.

— Все заживет.

— Конечно, звучит убедительно. Перестань ныть и покажи.

Ашен хмурится, закатывает глаза и наклоняется, чтобы я могла стянуть рубашку. Мои пальцы скользят по боку, нащупывая темные синяки. Под кожей осколки сломанных ребер, не меньше пяти.

— Ашен, — протягиваю я, касаясь его лица.

— Через пару дней заживет. Скорость регенерации жнецов.

— Возможно, но у вампиров быстрее. Я могу помочь.

Он снова дергается, но боль не унять. Не отвечает, только смотрит на меня с нахмуренным лбом.

— Магия есть не только в твоих жилах, — закатываю рукав и подношу запястье к губам. Клыки удлиняются. Я не отвожу взгляда, пока впиваюсь в кожу. В его глазах - любопытство, капля страха перед неизвестным и море боли. Протягиваю руку: густая кровь стекает по коже. Он смотрит на ранку, затем на меня. — Пей, Ашен.

Жнец берет мою руку, поднимает. Воздух в хижине будто заряжен электричеством. Его взгляд прикован к моему, словно мы связаны этой секундой.

Ашен ловит струйку крови языком, не давая ей упасть на платье. Слизывает ее с моей кожи, оставляя алый след на губах. Сердце колотится, когда он приближается к запястью.

Когда его губы наконец смыкаются над раной, и он делает первый глоток, мое тело вспыхивает. Я чувствую, как ему становится легче. Слышу, как осколки костей начинают срастаться. Он закрывает глаза и вздыхает.

— Как на вкус? — шепчу я. Дышу часто, внизу живота тугая спираль желания. Чувствую, как моя промежность смачивает ткань его брюк, и едва сдерживаюсь, чтобы не потереться о его бедро.

Ашен делает еще один глоток, и волна удовольствия окутывает мои кости. Губы дрожат.

Он открывает глаза, в них пляшут самые яркие огни.

— На вкус как рай, вампирша.

На мгновение мы застываем, будто превратились в камень. Не дышим, не моргаем. Затем он резко обхватывает меня рукой, поднимает, не отпуская запястья.

Кажется, мои кости тают, плоть растворяется под его прикосновением. Ашен садит меня на край стола, вжимается между ног, продолжая пить. С каждым глотком наша связь крепнет, будто через кровь он соединяется с той частью себя, что живет во мне. Вся его сила, история, потери и тоска. Он - в моих жилах.

Делает еще один глоток, и он отпускает руку. Смотрит на меня, будто открыл новый мир. Мы замираем: тяжелое дыхание, бешеный пульс. Затем он наклоняется и целует меня глубоко, как океан. На губах - вкус моей крови, в носу - его дурманящий запах, а его сердце бьется в унисон с моим.

Его пальцы находят шнурок на шее платья, развязывают. Вырез распахивается, ткань сползает с плеч, обнажая грудь. Я стону, когда он касается сосков.

— Кажется, я начинаю видеть преимущества этого ужасного платья.

— Подожди, пока не спустишься ниже.

Он замирает, затем ведет руку вниз, туда, где я уже мокрая. Смазывает пальцы возбуждением, кружит над клитором.

— Вампирша, — голос низкий, укоризненный. — Без белья в Царстве Света? Даже для вампирши это распутно. Надеюсь, ты не собиралась трахать ангелов.

Я хихикаю, но смех превращается в стон, когда он щиплет меня.

— Тебя это беспокоит?

— Еще как, — рычит он, вводя пальцы внутрь. Я сжимаюсь вокруг них. — Ты моя, вампирша. И я ни с кем не делюсь. Особенно с ануннаками.

— Хорошо, — мое дыхание прерывисто. Он двигает пальцами, выписывая волны удовольствия. — Потому что я хочу только тебя. Всегда только тебя.

Ашен замирает. Мы смотрим друг другу в глаза. В его взгляде - все. Покой. Жажда. Тоска. Это разбивает и собирает мое сердце заново. Мы как два лоскута, сшитых вместе, словно в древних мифах. Процесс нелегкий: некоторые швы кривые, некоторые приходится распарывать и делать заново. Здесь есть боль и прогресс, вина и красота, тени и свет. И теперь я знаю: я хочу все это.

Тянусь к его поясу, не отрывая взгляда, расстегиваю ширинку, освобождаю его. Он приподнимает слои моего платья, я направляю его к себе, вздыхаю, когда он входит. Снова впиваюсь клыками в запястье.

— Пей, — умоляю я, когда он заполняет меня полностью. — Я хочу почувствовать, каково это.

Он берет мою руку, выходит почти до конца. Губы смыкаются над раной, язык скользит по дырочкам. Затем он вновь входит в меня, делая глоток.

Я кричу от наслаждения, на грани слез. Он стонет, повторяет снова и снова. Я извиваюсь под ним, он закидывает мою ногу на плечо, входя глубже. Я шепчу его имя, когда мы приближаемся к краю.