Бринн Уивер – Мастер и Жаворонок (страница 12)
– В чем дело?
– Ни в чем. – Она качает головой, вновь принимая невозмутимый вид и встречаясь со мной взглядом. – …Что-то в тебе есть знакомое… Может, просто я слишком хорошо знаю Роуэна и вижу ваше сходство?
Хмыкнув, я толкаю ее в бок локтем, после чего делаю еще один глоток виски.
– Вот уж кто настоящий засранец. Не смей сравнивать меня с этим паршивцем.
– Перестань! – шикает она. – Он замечательный и идеально подходит Слоан. Не будь козлом.
Я ухмыляюсь, выразительно глядя на пухлые женские губы:
– Как скажете, мэм.
Ларк фыркает:
– Мэм… А можно без этого?
– Мисс?
Она морщит носик.
– Мадам? – предлагаю я. Ларк качает головой. – Да, это немногим лучше «мэм». Погоди, я придумал. Герцогиня!
– О-о-о, мне нравится. Вполне сочетается с перьями. Величественно и дерзко.
Когда Ларк произносит слово «дерзко», меня будто ударяет током. В голове одна за другой вспыхивают картинки, в которых она предстает в разных весьма царственных образах – например, в парике а-ля Мария-Антуанетта, и это будоражит меня до дрожи.
– Эй, что случилось? – негромко, но с явной издевкой спрашивает Ларк. – У тебя такой вид, будто собрался снести яйцо.
– Ничего, – говорю я, откашлявшись и с трудом разжимая пальцы на стакане, пока не раздавил стекло. – Я… все нормально.
– Точно? Видимо, не такой уж ты и смелый…
Она подходит ближе, окутывая меня теплом. На губах у нее играет чуть заметная улыбка. На таком расстоянии я почти не вижу лица, однако глаза у девушки блестят так ярко, что их свет прорезает сумерки.
– Кажется, мои слова… тебя взволновали? – шепчет она.
Ларк склоняет голову набок и смотрит на меня, уставившись на губы.
– Это из-за того, что мы заговорили про герцогинь? Может, у тебя фетиш не только на перья, но и на корсеты с тюлем?
Святый Господи Иисусе… Еще и корсеты вдобавок!
– Не то чтобы фетиш…
– Жаль, а я уже обрадовалась.
– Точнее, не только на перья с корсетами. Еще и на парики.
Раздается громкий, искренний смех.
Ларк Монтегю с каждой своей фразой проникает в мои мысли и вызывает неожиданные, но очень яркие фантазии. Она пробуждает к жизни ту часть сознания, о которой я и не подозревал. Не знаю, хорошо это или плохо, но я обязательно пройду по дорожке, которую она для меня прокладывает. И путь этот будет весьма волнительным.
– Думаю, тебе пойдут сюртук и бриджи, – с улыбкой говорит Ларк, делая последний шаг и вставая рядом.
Ее пальцы сминают на мне рубашку, случайным касанием обжигая кожу.
– А татуировки на шее будут сексуально выглядывать из-под платка…
Я сглатываю, на миг задержав дыхание в легких. Ларк поднимается на цыпочки, устремив взгляд на мои губы. Сердце молотом стучит под ее рукой. Каждый выдох обжигает мне кожу электрическим током.
– Хочешь сделать из меня лихого галантного джентльмена? – наконец произношу я хриплым шепотом.
– Именно такой и нужен царственной и дерзкой герцогине, не находишь?
Ларк склоняет голову набок, и мир словно переворачивается.
– Может, не настолько ты и смелый…
Все умные мысли о том, как парировать ее выпад, пропадают из головы, потому что Ларк прижимается ко мне губами.
В черепной коробке воцаряется черная пустота. Цитрусовый аромат щекочет ноздри. Ларк проводит кончиком языка по моим сомкнутым губам, и я чувствую привкус апельсиновой газировки, которую она недавно пила. Из ее рта вырывается тихий стон.
И я даю себе волю.
Мой язык вторгается ей в рот. Ларк окончательно сминает на мне рубашку. Стакан в руке готов треснуть или полететь с балкона. Хочется сгрести девчонку в охапку и с силой сжать, но я сдерживаюсь и кладу ладонь ей на затылок. Ларк жалобно хнычет. Член больно вдавливается в ширинку оттого, как тесно девушка прижимается ко мне всем телом.
Наши зубы стучат друг о друга. Поцелуй становится более грубым. В считаные секунды Ларк сносит все мои представления о сдержанности. Она целует меня с лихорадочной страстью, выдавая овладевшее ей желание, граничащее с одержимостью. Девушка цепляется за меня так, словно готова упасть, если под рукой не будет опоры. Вдохнув, она ныряет в поцелуй еще глубже, увлекая меня за собой. Стоит мне подумать, что я контролирую поцелуй, как инициативу перехватывают.
Она переплетает наши языки, прикусывает нижнюю губу и словно неохотно выпускает ее из зубов, ловко балансируя между наслаждением и болью.
– Ларк…
Прерывистый смешок стирает из мыслей все, что я собирался сказать. Ларк прокладывает дорожку из поцелуев вдоль моей челюсти. Руки путаются в золотистых прядях. Она с силой закусывает мне мочку уха, и я, зашипев от боли, сжимаю пальцы на ее затылке. Ларк стонет, спускаясь губами к шее, где присасывается к забитой татуировками коже.
Взрычав, я хватаю ее за волосы и стону:
– Срань господня…
Губы на моем пульсе замирают.
Что, мать твою, не так?
Я тут же разжимаю пальцы. Неужели слишком сильно дернул ее за волосы? Или позволил себе лишнее?
Ларк словно окаменела.
– Что ты сказал? – шепчет она мне в шею.
Вот черт… Я где-то облажался, но в чем? Зря упомянул имя Господа всуе? Может, Ларк – верующая? Вспомнить бы, что Слоан рассказывала про их школу-интернат. Там жили монашки?
Я через силу сглатываю.
– Ну… Я сказал «срань господня».
– Повтори тише, – велит Ларк.
– Срань господня, – послушно сиплю я.
Мир замирает на один удар сердца. Ларк отходит, унося с собой тепло, и по моей коже пробегает холодок. Она зажимает рот обеими руками, в глазах отчетливо читается изумление.
Изумление… или ярость?
– Святый господи, – шепчет она.
– Что? Ты сама богохульствуешь!
– Не в этом дело, – говорит она и с усмешкой подается вперед, чтобы ткнуть меня пальцем в грудь. – Ты… Бэтмен недоделанный!
Ларк отступает еще на шаг, скрещивает руки и вскидывает бровь.
Я прищуриваюсь и с ядовитым шипением произношу:
– Барби безмозглая!
– Господи… – Ларк выразительно трясет руками, словно пытаясь избавиться от следов наших недавних объятий. – Ты засунул язык мне в глотку!
– Не хочу напоминать, пташка бестолковая, но ты сама меня поцеловала.