Бринн Эшер – Сплетение (страница 7)
Я направляюсь к переговорной и резко распахиваю дверь.
Мальчик тормозит передо мной, а докторша устало смотрит и хмурится.
– Вы настояли, чтобы мы приехали сюда, но мы сидим в этой комнате уже больше получаса. Мало того что меня ждут пациенты, так еще и няня уволилась. Прямо сейчас! У меня все расписано на дни вперед, ни одного «окна». Я не могу позволить себе больничный, чтобы собрать жизнь по кусочкам. Вы не можете меня здесь держать. Если мне нужен адвокат, я его вызову.
Я перевожу взгляд с ее сына на нее и говорю так, чтобы он ничего не понял:
– Вы хотели получить доказательства. Я вам их предоставлю.
Она выглядит изможденной после обморока и прикусывает губу перед тем, как посмотреть на сына, который бросается к ней и хватает за колени.
– Мама, я хочу есть.
Она проводит пальцами по его густым темным волосам, такого же оттенка, как и у нее, – темного шоколада.
– Знаю, малыш. Мы скоро поедем домой, и я приготовлю тебе ужин.
– У меня полно снеков в ящике стола, – влезает Бракс. – Я их держу для своего сына, когда он сюда приходит. Пошли, посидишь со мной; и можешь есть все, что захочешь, пока твоя мама говорит с агентом Эмметтом. Пойдешь?
– Нет, – отвечает Эвита. – Он должен остаться со мной.
– Если хотите получить доказательства, это не самая лучшая мысль, – поясняю я.
– Как тебя зовут? – спрашивает Бракс у ее сына.
Мальчик вырывается из рук матери и бежит к мужчине, который подкупил его едой.
– Чейз!
Бракс вытягивает вперед сжатую в кулак руку – чтобы стукнуться кулаками с мальчиком.
– Круто. Меня зовут Бракс. Я как полицейский, но только в джинсах. Ты будешь недалеко от мамы, но вообще никогда никуда не ходи с незнакомыми людьми, хорошо?
Чейз смотрит на мать.
Эвита вздыхает.
– Он прав. Но с ним ты можешь пойти. Веди себя хорошо и попытайся не свести его с ума своими разговорами.
Чейз смотрит на своего нового друга.
– А какие у вас снеки?
– Печенье, чипсы, может, еще и шоколад остался, если Мика не весь съел.
Чейз продолжает болтать:
– Вы отправляете плохих парней в тюрьму?
– Да, – подтверждает Бракс.
У Чейза округляются глаза.
– Я могу посмотреть тюрьму?
– Нет, – твердо отвечает Бракс. – Не можешь.
Чейз сникает.
– Я надеюсь, что тот, про кого вы говорили, не съел весь шоколад.
Они удаляются по коридору, Чейз спрашивает Бракса, есть ли у него сирена в машине и приходится ли ему ездить на высокой скорости.
Я смотрю на мать Чейза и открываю перед ней дверь.
– Пойдемте, Эвита, побудем мухами на стене. Получите все доказательства, какие хотите.
Она немного колеблется, затем берет телефон и сумочку. Сильно сомневаюсь, что в ней есть хотя бы пять футов пять дюймов[8]. Ее волосы спутались и волнами лежат на плечах. Я успел оценить ее фигуру, когда держал в объятиях: стройная, тонкая, лишенная выдающихся форм. Она замирает передо мной и задирает голову.
– Никто не называет меня Эвитой, кроме моей матери.
– Учту, доктор Личфилд. Я совершенно точно не ваша мать.
– Эви, – объявляет она. – Все, за исключением моих пациентов, называют меня Эви.
– Эви, – повторяю я и решаю, что она мне сейчас нравится больше, чем две секунды назад. Эвита – это чопорно и официально. Я ненавижу чопорность и официальность. – Вы готовы?
Ее маленькая грудь вздымается и опускается в такт глубокому дыханию, но я не отвожу взгляд от ее шоколадных глаз.
– Куда мы идем?
– Вашего мужа сейчас будут допрашивать, а мы будем смотреть. Мой начальник собирается спрашивать его обо многих вещах, но в первую очередь о найме человека для убийства вас и Чейза. Независимо от того, признает он это или нет, я обещаю, что вы во всем убедитесь.
Она накидывает ремень сумочки на плечо и устало вздыхает.
– Наш брак давно трещал по швам, а доверять мужу я перестала еще раньше. Сильно сомневаюсь, что сегодня он скажет вам хоть слово правды.
– В таком случае хорошо иметь доказательства.
– И что это за доказательства?
– Эви, – произношу я и запинаюсь. Я во второй раз пробую произнести ее краткое имя, и мне оно нравится еще больше. – Вашего мужа прослушивали по приказу федерального правительства. Сказать, что он влип по полной, – это ничего не сказать. Меня беспокоит только ваша безопасность и безопасность вашего сына.
Ее розовые пухлые губы приоткрываются, когда она делает легкий вдох.
М-да, плохи дела.
4. Заказ
– Я этого не делал! Я не знаю, откуда вы получили эту информацию, но я люблю свою семью. Я никогда не причиню им вреда.
Лицо Джеффа побагровело. Его голос, усиленный динамиками, гремит на всю комнату, срываясь на крик. Мы молча следим за допросом через мониторы системы видеонаблюдения.
Меня представили старшему агенту Тиму Коулману перед тем, как начался этот цирк уродов.
Я смотрю на мужчину, которого всего несколько часов назад выгнала из нашего дома.
Моего мужа.
Отца моего сына.
– Как это возможно? – бормочу я себе под нос.
Мика делает пару шагов и встает рядом со мной.
– Вы в порядке? Снова в обморок не грохнетесь?
Я качаю головой, но не могу отвести взгляд от экрана, на котором продолжает говорить агент Коулман.
– Заказ полностью оплачен, не так ли?
Даже на мониторе видно, как кровь отливает от лица Джеффа.
– Как давно вы это организовали? – продолжает допрос Тим. – У вас есть очень небольшой шанс для того, чтобы пойти на сделку со следствием. Но если вы не станете с нами сотрудничать, окошко закроется. Выкладывайте, кому вы заплатили, и тогда, может быть, у вас появится шанс не сгнить в тюрьме от старости.
Мой муж тщеславен. Старость для него – личное оскорбление, а старость в оранжевой робе, под прицелом тюремных камер – абсолютный крах. Джефф начинает паниковать.
– Нет. Я не понимаю, о чем вы говорите…