Бриджет Коллинз – Переплёт (страница 44)
Впился ногтями в ладони и уставился в потолок. Стал думать об отслаивающейся штукатурке и полосках облупившейся краски на стенах, скрутившихся, как пергаментные свитки. Сосчитал надколотые лепные розы, украшавшие выступ под потолком, — раз, два, три, четыре, пять, шесть...
Но все было напрасно. В паху потеплело, внизу живота знакомо заныло. Я прикусил язык и ощутил во рту соленый вкус. Кровь в паху пульсировала все сильнее, и вот уже по телу пробежали мурашки и подкосились колени. Как бы я ни противился, мое тело выдавало меня. Я громко сглотнул, Дарне пошевелился и посмотрел мне в глаза. Я отвел взгляд. Если бы он отошел хотя бы на шаг... Но он стоял слишком близко. Может, он ничего не заметил?
Я покраснел, кожу саднило, будто лицо обгорело на солнце. Почему он так смотрит на меня?
Он наклонился ко мне, и его губы на миг коснулись мочки моего уха.
— Тебя это заводит, Фармер?
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Прямо здесь и сейчас. Вот бы пол подо мной рухнул, мы бы упали и все четверо погибли под обломками! Я смотрел в потолок, притворяясь, что не слышал его.
— Если совсем невмоготу, — прошептал он спокойно, как голос в моей голове, — давай, помоги себе сам. Только тихо. — Заткнись!
— Может, тебе нужна дружеская рука? — Иди к черту, Дарне.
Тут я все-таки не сдержался и взглянул на него. Он беззвучно смеялся, прижавшись лбом к стене. В следующий миг наши взгляды встретились, и он мне подмигнул. Я схватил его за плечо и стал медленно сжимать, пока мои пальцы не нащупали кость. Он вырвался, по-прежнему улыбаясь, насмехаясь надо мной, бросая мне вызов... но какой? Чего ему от меня было нужно? Я мог бы его ударить, но поднял бы шум.
— О-о-о... славная девочка... о да... у-ху... р-р-р-р-р— Лорд Арчимбольт застонал громче, а потом замолк. Мы замерли и прислушались. Наконец зашуршала ткань, щелкнула пряжка ремня и звякнули монеты на дне кошелька.
— Спасибо, лорд Арчимбольт, — прощебетала Пераннон. Ее певучий акцент испарился; теперь она говорила обычно, как мы с Альтой. — В то же время на следующей неделе? — Верно, милая.
Посльш1ались легкие шаги; дверь захлопнулась. Мы с Дарне выжидающе переглянулись; расслабляться было рано. Но через несколько минут, зевнув, чиркнув спичкой и выкурив трубку, о чем нам сообщило облачко голубого дыма, поднявшегося в дыру в полу с первого этажа, лорд Арчимбольт вьпыел и закрыл за собой дверь. Дарне тихонько подошел к окну и выглянул на улицу, а затем вздохнул с облегчением — длинный, протяжный выдох, который, казалось, продлился несколько минут.
— Что ж, — промолвил он, — дядя всегда говорил, что если уж поймает браконьера, то накажет его как следует.
Мы расхохотались. Наконец можно было дать себе волю. От смеха у нас заболели животы, мы согнулись пополам и закашлялись. Мы еще долго смеялись, а когда наконец успокоились, обогнули дыру и выбрались на цельный участок пола. Дарне остановился и покачал головой.
— Невероятно, — выпалил он и снова засмеялся; из его рта брызнула слюна, блеснув в луче света. Мне опять стало смешно, и мы двинулись к лестнице зигзагами, как пьяные, хватаясь за животы.
— Один раз я чуть не чихнул.
— Не упади! — Я потянулся и схватил его за руку. Спотыкаясь, мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Солнце слепило глаза; зеленела листва.
— Ты небось рад, что я не наказываю браконьеров, как мой дядя.
— Да уж, — я покачал головой и перевел дыхание. Он первым перестал смеяться. Когда
— А кто эта девчонка? Та, что была с дядей?
— Пераннон Купер. — Я не смог прочесть по глазам, знакомо ли ему ее имя. — В жизни бы не подумал, что она промышляет такими делами.
— Пераннон Купер? Она тебе нравится, верно? Я с удивлением вспомнил, что раньше так и было. — Уже нет.
— Ну да, конечно, — он хитро улыбнулся, словно не поверил мне.
— Нет же, она давно мне разонравилась, с тех пор как... — Я осекся. — А ты откуда про нее знаешь?
— Альта рассказала. — Он пожал плечами и отвернулся. — Имя запомнилось.
— Ясно.
У него вспотела шея. Рубашка помялась; два острых залома топорщились на спине. Я стоял и теребил ремень ружья, не зная, о чем говорить дальше.
Внезапно он развернулся.
— Клякса! Мы так ее и не нашли! Я совсем... как же мы могли...
— Да. Пойдем.
Он бросился бежать через лес и вскоре совсем исчез из виду: лишь его рубашка мелькала среди деревьев белым пятном. Если я не хотел упустить его, надо было следовать за ним тотчас же. Но что-то мешало мне: стало не по себе, будто я почувствовал приближение болезни или забыл о чем-то, но не мог понять, о чем.
Вдалеке залаяла 1Слякса. Я отмахнулся от неприятного чувства и бросился на лай.
После этого Дарне перестал приходить.
Сначала мы решили — и убеждали в этом друг друга, — что ничего не случилось, просто ему некогда и он наверняка придет на следующий день. Но прошло несколько дней, потом неделя, а от него так и не было вестей. Альта умоляла ме- 11Я сходить с ней в Новый дом и поискать его там. В тот день я выкладывал камнями яму, откуда наши коровы пили воду, и обрадовался спокойной прогулке. Ветер высушил намокшую от пота рубашку. Мы подошли к дому и позвонили в ко-
локольчик, но никто не ответил. Даже служанка не вышла на порог, чтобы прогнать нас прочь. Альта повернулась ко мне. Она вся сникла, как бутон после заморозков.
— А вдруг он умер, Эм?
— Что за ерунда. Об этом знала бы вся округа. — А вдруг...
— Да замолчи ты!
Назад мы шли молча. Мы оба понимали, что Дарне вернулся в Каслфорд, не сказав ни слова и даже не попрощавшись. Но я не мог повторить это вслух при Альте. Неужто он так жесток? Но ведь он не пришел.
Дома обстановка накалилась до предела; родители кричали друг на друга, Альта закатила истерику в маслобойне, недоследила за молоком, и двухдневный удой скис. Клякса поднимала уши и скулила каждый раз, когда мимо ворот проезжала лошадь. Я целыми днями работал на жаре и не щадил сил, а когда к вечеру приходил домой, голова раскалывалась, но несмотря на это мне не спалось. Всю ночь я сидел у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу; я желал увидеть Дарне и проклинал его, тоска по нему и неприязнь слились воедино — я с трудом мог отличить одно от другого.
Потом настал канун Солнцестояния. Мы с Альтой поссорились, потому что она отказалась идти на деревенский праздник; потом поссорились еще раз — я назвал ее избалованной и сказал, что ей пора забыть о Дарне и найти ему замену; потом извинился, но она влепила мне по ушам, и мы снова поссорились. В конце концов мы пошли на праздник, где деревенские развели большой костер, однако веселиться не хотелось; пиво горчило, отец хлебнул лишку и чуть не подрался с Мартином Купером, мама бросилась их разнимать; я отвернулся, но взгляд мой тут же упал на Альту, стоявшую чуть поодаль с девчонками. Те, как водится, нарядились в лучшее и повесили на шеи гирлянды из живых цветов, а на запястья надели цветочные браслеты. Но если на ярмарке в День Пробуждения Альта стояла в центре и вся светилась от счастья, тогда как другие девушки бросали на нее завистливые взгляды, то теперь Сисси Купер подозвала ее и сказала: «Альта, иди скорее, послушай — Герти помолвлена!» Герти встряхнула волосами и произнесла: «Не убивайся, Альта, скоро ты найдешь другого». Мне захотелось врезать им обеим за их самодовольный тон. Но я знал, что гордость не позволит Альте уйти домой, даже если я возьму ее за руку и уведу прочь, поэтому я остался, и мать с отцом тоже. Мы смеялись и пели с остальными и вернулись домой на рассвете, как солдаты после проигранного боя, не получившие ранений и пытающиеся делать вид, что все обошлось.
Заснул я поздно, точнее, рано, как только сквозь калитку во дворе пробились первые косые солнечные лучи. Заснул не в кровати, а сидя на подоконнике; во сне меня преследовало печальное лицо Альты. Я знал, что виноват в ее несчастье. Что именно я сделал не так, я не догадывался, но не сомневался: вина за мной. Эта мысль навязчиво крутилась в голове и сводила меня с ума; впрочем, была от нее и польза — она не давала мне думать о другом. О Дарне.
Вдруг стекло, к которому я прислонился щекой, задребезжало. Я вздрогнул и резко выпрямился, очнувшись ото сна, и тут снова что-то ударило по стеклу.
Я открыл окно и выглянул во двор, прищурившись от солнца. Наступило утро, и уже нещадно пекло.
— Фармер, — позвал Дарне, — почему никого нет? — День Солнцестояния, — ответил я. — Все спят. Где ты был?
— Спускайся, расскажу. — Он наклонился и погладил Кляксу, которая восторженно нарезала вокруг него круги.
Я поспешно натянул чистую рубаху и вытер с подбородка засохшую слюну. У двери Альты ненадолго остановился,мне хотелось отомстить ей за то, что надавала мне по ушам, но заставил себя постучаться.
— Альта! Дарне приехал.
Скрипнули пружины кровати: она встала.
— Передай, что я не хочу его видеть, — ответила сестрица, и я услышал, как она прошлепала по полу к комоду, где хранилась ее лучшая ночная рубашка.
Спустившись с лестницы, я выбежал во двор, на ходу впрыгнув в башмаки. Дарне рассмеялся.
— Вид у тебя... потрепанный, — сказал он.
— Мы до рассвета жгли костер, — объяснил я. — Потом пришли домой, покормили скот и легли спать. В День Солнцестояния спят до полудня. Даже отец. Выходной же. — О. Прости, я не...