Бриана Шилдс – Заклинатель костей (страница 9)

Я чувствую несказанное облегчение – без сопряжения мой магический дар мало-помалу сойдет на нет.

– Выходит, бабушкины кости не были напитаны кровью трех поколений Заклинательниц?

Матушка заламывает руки.

– Не в этой реальности, – отвечает она. – В ней они напитаны кровью двух Заклинательниц и одного домашнего учителя. Что делает их куда слабее, чем мне бы хотелось.

– А если та кость не срастется…

– Теперь с нею неразрывно связана вся твоя судьба. Мне так жаль, Саския. После окончания доведывания я намеревалась запереть бабушкины кости на замок. Они могли бы пролежать в затворе многие годы, на протяжении жизни нескольких поколений. Я не ожидала, что одна из них переломится пополам.

Мне чудится, будто пол уходит у меня из-под ног, но мне все же хватает силы духа, чтобы задать еще один вопрос.

– А что насчет этой сломанной кости в моей второй реальности?

– Та кость, быть может, и впрямь напитана кровью трех поколений Заклинательниц Костей, а раз так, два твоих пути могут быть абсолютно различны. Любое изменение в настоящем способно повлечь за собой сдвиги в будущем, как малые, так и большие. Возможно, в той реальности я придумала какой-то иной способ исправить дело. – Она гладит меня по щеке тыльной стороной руки. – Остается надеяться, что мне хватит ума выправить ситуацию хотя бы в одной из них.

Саския Заклинательница Костей

Замок Слоновой Кости стоит на высоком холме перед первым разветвлением реки Шард. Это огромное, сияющее белизной здание с сотнями окон и несколькими десятками башен, врезающихся в небеса. По склону холма проложены четыре дороги, ближайшая из которых идет параллельно порту, где пришвартован наш корабль.

Все ученики и ученицы толпятся на палубе, отталкивая друг друга в стремлении получше рассмотреть Замок Слоновой Кости и пристань. Я стою, прижавшись к бортовым перилам, пожирая Замок глазами, так же жадно, как и все остальные. Вдоль берега выстроились ряды кораблей, похожих на наш.

Над нашими головами летают чайки, причем траектории их полета отнюдь не выглядят случайными. Я вижу на берегу несколько человек в зеленых плащах, которые играют на тонких костяных флейтах, устремив свои взоры в небеса. Белые полоски на обоих рукавах свидетельствуют о том, что все они состоят в Гвардии, но при чем тут музыка? Я смотрю на них несколько минут, прежде чем до меня доходит, что это Хранители – избранные из числа Гвардейцев, которым также присущ магический дар. Отец рассказывал мне о них, когда я была маленькой.

– Папа, если бы ты мог выбрать для себя любой род занятий, связанный с магией костей, который из них ты бы предпочел? – спросила я его как-то раз. Дело было вечером, и мне пора было ложиться спать, так что этот вопрос я задала скорее для того, чтобы потянуть время, а не из любопытства. Но он подыграл мне, как делал нередко.

– Я бы стал Хранителем, – ответил он.

Я наморщила лоб.

– Такой магии не существует. – Я знала, что все профессии, требующие магического дара, имеют в своих названиях слово «кость». Заклинатели Костей вроде мамы и бабушки, Косторезы, Костоломы, Костеврачеватели.

– Ты ошибаешься, моя птичка. Официально этих людей именуют Костопевцами, но если твоя задача – это защита отечества, разве тебе понравится, чтобы тебя называли таким несерьезным словом? Поэтому-то они и предпочитают, чтобы их называли Хранителями. Это звучит куда внушительнее. – И он начал рассказывать мне о тех, кто умеет посредством музыки управлять животными.

Хранители управляют полетом чаек и смотрят их глазами, обозревая все, что творится внизу. По берегу ходят огромные белые собаки, а их проводники стоят в некотором отдалении, облаченные в такие же зеленые плащи, но играют они на более крупных флейтах. Чтобы управлять тем или иным видом животных, флейты должны быть изготовлены из их костей. Я думаю об Эйми, оставшейся в Мидвуде, чтобы работать и учиться своему ремеслу в костнице, и меня пронзает острая тоска. Научится ли она так обрабатывать кости, чтобы Косторезы могли смастерить из них флейты?

Кто-то подходит к бортовым перилам рядом со мной, я поворачиваю голову и вижу Брэма. На протяжении всего нашего путешествия он меня избегал, но, быть может, сейчас, глядя на столицу Кастелии, он чувствует то же, что и я, – все здесь другое, а наш дом теперь далеко-далеко.

– Привет, – говорю я.

Он слегка приподнимает подбородок, но не отвечает, как будто мы с ним не знакомы и не прибыли из одного и того же городка. Как будто кости не связали нас друг с другом.

Я вздыхаю и призываю на помощь все свое терпение.

– Тебе тревожно?

Его темные глаза изучают мое лицо.

– Почему мне должно быть тревожно? Потому что я слишком труслив, чтобы явиться и посмотреть в глаза своей судьбе? – Он так крепко стискивает поручень перил, что его костяшки белеют, и черные метки на них выделяются особенно резко.

У меня вспыхивают щеки.

– Я вовсе не хотела сказать… – начинаю я, но он перебивает меня, не дав закончить фразу:

– Очень даже хотела.

С корабля спускают сходни и объявляют, что пора сходить на берег. Брэм поворачивается ко мне спиной и исчезает в толпе.

На пристани царят шумная сутолока и многоцветье. Разносчики продают еду: длинные шампуры с нанизанными на них кусочками нежного мяса, поджаристые овощи, шарики из сахарной ваты с ягодной начинкой, маленькие порции потрохов.

По пристани расхаживают и другие торговцы с висящими на груди коробами с товаром – маленькие игрушечные флейты, вырезанные из дерева и покрашенные в белый цвет, наборы ненастоящих деревянных костей, с которыми детишки могут играть в доведывание, и даже ракушки и зубы, годные разве что для того, чтобы с помощью гадания по ним выбрать наживку для рыбной ловли.

Кастелия-Сити – это крупный торговый узел, и с берега до меня доносятся обрывки разговоров, ведущихся на языках, которых я не знаю, – долгие мелодичные гласные систонийского, резкие, гортанные звуки наречия жителей Новиниума, а также звуки иных языков, настолько чуждых, что я не могу сказать, из каких земель явились те, кто на них говорит.

Судя по всему, пассажиры со всех стоящих в гавани кораблей сошли на берег одновременно, и вскоре по склону холма в сторону Замка Слоновой Кости начинает двигаться огромная толпа учеников. Меня подхватывает людская волна, и мне остается надеяться, что в первых ее рядах есть те, кто знает, куда мы идем.

Подъем оказывается круче, чем можно было предположить по его виду, и вскоре у меня начинают болеть мышцы ног. К тому времени, как мы добираемся до вершины холма, день уже успевает угаснуть. Солнце опускается к горизонту, и по западному краю неба разливается нежно-розовое сияние.

На ящике стоит женщина, выкрикивая указания и жестами показывая толпе, чтобы та собралась вокруг нее. Ее серебристо-седые волосы заплетены в косу и уложены узлом на затылке, а на шее виднеется метка – желтый полумесяц. И голос ее, и повадки ясно говорят о том, что с ней шутки плохи. Пожалуй, она немного напоминает мне мою бабулю.

Я вытягиваю шею, пытаясь лучше рассмотреть Замок Слоновой Кости, но сейчас мы уже находимся слишком близко от него, и он слишком велик. Так что я вижу только одно – белую каменную стену, в которой темнеют чугунные арочные ворота, украшенные инкрустированной картой русла реки Шард.

Когда мы все собираемся вокруг женщины, она вскидывает обе руки, и гул возбужденных голосов стихает.

– Меня зовут Нора, – говорит она. – Я Управляющая Замком Слоновой Кости, и я сделаю так, чтобы нынче все вы были четко распределены по комнатам и узнали расписание своих учебных занятий. Те из вас, кому предстоит обучаться профессиям, связанным с магией, будут очень часто видеть меня на своих семинарах.

Она показывает рукой на мужчину помоложе, стоящего рядом с ней.

– Если вам предписано обучаться чему-то другому, следуйте за Джонасом к задним воротам, а если вы будете учиться магии костей, вам нужно следовать за мной.

Нора слезает с ящика и, взяв его под мышку, с решительным видом идет в сторону главных ворот.

Большинство учеников уходит вслед за Джонасом, а меньшая часть спешит за Норой. Брэм шагает рядом со мной, и я растерянно поворачиваюсь к нему. Может быть, он прослушал?

Я украдкой разглядываю его профиль. У него высокие скулы и волевой подбородок, на котором, если приглядеться, можно рассмотреть едва заметную щетину. Внутри меня идет борьба – я никак не могу решить, говорить или не говорить ему, что он идет не туда? Если я скажу, станут ли наши отношения лучше или, наоборот, хуже? Сочтет ли он мои слова оливковой ветвью или же увидит в них вызов?

– Брэм, – осторожно говорю я, – по-моему, тем, кому предписано учиться на Гвардейцев, несущих обычную службу, надо идти не сюда.

На его челюсти дергается желвак, и это единственный знак того, что он меня услышал, поскольку он даже не поворачивается ко мне.

Помолчав, он говорит:

– Я умею следовать инструкциям, Саския.

– Но… ты что же, будешь обучаться магии костей?

– Похоже на то, – мягко отвечает он.

– Какому из ее видов?

– Ломанию костей.

В моем мозгу звучит сигнал тревоги.

– Почему ты ничего мне не сказал? – удивляюсь я. – Почему позволил мне думать, что тебе уготована обычная служба в Гвардии?

– Ты не просила меня что-либо тебе говорить.