Бретт Холлидей – Кровавая правая рука. Билеты на тот (страница 4)

— Вы очень добры, — сказала девушка. Ее нижняя губа все еще дрожала. — Вы сказали, ваша фамилия Ридл? Знаете, я работаю у человека по фамилии Ридл. Мистер Пол Ридл, владелец страхового агентства на Сорок Четвертой Восточной авеню. Ведь Вы тоже из Нью-Йорка? Вы действительно врач?

— Да, — ответил я. — Доктор Гарри Ридл из медицинского центра Сент Джона. Живу в доме 511 на Одиннадцатой Западной улице. Вхожу в университетский клуб, в «Скальпель» и в «Детч Трит»[2] Я белый, принадлежу к республиканской партии. Троюродный брат моего отца по имени Пол Ридл, кажется, имеет страховое агентство. Я с ним не знаком, но тем не менее мы родственники. Может быть, это поможет нам с Вами лучше познакомиться.

— Дом 511 по Одиннадцатой Западной? — удивленно переспросила она. — Вы действительно там живете? Да это же большой многоквартирный дом как раз напротив меня. Я живу в пятьсот четырнадцатом. Может быть, вы обращали внимание: такой старый дом из коричневого камня. Не удивительно ли? Я живу там уже четыре месяца. Оказывается, мы с вами почти соседи. Но ведь я вас никогда раньше не видела.

— Насколько я знаю, нет, — улыбнулся я, — я вас во всяком случае не видел. В Нью-Йорке такое случается. Мы с вами живем напротив, но, чтобы познакомиться, нам понадобилось очутиться на пустынной дороге в сотне миль от города.

— Вы случайно не знаете человека, который живет в крайней квартире на втором этаже вашего дома? — наивно спросила девушка.

— Вот как? Кто-то испытывает на вас полевой бинокль?

— Да, — немного смущенно кивнула она. — Откуда вы знаете? Я и не подозревала об этом. Но однажды, когда Инис ждал меня, чтобы вместе ехать на ужин, он заметил, что из окна напротив кто-то смотрит в бинокль. С тех пор я всегда занавешиваю окна.

— Когда мужчина спрашивает, кто живет в квартире напротив, это всегда оказывается хорошенькая девушка, — объяснил я. — Когда же такой вопрос задает хорошенькая девушка, то это обычно оказывается человек с полевым биноклем. В Нью-Йорке это один из самых популярных видов спорта. Я не знаю, кто живет на втором этаже. Сам я живу на четырнадцатом, и окна, к сожалению, выходят на другую сторону.

— О, я и не думала, что это можете оказаться вы. Просто ваш дом всегда казался мне огромной, расплывчатой громадиной, в которой живет много сотен людей. Конечно, это были не вы.

— Почему бы и нет? Вы красивая девушка, а мне не чуждо ничто человеческое. Если бы я жил на втором этаже и у меня был бы полевой бинокль… Впрочем, у врача достаточно возможностей изучать анатомию в рабочее время. Как бы то ни было, уже установлено, что мы с вами соседи и что я, кажется, родственник вашего босса. А кем вы работаете, секретаршей?

— Регистратором. Вернее, была регистратором, — уточнила девушка. — Вчера я рассчиталась, чтобы выйти замуж. Мы собирались пожениться в Данбери, но оказалось, что там нас сегодня не могут обвенчать. Тогда мы поехали в Вермонт и встретили этого человека…

Девушка отложила расческу. Губы ее уже не дрожали. Теперь она выглядела и чувствовала себя намного лучше.

— Кажется, вы уже в порядке, — сказал я. — Теперь расскажите мне подробно, что же произошло.

Все началось совершенно обычно. Незадолго до заката она и Сент-Эрм посадили в машину бродягу, который голосовал на выезде из Данбери, милях в пятидесяти или шестидесяти отсюда. Этот человечек выглядел отталкивающе, но Сент-Эрм пожалел его. Они свернули с главной дороги на боковую, чтобы поужинать на лоне природы, у озера, неподалеку от того места, где я ее встретил.

Бродягу они оставили в машине с багажом и провизией, а сами пошли через лес к озеру, выбрать подходящее место. На берегу Сент-Эрм стал собирать камни, чтобы соорудить грубый очаг. Девушка сидела рядом с ним, когда вдруг, подняв голову, увидела бродягу, наблюдавшего за ними сверху, с замшелого каменистого уступа. Он крался от машины четверть мили — может быть, просто из любопытства, чтобы за ними пошпионить. Но этот незваный пассажир и раньше беспокоил ее. А теперь, когда он вдруг возник в тишине серебристых сумерек у темных вод глубокого спокойного озера и уставился на них из-под зубчатой шляпы своими отвратительными красными глазками, она ужасно перепугалась и вскрикнула во весь голос.

— Не надо! — закричала она, не думая о том, что бродяга хочет повредить чем-то Сент-Эрму или ей самой, а просто напуганная его появлением.

Услышав ее крик, Сент-Эрм выпрямился с камнем в руке. Он увидел подсматривающего за ним бродягу, страшно разозлился Н с проклятием запустил в него камнем. Тот уклонился и бросился бежать. С треском пробиваясь сквозь кусты, он помчался к дороге, где стояла машина.

Сент-Эрм, не помня себя, бросился за ним, думая, наверное, хорошенько тряхнуть бродягу или даже поколотить его за то, что он так напугал Элинор. Крупный мужчина с мощной мускулатурой, он совершенно не принимал всерьез этого маленького трусливого типа. У него и мысли не было о какой-то опасности, о ноже, который подстерегает его в машине.

Отчаянно карабкаясь вслед за ними по заросшему склону, Элинор услышала вдруг наверху, на дороге хриплый нечеловеческий стон. Потом раздался странный хихикающий смех, от которого у нее мороз пошел по коже, и все стихло.

Девушка испугалась. Сбросив белый жакет, который был слишком заметен, она спряталась в кустах. Вскоре появился бродяга. Он крался вниз по склону, явно выслеживая ее. Бросив взгляд на валявшийся в кустах белый жакет и шляпу, он, пригнувшись, ринулся дальше, сжимая что-то в правой руке. Его глаза, маленькие и круглые, сейчас как-то необычно побелели. В них была белизна льда и холод убийства.

Пригибаясь и прячась за кустами, он прошел в каких-нибудь тридцати футах от девушки и спустился к берегу озера, где, видимо, надеялся ее найти. А потом, прежде, чем она успела подняться к машине, быстро двинулся наверх. Бродяга звал ее и выкрикивал ругательства хриплым рычащим голосом, похожим на голос маньяка или дикого зверя. А Элинор замерла в кустах, парализованная ужасом, словно птица, увидевшая змею.

Бродяга поднял жакет девушки, обшарил карманы и снова швырнул на землю. Очень долго — ей показалось, что несколько часов, хотя это не могло продолжаться больше, чем пятнадцать-двадцать минут — Элинор ползала в полумраке кустарника. Охваченная немым ужасом отчаяния, она пряталась от бродяги, который все это время был от нее не дальше, чем в двухстах футах.

Наконец он перестал искать девушку и вернулся к машине. К этому времени она подобралась достаточно близко к дороге, чтобы разглядеть обмякшего на переднем сиденье Сент-Эрма. Голова его бессильно свесилась на дверь машины. Бродяга уселся за руль и «Кадиллак» умчался.

Когда Элинор почувствовала, что к ней возвращаются силы и поняла, что страшный бродяга уже не вернется, она осторожно выбралась из укрытия. Девушка надела свой жакет и выбралась на дорогу. Но она не увидела ни домов, ни людей и долго брела в темноте измученная, напуганная и отчаявшаяся, пока, наконец, не увидела за скалой свет моих фар.

Это было все. Все, что она знала тогда. Она думала, что бродяга оглушил Сент-Эрма монтировкой или заводной рукояткой, и тот надолго потерял сознание. Элинор с ужасом думала, что у ее жениха, может быть, разбит череп. Тогда у нее и мыслей не было о ноже. Впервые она вспомнила о нем гораздо позже.

Вот и все, что она мне рассказала. Похищение ее жениха и кража автомобиля. Ужас, который она испытала, подобный ощущениям ночного кошмара. Этот ужас все еще таился в ней. Чувство, что Штопор до сих пор преследует ее в темном лесу.

Проехав по дороге три четверти мили, я нашел место, где можно было развернуться. К дороге слева примыкала ровная площадка шириной футов двадцать, покрытая ковром из трав и цветов. Площадка была огорожена старой, гнилой, изъеденной червями изгородью, за которой начинался пологий склон. Сквозь кроны высоких деревьев, отражая звездное небо, поблескивала вода.

— У этого озера мы и собирались устроить пикник, — сказала девушка. — На этом самом месте оставили машину. Мы были здесь внизу, у воды, когда я заметила, что он за нами следит. Потом Инис помчался за ним на эту площадку. Я пряталась в этом лесу за каждым деревом, за каждым камнем, когда бродяга охотился за мной.

Я взял в бардачке фонарик и перед тем, как развернуться, вышел осмотреть площадку. На примятой траве были отчетливо видны следы шин тяжелого автомобиля, который съехал с дороги, а потом вернулся обратно.

Рядом со следом правой шины, неподалеку от изгороди, в свете фонарика блеснуло на траве темное пятно. Это не было машинное масло. Я присел и провел ладонью по земле. Здесь было больше крови, чем может потерять человек, у которого разбит нос или треснул череп. Столько крови могло натечь только из поврежденной артерии.

Некоторое время я, присев на корточки, разглядывал свою ладонь, держа ее в стороне, чтобы кровь не накапала на брюки. Я раздумывал о том, что происходило здесь час назад, на закате, когда я слышал кваканье в кустах у дороги и нашел эту голубую шляпу с вырезанными зубчиком полями. Эту чертовски заметную шляпу.

Я вытер руку о чистую траву. Но дело было не в руке. Я чувствовал, что окунулся в убийство. Оно окружало меня со всех сторон. Я погрузился в него с головой.