Бретт Холлидей – Кровавая правая рука. Билеты на тот (страница 18)
Свет в доме еще не горел. Откуда-то изнутри сквозь закрытые окна доносился голос, другой голос ему отвечал. Так что дома определенно кто-то был.
Подойдя ближе, я услышал за домом тихий ритмичный глухой звук, словно кто-то выбивал большой ковер, В сельских домах обычно оставляют открытым черный ход. Я пошел вокруг дома туда, откуда доносились хлопки.
За домом в саду я увидел густые кусты с бледными распустившимися розами — кремовыми или желтыми. Я не смог разглядеть их в сумерках, но почувствовал густой аромат. Вокруг на клумбах росли высокие стебли дельфиниума и красного алтея и маленькие бледные хризантемы. Воздух был напоен свежим запахом трав, цветов и сырой плодородной земли.
Между клумбами были выложены узкие тропинки. Посреди травянистой террасы на белом деревянном пьедестале стоял, словно магический кристалл ясновидца, большой стеклянный шар. Днем он отражал все краски цветов, но сейчас был серебристым, как вечернее небо.
Высокий жилистый человек с покатыми плечами, одетый в полосатые шорты и мокасины, стоя ко мне спиной, трамбовал землю на клумбе, плашмя похлопывая по ней лопатой. Его обширную лысину окружала узкая кайма подстриженных волос. Большие уши были оттопырены, как у летучей мыши, беззубые челюсти сжаты. Когда я подошел по садовой дорожке, старик выпрямился, опираясь ладонью на рукоятку лопаты, и стал обмахивать второй рукой шею и плечи. Его длинная бледная рука была похожа на извивающуюся белую змею.
— Убирайся отсюда, проклятый маленький изверг! — пробормотал он.
Старик явно обращался не ко мне. Он не мог слышать, как я ступаю в своих довоенных спортивных туфлях на каучуковой подошве по неглубокой колее, продавленной шинами в гравии дорожки. Он думал, наверное, что ближайший человек находится от него не ближе, — чем в трех милях. Он просто отгонял москитов и разговаривал сам с собой, как многие одинокие люди.
— Будь ты проклят, кровавый убийца… Хлоп!
— Извините, — сказал я, остановившись у зеркального шара. Человек раздавил на своей лысой макушке насосавшегося москита. Когда он поднял руку, я увидел, что на ладони осталось кровавое пятно. Он так и замер лицом к клумбе, на которой работал, продолжая держать руку в двух дюймах от головы.
— Да? — шепотом сказал он.
— Я хотел спросить… — неуверенно начал я.
— Да? — повторил он.
Человек словно пытался сосредоточиться, не понимая, действительно он слышал мой голос или это ему почудилось. Если он действительно слышал, а не вообразил, то откуда, черт возьми, он мог доноситься? — То ли из дома, где все еще негромко тараторили две женщины, то ли голос донесся из сгущающейся вокруг него тьмы? А может быть, из-под земли?
— Я здесь, — сказал я, — позади вас.
— Позади меня? — повторил он.
Старик оглянулся, ссутулив плечи. Его загорелые пальцы сжимали рукоятку лопаты. Бледная грудь была выпачкана серой пыльцой утесника. Лицо и кисти рук были коричневыми от загара, гораздо темнее, чем туловище и руки. Сжав беззубые челюсти, он вглядывался в меня сквозь серебристую тьму внимательными бледно-голубыми глазами.
— Откуда вы, черт возьми, взялись? — беззубо прошамкал он, — Кто вы такой?
Я подошел к нему поближе.
— Моя фамилия Ридл, — ответил я. — Доктор Гарри Ридл из Нью-Йорка. У меня сломалась машина недалеко отсюда. Скажите пожалуйста, нет ли здесь поблизости механика…
— Механика? — пробормотал старик, уставившись на меня.
— Я не надеялся, что найду его. Думаю, что смогу и сам починить машину, если найду маленький гаечный ключ. Мне нужно всего лишь открутить одну гайку, а в моей машине не оказалось инструментов. Мне нужен маленький разводной ключ или хотя бы плоскогубцы.
Его губы растянулись в добродушной улыбке, в проницательных старческих глазах блеснула веселая искорка.
— У вас чертовски легкая и тихая походка для рыжеволосого человека, — беззубо улыбнулся он. — Вы сами меня немного завели, когда появились так неожиданно. Теперь мне придется вернуть вам долг и завести вашу машину. Так вы говорите, что нужно открутить гайку? Надеюсь, у меня в доме найдется что-нибудь подходящее. Повторите, пожалуйста, еще раз вашу фамилию. Ридл? А я — профессор Адам Мак-Комер. Вы это, наверное, уже прочитали на почтовом ящике.
Он взял лопату в левую руку и протянул мне правую. Его ладонь была гладкой, прохладной и сильной.
— Вы тот самый Адам Мак-Комер? — спросил я.
— Тот самый? — немного настороженно повторил он, будто ожидая, что если он признается, я тут же выложу ему какую-нибудь историю с загадочным убийством. — Да, я профессор Мак-Комер. Не думаю, чтобы в нашей медицине было много профессоров с таким именем.
— Вы были моим кумиром на последнем курсе мединститута, — признался я.
— В Гарварде? — спросил профессор. — Я читал у вас курс…
По тому, как он на меня смотрел, видно было; что он меня не знает и в то же время почему-то чувствует, что должен знать.
— Нет, я никогда не был вашим студентом, профессор. Я учился на юге. Просто мы занимались по вашей книге. Она была для нас почти как Библия.
— Да, — кивнул профессор, — там много интересного материала. Я знаю, что она нравится студентам.
Он еще раз прихлопнул землю и отбросил лопату за край клумбы, к самому порогу кухни.
— Вы, доктор, не увлекаетесь садоводством? — спросил Мак-Комер.
Когда я покачал головой, он добавил:
— А я как раз высаживал весенние тюльпаны. Сад отнимает уйму времени. Всегда находится какая-нибудь работа… Так вы говорите, что ваша машина заглохла на дороге? Здесь в округе нет ни одного механика. Но давайте подумаем, как решить проблему своими силами. Где стоит машина? Должно быть, вы уже проехали дом Унистера, иначе вы бы зашли к нему. Вы едете в сторону Стоуни-Фолз?
— Нет. Я проезжал через Стоуни-Фолз. Там я свернул к Уипль-Виллю, чтобы выбраться на шоссе номер семь.
— О! — сказал он. — Значит, вы двигались с той стороны?
— Да, — кивнул я, — оттуда. Я ехал по шоссе сорок девять-А и решил сократить путь.
— Понятно, — кивнул профессор. — Должно быть, вам пришлось немало пройти. Вдоль этой дороги нет ни одного жилища от самого Стоуни-Фолз.
Мак-Комер посмотрел на меня, словно рассчитывая, что я скажу что-то. Но я не знал, чего он ждет.
— Вы, наверное, видели, как мимо вас проехала серая машина с двумя мужчинами? — спросил он.
— Нет, — ответил я. — Мимо меня никто не проезжал.
Не думаю, чтобы в этот момент мысли профессора слишком сильно занимала машина, о которой он меня спросил. Его беспокоило что-то во мне самом. Пожалуй, ему казалось, что в моем облике чего-то не достает.
— Должно быть вы разминулись. Они выехали с этой дороги на шоссе сорок девять-А раньше, чем вы сюда свернули, — предположил профессор. — Когда я увидел эту машину, она мне очень не понравилась. За рулем сидел какой-то отвратительный маленький дьявол с острыми кошачьими зубами и рваным ухом. Кстати, что с вашим ухом?
— Когда я пытался завести машину вручную, рукоятка сорвалась…
Но Мак-Комер не слушал. Мысли его: были заняты какой-то проблемой. Я пошел за профессором к заднему крыльцу.
— Сидевший рядом с водителем человек очень напомнил мне этого парня, как его… — Мак-Комер говорил на ходу, через плечо поглядывая на меня. — Кажется, его зовут Сент-Эрм. Молодой нефтяной миллионер из Оклахомы. Очень симпатичный тип молодого бизнесмена-администратора. Не могу понять, что у него может быть общего с таким человеком.
Тогда я впервые услышал имя Сент-Эрма. В самый первый раз.
— Никогда о нем не слышал, — заметил я.
— Ничего удивительного, — ответил Мак-Комер. — Насколько я знаю, он в Нью-Йорке недавно. Меня с ним познакомил А. М. Декстер, владелец круглосуточного гаража на четырнадцатой Западной улице, когда однажды я заехал к нему подремонтировать машину. Насколько я понял, Сэнт-Эрм — тайный партнер Декстера в разработке какой-то секретной военной техники.
— Это первое, из-за чего я насторожился, когда увидел его в машине, — добавил профессор. — К тому же Сент-Эрм из тех парней, которым нравится таскать с собой кучу денег. Он сидел с, этим бродягой, откинув голову на спинку сиденья и глядел в небо. Лицо у него было как воск. Мне показалось, что губы Сент-Эрма шевелятся. Я тогда подумал, что он что-то говорит хохочущему маленькому демону за рулем. Но потом я решил, что он мог шептать какую-то молитву или губы его просто шевелились на ветру.
— Уверен, что мимо меня они не проезжали, — повторил я.
— Наверное, они свернули на Топкую дорогу, не доезжая вас, — заметил старый Мак-Комер. — Это тупик. Сейчас там никто не живет, кроме Джона Флейла. Больше им деваться было некуда.
Старик открыл дверь кухни. Оттуда донеслось тихое женское бормотание, которое я слышал, подходя к саду.
— Топкая дорога? — переспросил я. — Вы имеете в виду старую гужевую дорогу милях в полутора отсюда, заросшую травой и полевыми цветами? Перед ней стоит старинный столб со свинцовыми буквами и стрелками в виде руки. Она уходит в самую гущу леса. Вы знаете, моя машина заглохла прямо у начала этой дороги. И мимо никто не проезжал по крайней мере в течение часа.
Мы зашли в сумрачную кухню. Тихие женские голоса, которые я слышал раньше, доносились из неповешенной на рычаг трубки старого обшитого дубом настенного телефона, старинная деревенская телефонная линия с параллельными телефонами.