Бретт Холлидей – Бриллианты вечны (страница 50)
— Большое спасибо, — сказал Бонд, сердясь на самого себя. — Насколько вижу, я должен быть более осторожным. У них тут, кажется отлаженная машина.
Шофер утвердительно кивнул и продолжал ехать молча.
По обеим сторонам пустынной до сих пор дороги стали появляться автоколонки и мотели. Они проехали мимо мотеля с бассейном, у которого были прозрачные стены, и видели, как в этот самый момент какая-то девушка нырнула в светло-зеленую воду, подняв фонтан брызг. Потом показалась газовая станция с элегантным рестораном. На нем была надпись: «Газетерия». Освежитесь здесь. Имеются прохладительные напитки со льдом. Заезжайте».
Около мотеля стояли три автомобиля, которые обслуживали официантки в бикини и туфельках на высоких каблуках. Большая шестиполосная магистраль протянулась через лес пестрых знаков и разноцветных фасадов и терялась в пламенеющем мареве горячих испарений. День был жарким и душным, настоящее пекло. Высоко стояло солнце, расплавляя даже бетон. И нигде не было тени, кроме как под редкими пальмами, которые попадались около мотелей. Глаза Бонда почти ослепли от сверкания хромированных машин, и он чувствовал, как мокрая рубашка прилипла к телу.
— Сейчас въезжаем на «Стрип», — сказал шофер. — Он известен также, как улица Мира. Это шутка, понятно?
— Понятно, — сказал Бонд.
— Справа «Фламинго», — сказал Эрни, когда они проезжали мимо низкого модернизированного отеля с высокой неоновой башней, — Бакси Сигал построил его в 1946 году. Он приехал в Лас-Вегас с побережья и огляделся вокруг. У него были лишние деньги, которые нужно было во что-то вложить. В Лас-Вегасе было много народу. Широко открытый город. Процветают азартные игры, легальные публичные дома. Хорошенькое местечко. Сигал не стал терять время. Он увидел и учел все возможности.
Бонд засмеялся от такой характеристики.
— Да, мистер, — продолжал шофер, — Он увидел возможности и стал стремительно действовать. Он был здесь до 1947 года, пока его не превратили в решето. Полиция не смогла собрать всех пуль. А вот «Санд», построенный неизвестно кем два года назад. Парня перед отелем зовут Дисек Кифатор, раньше он был полицейским в Нью-Йорке. Может быть, вы слышали о нем?
— Кажется, нет, — ответил Бонд.
— Дальше следует гостиница «Десерт». Построена Уилборном Кларком на деньги, полученные от операций в Цинцинати. А это здание с металлической эмблемой «Сахара» — последнее творение. Владельцами являются игроки из Орегона. Получилась смешная штука. В вечер открытия они потеряли пять тысяч. Все крупные игроки приходят с карманами, полными долларов, чтобы сделать приличную игру для успешного открытия. Здесь стало обычаем собираться всем при открытии разных заведений, но в карты ведь не всегда везет. И парни потеряли пять тысяч долларов. Город до сих пор смеется над ними.
Потом Эрни показал налево, где неоновая реклама оповещала: «Вы переезжаете границу. Налево новый западный город. Его стоит посмотреть».
— Вон там — «Сведебед», а через дорогу — «Тиара», наиболее крупная гостиница в Лас-Вегасе. Я полагаю, вы все знаете о мистере Спенге и обо всем, что с ним связано?
Он затормозил и остановился напротив отеля Спенга, наверху которого сверкала корона из бриллиантовых огней, то вспыхивая, то угасая, соперничая с солнечными лучами, и отражаясь от полотна дороги.
— Да, в общих чертах мне все известно, — ответил на вопрос Эрни Бонд. — Но я буду рад с вашей помощью пополнить свои знания. А что сейчас?
— Что вы сказали, мистер?
Бонд почувствовал, что ему уже надоел этот ужасный блес Стрипа и хочется войти в помещение, чтобы избавиться от жары, пообедать, может быть, немного поплавать, а потом отдохнуть до вечера. Он сказал об этом Курсо.
— Это меня устраивает, — ответил тот. — И я думаю, что первую ночь вы будете спать спокойно. Главное, ведите себя естественно. Если вам предстоит выполнить какую-нибудь работу здесь, в Вегасе, то лучше сперва хорошенько осмотреться. Понаблюдайте за азартными играми, дружище! — он усмехнулся. — Вы когда-нибудь слышали о башнях молчания, которые существуют в Индии? Говорят, что там местным хищникам требуется лишь двадцать минут, чтобы вытряхнуть из человека все его деньги. В «Тиаре» на это потребуется немного больше времени. — Шофер переключил на первую скорость. — И все же нашелся один парень, — продолжал он, наблюдая в зеркальце за движением и ожидая возможности пересечь дорогу, — который смотался из Вегаса со ста тысячами долларов. Только вся соль заключается в том, что когда он начал играть, у него было полмиллиона…
Машина пересекла дорогу и остановилась у широких стеклянных дверей розового здания. Швейцар в небесно-голубой форме открыл дверь такси и потянулся за чемоданом Бонда. Бонд вышел из машины в палящую жару и, когда проходил к двери, услышал, как Эрни сказал швейцару:
— Какой-то сумасшедший англичанин! Нанял меня за пятьдесят долларов в день! Что ты об этом думаешь?
Затем за Бондом захлопнулась дверь, и прохладный воздух приветствовал его в сверкающем дворце Спенга.
«Тиара»
Бонд пообедал в роскошном зале, расположенном около овального бассейна, и, глядя на купающихся, решил, что только одному проценту посетителей этого бассейна стоило носить купальные костюмы. Потом он медленно пошел через полосу, отделяющую центральное здание от того, в котором находился его номер, вошел к себе, разделся и бросился на кровать. В этом здании помещались лишь спальные комнаты, всего их было шесть и назывались они по названиям камней. Бонд находился на первом этаже, и его помещение было голубым с темно-синей и белой отделкой. Это был чрезвычайно комфортабельный номер. В нем стояла мебель-модерн из серебристого дерева, возможно, березы. Возле его кровати — приемник, а телевизор находился у окна. За окном был маленький внутренний дворик, закрытый со всех сторон. Этим двориком пользовались любители позавтракать в уединении. В номере было тихо, и сюда не доносился шум от кондиционера. Бонд почти мгновенно заснул.
Он проспал четыре часа. И за это время магнитофон, соединяющий с телефоном и помещенный в тумбочке около кровати, покрутил несколько сот футов пленки, записывая тишину.
Когда он проснулся, было уже семь часов. Магнитофон зафиксировал, что он взял телефонную трубку и попросил к телефону мисс Тифани Кейс. После небольшой паузы он сказал:
— Скажите ей, что звонил Джеймс Бонд, — после чего положил трубку.
Затем магнитофон зафиксировал шум, производимый Бондом, шум от душа, в семь тридцать — щелчок ключа в замке, когда Бонд вышел из комнаты и запер ее за собой.
Полчаса спустя магнитофон зафиксировал шум открываемой двери. Мужчина в форме официанта с корзиной фруктов, на которой было написано: «С наилучшими пожеланиями от управлюящего», вошел в комнату, открутил два винта в тумбочке у кровати и, сняв катушку с лентой, поставил туда же новую. Корзину с фруктами он оставил на столе. Затем вышел и запер за собой дверь.
После этого в течение нескольких часов магнитофон записывал тишину.
Бонд сидел у длинного бара «Тиары», тянул «мартини» и взглядом провинциала изучал большой зал.
Первое, на что он обратил внимание, было необычное оформление помещения. «Незаметная ловушка для мышей». Так назвал он это про себя. Главной целью было загнать посетителя-мышку в игорную ловушку, независимо от того, хочет он этого или нет.
Там было только два входа: один с улицы, второй — из спальных корпусов и от бассейна.
Если ты вошел в эти двери и захотел купить газету или сигареты в одном из киосков, выпить или заказать что-либо в одном из двух ресторанов, или просто посетить туалет, ты не мог бы пройти мимо ряда автоматов и игорных столов. И когда человек попадал в водоворот жужжащих машин, среди которых все время слышался отравляющий звук каскада серебряных монет, падающих в серебряную чашечку, или внезапный крик: «Делайте вашу игру!», который издавала одна из девушек у столов, он был потерян. Не плениться возбужденным говором, доносившимся от столов для игры в кости, шумом двух рулеток и лязганьем серебряных монеток мог только стальной мышонок, который пробежал бы мимо, его устроил бы больше кусочек сыра… Но, как приметил Бонд, приманка эта была не для чувствительных мышек, которых можно привлечь грубой подделкой сыра. Это была элегантная ловушка, весьма очевидная и одновременно вульгарная. Непрерывный шум машин походил на непрерывный шум мотора старого грузовика, едущего на свалку, не смазанного, приговоренного к смерти.
Игроки стояли и с силой тянули ручки машин, как будто они ненавидели то, что делали. И если однажды им улыбалась фортуна в маленьком стеклянном окошечке, они уже больше не ожидали того момента, когда колесо перестанет вращаться, а бросали следующую монету, тут же протягивая руку туда, куда надо. Нажим на рукоятку лязг монеты и металлический звон… А когда внезапно возникал серебряный водопад, и металлическая чашечка переполнялась монетами, игроку приходилось опускаться на колени и подбирать упавшие монеты. И, как сказал Лейтер, это были главным образом пожилые женщины, процветающего класса домашних хозяек. Толпы их стояли у автоматов охваченные прохладой и музыкой вращающихся машин. И они играли до тех пор, пока не проигрывали все свои деньги.