Бретт Холлидей – Бриллианты вечны (страница 44)
Бонд направился домой в толпе зрителей, принял душ, немного поспал, а потом спустился в ресторан, где провел около часа за напитками, попробовать которые ему посоветовал Лейтер. Один из этих напитков был модным в кругу любителей скачек: «бурбон» с ледяной водой из ручья. Бонд предполагал, что на самом деле вода была из водопровода, но, по словам Лейтера, настоящие знатоки этого напитка настаивают на том, что пить виски в традиционном стиле нужно именно так — с водой из родников в верховьях реки, где она наиболее чистая.
Бармен не был удивлен, когда Бонд спросил именно этот напиток, и был очень доволен. Съев бифштекс и выпив последнюю рюмку «бурбона», Бонд направился к торговым рядам, где Лейтер назначил ему встречу.
Это был белый деревянный навес, не имевший стен, со скамейками, расположенными по кругу. Когда лошадь вводили под сверкание неонового света, аукционер, грозный Свайнборд из Теннеси, давал характеристику лошади и открывал аукцион с помощью двух помощников в проходах, следящих за каждым кивком или поднятым карандашом в рядах хорошо одетых бизнесменов и агентов.
Бонд расположился позади сухощавого человека и женщины, одетой в вечернее платье, отделанное норкой, запястья которой сверкали блеском драгоценных камней всякий раз, когда она поднимала руку, предлагая цену. Сидевший рядом с ней мужчина в белом костюме и темнокрасном галстуке, который вполне мог быть и ее мужем, и тренером лошади, явно скучал.
В круг ввели нервную худую лошадь под номером 201 и начали усиленно рекламировать ее выдающиеся качества.
— Цена лошади шесть тысяч долларов. Теперь семь, кто больше? Семь триста, семь четыреста, семь пятьсот… Только семь пятьсот за эту прекрасную лошадь? Восемь! Благодарю! А кто же даст больше? Восемь пятьсот, восемь шестьсот… восемь семьсот. А кто даст больше? Повторяю, восемь семьсот. Предложит ли кто больше?
Пауза. Удар молотка, взгляд неодобрения в сторону публики, где сидели обладатели тугих кошельков.
— Господа! Слишком уж небольшая цена за эту превосходную двухлетку! Я продаю жеребенка, имеющего очень большие шансы на победу, за такую ничтожную сумму! Восемь тысяч семьсот долларов, когда минимальная цена такой лошади — девять тысяч! Кто даст больше, господа?
Сухая, украшенная кольцами и браслетами, рука вынула бамбуковый с золотом карандаш из сумочки и подчеркнула какую-то цифру в программе «Ежегодная распродажа в Саратого». Номер 201, гнедой жеребец. Затем, серые глаза женщины обратились в сторону лошади, и она подняла карандаш.
— Предлагаю девять тысяч.
— Предлагают цену в девять тысяч долларов. Есть желающие прибавить что-нибудь к этой цене? Я, кажется, слышу девять сто? Нет? Мне показалось? — пауза, последний взгляд по рядам и удар молотка. — Лошадь продана за девять тысяч долларов. Благодарю вас, мисс!
Многие обернулись, вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть покупательницу, а женщина со скучающим видом что-то начала говорить человеку, сидящему рядом с ней.
И номер 201, Бей Колт, был уведен из круга, куда тут же ввели новую лошадь, испуганную обилием яркого света, незнакомых лиц и запахов.
В рядах позади Бонда началось какое-то движение. Лицо Лейтера появилось рядом с ним и послышался шепот:
— Дело сделано… Это стоит трех тысяч долларов… Но я перехитрил их. Запрещенный удар на последней двухсот-метровке, как раз в момент заключительного финишного рывка… О’кей! Увидимся утром!
Шепот прекратился, лицо Лейтера исчезло, а Бонд продолжал, не оглядываясь, наблюдать за аукционом.
Идя домой после окончания аукциона, он вдруг почувствовал жалость к жокею Веллу, начавшему такую опасную игру за три тысячи долларов. Жалость его перешла и на лошадь Ши Смайл, которая должна была закончить скачки совсем не по правилам. Опять-таки из-за сделки ценой в три тысячи долларов.
Конец дела
Бонд сидел высоко на трибуне и в бинокль, взятый напрокат, наблюдал за владельцем Ши Смайл, который ел крабов. Гангстер сидел на отгороженном месте, четырьмя рядами ниже Бонда. Перед ним сидел Рози Бад, лениво тыкая вилкой в сосиски и кислую капусту и запивая все это пивом. Хотя большинство столиков было занято, именно около этого вертелись два официанта и часто подходил метрдотель для того, чтобы лично проверить, все ли в порядке.
Писарро выглядел, как гангстер в какой-нибудь нелепой кинокомедии. У него была круглая голова, а на лице обращали на себя внимание два крошечных глаза, огромный влажный розовый рот с плотно сжатыми губами и небольшой подбородок. Его тучное тело было затянуто в коричневый костюм и белую рубашку с большим воротничком и галстуком-бабочкой. Он не обращал никакого внимания на приготовления к первому забегу, весь сосредоточился на еде и иногда поглядывал на тарелку своего соседа, как будто хотел подцепить что-нибудь и у него.
У Рози Бада было жирное плотное тело, лицо игрока в покер, на котором под темными бровями глубоко прятались глаза. Он был одет в костюм из индийского шелка в полоску и темно-синий галстук. Одет был Рози Бад по последней моде. Ел медленно и изредка поднимал глаза от тарелки. Закончив есть, взял программу скачек и стал ее изучать, осторожно перелистывая страницы. Не поднимая глаз, отрицательно покачал головой, когда метрдотель предложил ему посмотреть меню.
Писарро дождался мороженое и, опустив голову, начал быстро поглощать его.
Изучая их в бинокль, Бонд раздумывал, к какому типу отнести этих людей… Он знал холодных, преданных своему делу, играющих в шахматы, русских. Шикарных и нервозных немцев. Молчаливых и беспощадных выходцев из Центральной Европы. Людей своего круга. Двуликих людей высшего общества. Солдат удачи. Тех, которые считали, что жить можно, рассчитывая на тысячу в год…
Появились результаты четвертого заезда, и оставалось не более получаса до интересующих его скачек. Бонд опустил бинокль и взял программу, ожидая, когда на табло появятся ставки.
Он еще раз взглянул на программу. Там было написано:
«Второй день. Четвертое августа.
Ставки неограничены. Можно получить 25000 долларов, 52 забега для трехлеток. Взнос — 50 долларов. Участники соревнования платят 250 долларов дополнительно. За выигрыш второго места полагается 5000 долларов, за третье — 2500 долларов, за четвертое — 1250 долларов. Приз вручается владельцу победившей лошади. Дистанция — миля с четвертью».
Затем перечислялось двенадцать лошадей с именами их владельцев, тренеров и жокеев и давался подробный анализ шансов на выигрыш.
Ведущими лошадьми считались: № 1 — Кам Агейн мистера Витнея и № 3 — Прей Экшн мистера Вудворта. Их шансы расценивались, как 6:4. Предполагаемым результатом лошади Ши Смайл мистера Писарро, тренер Бад и жокей Велл, было 15:1. Последняя лошадь по списку для пары. Ее номер был десятым. Бонд снова взял бинокль и навел его на ресторан. Те двое уже ушли. Он опять посмотрел на табло. Ведущим был № 3 при шансах 2:1. Кам Агейн потерял шансы. Шансы Ши Смайл были 20:1, потом увеличились до 18.
Оставалось несколько минут. Бонд выпрямился и закурил сигарету, вспоминая слова Лейтера и раздумывая, удастся ли все это…
Накануне Лейтер проследовал за жокеем до его дома и показал ему свое удостоверение частного детектива. Он предупредил жокея, что если Ши Смайл победит, то он, Лейтер пойдет к Стюардам и откроет им всю правду, после чего Велл никогда больше не сможет участвовать в скачках. И у жокея оставалась только одна возможность спастись. Если он выполнит требование Лейтера, тот будет молчать о незаконном участии этой лошади в состязаниях. Ши Смайл должна выиграть скачку, но при этом дисквалифицирована. Все можно легко выполнить. Во время финального рывка жокей должен столкнуться с лошадью, идущей рядом. Сделать это нужно так, чтобы создалось впечатление, что он помешал другой лошади обойти себя и стать победительницей. В этом случае результат скачек будет отменен по протесту, а Велл будет иметь все основания настаивать перед своими хозяевами, что все это не более чем простая случайность, вызванная тем, что его лошадь споткнулась. Не будет оснований подозревать Велла в том, что он умышленно не хотел выиграть, так как Писарро обещал уплатить ему тысячу долларов в случае победы. Этот случай можно будет расценить, как удар судьбы, которые нередки на скачках. За это Лейтер предложил Веллу тысячу долларов немедленно, а еще две тысячи — после соревнований.
После некоторых колебаний Велл согласился и попросил, чтобы Лейтер передал ему оставшиеся две тысячи в помещении для серных грязевых ванн, куда он ходит каждый вечер, чтобы похудеть и сбросить вес. Лейтер обещал вручить ему деньги в шесть часов вечера. Сейчас в кармане Бонда лежали две тысячи долларов, которые он с большой неохотой согласился передать Веллу, если все произойдет так, как было намечено.
Сработает ли все это?
Бонд через бинокль обвел взглядом ипподром. Он заметил четырех человек с камерами, снимающих скачки и отстоящих друг от друга на расстоянии четверти мили. Пленки сразу после скачек предоставляются судьям для просмотра. У контрольного поста на конечном этапе Бонд заметил человека, который несомненно, увидит все, что произойдет здесь. Бонд почувствовал возбуждение. Оставалось пять минут. Один круг и еще двести метров… Финиш находился как раз под ним. Бонд снова навел бинокль на Ши Смайл. Изменений ни в фаворитах, ни в ставках на Ши Смайл не было.