Бретт Холлидей – Бриллианты вечны (страница 40)
— Как тебе удалось все узнать о Ши Смайл?
— Шантаж, — весело ответил Лейтер. — У меня было обвинение в наркомании одного из служащих конюшни Спенга. Я решил предоставить ему возможность откупиться рассказом об этой маленькой проделке.
— И что ты собираешься делать?
— Остается только посмотреть на месте. В воскресенье я еду в Саратого, — лицо Лейтера просияло. — Черт возьми! Почему бы тебе не поехать со мной? Мы поедем с тобой на машине и я устрою тебя в своем пристанище. «Саганор» — самый шикарный мотель в тех местах. Тебе же надо где-то спать! И лучше, если нас не будут видеть вместе. А встречаться мы будем по вечерам. Что ты на это скажешь?
— Прекрасно, — сказал Бонд, — лучше не придумаешь. Но если уже около двух часов, давай поедим и я расскажу тебе всю свою историю.
Копченая осетрина оказалась посредственной, но бри-чолли полностью оправдали надежды Лейтера. Закончив ленч, Бонд продолжил свой рассказ.
— Вот вкратце и все, — заключил он и добавил: — Они занимаются контрабандой, а Алмазный дом, которым владеют, служит для торговых операций. Ты что об этом думаешь?
Бонд распечатал пачку сигарет и дал Лейтеру закурить.
— Звучит вполне правдоподобно, — согласился Лейтер после небольшой паузы. — Но я мало знаю о брате Серафима, Джеке Спенге. Если Джек Спенг это Сайс, то я впервые слышу о нем. У нас есть записи о членах этой шайки, и, просматривая их, я наткнулся на имя Тифани Кайс. Прелестная малышка. Но она служит этим гангстерам уже несколько лет. У нее не было никаких радостей с колыбели. Ее мать владела «кошачьим» домом в Сан-Франциско. Все шло хорошо, пока она не допустила ошибку. Решила не платить налог местной шайке гангстеров. Она так много платила полиции, что, как я догадываюсь, решила сообщить им, что за ней следят. И однажды ночью шайка нагрянула в дом и разрушила весь ее притон. Женщина оказалась на мели, но с Тифани заключили «союз». Ей в то время было только шестнадцать лет. Не удивительно, что она с тех пор не хочет иметь дело с мужчинами. На следующий день она вскрыла кассу матери и сбежала. Затем обычная история. Гардеробщица, профессиональная партнерша в танцах, натурщица, официантка и так примерно до двадцати лет… Жизнь затем показалась ей не настолько хорошей, и она принялась за вино. Поселилась в меблированной комнате в одном из домов во Флориде и начала спиваться.
Потом чей-то ребенок упал в море, и она прыгнула за ним и спасла его. Ее имя попало в газеты и одна богатая женщина стала заботиться о ней. Заставила бросить пить и взяла с собой в качестве компаньонки в кругосветное путешествие. Но когда они прибыли во Фриско, Тифани удрала от этой женщины и стала жить у матери, которая к тому времени оставила свое заведение. У матери Тифани выдержала недолго и снова убежала. Свое путешествие она закончила в Рено. Некоторое время работала в клубе Гарольда. Встретила там нашего друга Серафима, который был очень взволнован тем обстоятельством, что она отказалась с ним спать. Он предложил ей работу в «Тиаре» в Лас-Вегасе, и она пробыла там в течение одного или двух лет. Эта работа перемежается у нее с путешествиями в Европу, которые она совершает время от времени. Тифани — хорошая малышка и ни с кем не испытала счастья после неудачного союза с гангстерами.
Бонд снова вспомнил глаза, которые угрюмо смотрели на него из зеркала, и услышал, как звучала мелодия «Опавших листьев» в одинокой комнате.
— Мне она нравится, — быстро произнес он и почувствовал, что глаза Лейтера задумчиво смотрят на него.
— Ну, Феликс, — помолчав, сказал Бонд, — мне кажется, что мы охотимся за одним и тем же тигром, только разными путями. А сейчас я собираюсь пойти и выспаться. Я поселился в «Асторе». Где мы встретимся в воскресенье?
— Лучше держаться подальше от этой части города, — сказал Лейтер. — Я встречу тебя на «Плаза» пораньше, чтобы мы могли избежать большого потока движения. Скажем, в девять часов около стоянки такси. Ты знаешь, где находится стоянка такси? Если я опоздаю, ты сможешь заняться изучением лошадей. Тебе это пригодится в Саратого.
Он оплатил счет, они спустились и вышли на жаркую улицу. Бонд взял такси.
— Только одно, Джеймс, — сказал Лейтер, и голос его звучал очень серьезно. — Ты можешь недооценивать американских гангстеров, сравнивая их с теми, против кого тебе уже приходилось бороться, но я могу тебя заверить, что парни Спенга — это сила. У них хорошая машина. И если у них подчас смешные имена, то уж защита у них отличная. Так в настоящее время обстоит дело в Америке. Не пойми меня превратно. Они могут причинить большие неприятности и на самом деле очень часто делают это. А ведь и твоя работа состоит в том, чтобы причинить им неприятности.
Лейтер опустил руку Бонда и смотрел, как тот садится в такси. Потом он сунул голову в окно.
— А ты знаешь, чем пахнет твоя работа, ублюдок? — весело спросил он. — Муравьиным спиртом и лилиями…
Горькое шампанское
— Я не собираюсь спать с вами, — сказала Тифани Кейс, — так что не тратьте ваши деньги на мое угощение. Но я что-нибудь выпью. Только я не хочу пить ваш «мартини».
Бонд засмеялся. Он сделал заказ и снова повернулся к ней.
— Мы еще не закончили обед. Я собирался предложить вам крабов и рейнвейн. Это, возможно, изменит ход ваших мыслей. Предположим, что данная комбинация даст соответствующий эффект.
— Послушайте, Бонд, — сказала Кейс, — потребуется нечто гораздо большее, чем мясо крабов, чтобы заставить меня лечь в постель с мужчиной. Во всяком случае, раз уж вы заказываете, я буду есть то, что вы, англичане, называете отбивными котлетами, и выпью немного розового шампанского. Я не часто назначаю свидания хорошо выглядящим англичанам и не часто принимаю приглашения на обед, который ведет к чему-либо. Извините, — быстро добавила она, — я не имела в виду, что вы будете оплачивать мой обед.
Бонд улыбнулся ей в глаза.
— Не будьте гусыней, Тифани, — сказал он впервые называния ее по имени. — Я очень ждал этого вечера. И собираюсь делать то же, что и вы. У меня достаточно денег, чтобы оплатить обед. Я сегодня выиграл у мистера Трика пятьсот долларов.
При упоминании о Шеди Трике поведение девушки изменилось.
— Так и должно быть, — упрямо проговорила она. — Только так. Вы знаете, что говорят об этом притоне? Вы все это можете съесть только за триста долларов.
Официант принес «мартини» и несколько кружков лимона. Бонд положил две дольки и подождал пока они не опустятся на дно. Потом поднял свой бокал над столом и поверх него посмотрел на девушку.
— Мы еще не выпили за успех нашего дела.
Тифани саркастически улыбнулась и, выпив половину напитка, поставила бокал на стол.
— Или за то, чтобы у меня сжималось сердце, как это было, — сухо сказала она. — Вы и ваш проклятый гольф.
— Вы заставляли меня нервничать, слыша щельканье этой проклятой зажигалки и наблюдая, как вы закуриваете сигарету не с того конца. Я уже чуть было не попросил вас перевернуть сигарету и закурить ее снова.
Она засмеялась.
— Вы, вероятно, видите ушами, — сказала она. — О’кей, будем считать, что мы квиты. — Она допила свой «мартини». — Продолжим. Мне хочется еще. От этого напитка становится весело. А как насчет того, чтобы заказать обед?
Бонд кивнул метрдотелю, потом сделал заказ официанту и попросил принести розового шампанского.
— Если у меня будет сын, — сказал Бонд, — то, когда он вырастет, я дам ему совет тратить деньги на что угодно, но ни в коем случае не предаваться излишествам в еде.
— Черт возьми, — сказала девушка, — неужели вы не можете сказать мне что-нибудь приятное? Скажем, о моем туалете или о чем-то еще, кроме того, чтобы бесконечно жаловаться на то, что я обхожусь вам слишком дорого… Знаете, наверное, пословицу: «Если вам не нравсятся мои персики, зачем же вы трясете дерево?».
— Я еще и начинал трясти его. Вы пока не разрешаете мне даже обхватить его ствол.
Она засмеялась и с одобрением посмотрела на Бонда.
— Однако, вы умете, как видно, говорить девушкам приятные вещи, мистер Бонд!
— А что касается вашего платья, — продолжил он, — то оно прелестно, и вы это знаете. Я люблю черный бархат, особенно, на загорелой коже, и мне нравится, что вы не носите много украшений и не красите ногти. И я уверен, что самая красивая контрабандистка в Нью-Йорке сегодня вечером — это вы. А что вы делаете завтра?
Она подняла уже третью рюмку «мартини» и взглянула на нее, потом очень медленно выпила. Поставив рюмку на стол, достала из пачки, лежащей возле тарелки, сигарету и нагнулась к пламени зажигалки Бонда. Он увидел в вырезе ее платья грудь, она посмотрела ему в глаза, зрачки ее расширились, а потом снова медленно сузились.
«Вы мне нравитесь, — говорили глаза Тифани, — и все между нами возможно, но только не будьте нетерпеливы. И будьте добрым. Я больше не хочу, чтобы мне причиняли боль».
Подошел официант с икрой, и в их теплый тихий мир ворвался шум. Разговор был прерван.
— Что я делаю завтра? — она повторила вопрос. — Я собираюсь лететь в Лас-Вегас. Я лечу на самолете «XX век» в Чикаго, а затем на «Супер Чиф» в Лос-Анджелес. Это довольно длинный путь, но за последние годы я много раз проделывала его. А вы?
Официант ушел. Некоторое время он молчал. И внезапно почувствовал, что время полностью принадлежит им. Они оба знали ответ на больной вопрос, и не было никакой необходимости отвечать на множество вопросов более мелких. Бонд откинулся назад в кресле. Официант принес шампанское, и он стал пробовать его. Оно было холодным, как лед, и имело слабый привкус земляники. Оно было великолепным.