Бретт Холлидей – Бриллианты вечны (страница 37)
Гигантский «Стратокрайзер» медленно вырулил на взлетную полосу, и когда пилот включил все четыре двигателя, он заревел, задрожал всем корпусом, набирая скорость, медленно повернул в сторону заходящего солнца. Толчок, и самолет поднялся над аэродромом, чтобы опуститься на другой взлетной полосе, на другом конце земли.
Бонд закурил сигарету и уже собрался заняться чтением книги, когда спинка кресла перед ним опустилась. Впереди него, оказывается, сидел тот толстый американец, на которого он обратил внимание в аэропорту. Американец низко опустился в кресле, не расстегивая предохранительных ремней. Его лицо покрылось потом и было зеленоватого цвета. Он крепко прижимал к груди кожаный портфель, и Бонд мог прочитать имя владельца на визитной карточке, вставленной в кожаный карман. Там было написано «Мистер Винтер».
А ниже аккуратными большими буквами сделана надпись: «Моя группа крови — Ф».
«Бедняга, — подумал Бонд, — он ужасно напуган и ждет, когда самолет разобьется, надеясь только на то, что его вытащат из-под обломков и тут же сделают переливание крови. Он даже не осмеливается пойти в туалет из страха провалиться сквозь пол, если только встанет со своего места».
Чей-то силуэт на мгновение преградил путь солнечным лучам, заполнявшим салон самолета. Это была Тифани Кейс, которая прошла мимо Бонда, направляясь к ступенькам ведущим в коктейль-холл на нижней палубе, и исчезла. Сперва Бонд хотел последовать за ней, но потом, пожав плечами, подождал, пока стюардесса не начала обходить пассажиров с подносом, на котором были бутерброды с икрой, копченой лососиной и коктейли. Он снова взялся за книгу, прочел страницу, но ничего не понял. Бонд выбросил из головы мысли о девушке и продолжал читать.
Он прочел уже четверть книги, когда почувствовал, что уши стало закладывать. В это время самолет начал пятиминутный спуск к западному побережью Ирландии.
Появились надписи: «Застегните ремни» и «Не курите».
На обед подали бифштекс и шампанское, стакан горячего кофе с ирландским виски и толстым слоем сливок сверху. Немного пробродив около магазинов, пассажиры снова заняли свои места в самолете. Последний взгляд на Европу, и они уже находились на высоте пяти тысяч метров и летели над Атлантикой. Бонд отлично выспался и проснулся только тогда, когда они приближались к берегам Америки. Он прошел в туалет, побрился и вернулся на свое место. Бонд почувствовал радость, когда солнце залило салон багровым светом. Постепенно начали показываться домики, как куски сахара на коричневом ковре. На поверхности земли ничто почти не двигалось, за исключением бойкого червячка — спешившего куда-то поезда.
Принесли завтрак, тот немыслимый ассортимент пищи, который ВОАС представляет, как «национальный английский». Стюардесса раздала пассажирам форму № 6063 Государственного казначейства США, в которой Бонд прочел:
«За укрытие любой вещи или преднамеренно ложные показания — штраф или тюремное заключение, или то и другое».
Бонд весело внес в декларацию сведения о личных вещах и подписал. Потом потянулись три долгих часа, в течение которых самолет висел между небом и землей, и только лучи яркого солнца скользили по стенам и давали ощущение движения.
Но, наконец, под ними показался Бостон, а потом отчетливо стал видел Нью-Йорк. Послышался вой воздушных тормозов, и самолет выпустил шасси. Нос самолета опустился и пронзительно завизжали покрышки при трении о посадочную полосу. Раздался рев двигателей, запущенных в обратную сторону для замедления движения самолета. Открылись металлические двери: они прибыли на место.
Шеди Трик
Таможенник, полный человек с темными пятнами пота под мышками на серой форме, лениво прошел от таможенного стола к месту, где со своими вещами стоял Бонд под буквой «Б».
Рядом под буквой «К» стояла Кейс. Девушка достала пачку сигарет «Парламент» и сунула сигарету в рот. Бонд услышал несколько нетерпеливых щелчков зажигалки и потом щелчок замка сумки, когда она убрала туда зажигалку. Бонд чувствовал, что она наблюдает за ним, и ему хотелось, чтобы ее фамилия начиналась на одну из последних букв алфавита, что-нибудь, вроде Заратустра, Захариас, Зорини… Тогда она не была бы так близко от него.
— Мистер Бонд?
— Да.
— Это ваша подпись?
— Да.
— У вас только личные вещи?
— Да, это все.
— О’кей, мистер Бонд.
Человек оторвал таможенную квитанцию и прицепил ее к чемодану. Он сделал то же самое с портфелем и подошел к сумке для гольфа.
— Во что вы стреляете, мистер Бонд?
У Бонда наступил мгновенный провал памяти.
— Это шары для гольфа…
— Конечно, — терпеливо согласился таможенник. — Но во что же вы все-таки бьете?
Бонд выругал себя за то, что забыл американские обозначения.
— О, я думаю, что попаду в середину «30».
— Никогда в жизни не попадал в «100», — сказал таможенник.
Он прикрепил квитанцию к сумке всего в нескольких дюймах от самого богатого груза, который когда-либо был им пропущен.
— Желаю вам хорошо отдохнуть, мистер Бонд!
— Благодарю вас, — ответил Бонд.
Он подозвал носильщика и последовал за ним к последнему препятствию — инспектору около двери. Но там не было никакой задержки: инспектор нагнулся, посмотрел квитанции, снял их и махнул рукой, чтобы Бонд проходил.
— Мистер Бонд?
Это был высокий человек с продолговатым лицом, серыми волосами и глазами неопределенного цвета. На нем были надеты широкие темно-коричневые брюки и кофейного цвета рубашка.
— У меня для вас машина.
Он повернулся и направился к выходу под горячее утреннее солнце. Когда он повернулся, Бонд заметил квадратный выпуклый предмет в заднем кармане его брюк. У него явно была форма малокалиберного автоматического пистолета.
«Типичный пистолет марки Майка Хаммера», — подумал Бонд. Машина была черный «олдсмобиль»-седан.
Бонд не стал ждать, пока ему укажут, где его место, и сел на переднее сидение, предоставив человеку в коричневом расплачиваться с носильщиком. Когда они выехали из прерий Иделвайда и влились в поток движущегося по главной магистрали транспорта, Бонд почувствовал, что должен что-то сказать.
— Какая здесь погода?
Шофер не сводил глаз с дороги: спидометр перевалил за сто.
— Здесь довольно-таки жарко, — ответил он.
— В Лондоне было немногим более семидесяти пяти.
— Да?
— Какая сейчас программа действий? — спросил Бонд после небольшой паузы.
Шофер посмотрел в зеркальце и повел машину по осевой линии и на протяжении четверти мили был занят тем, что обгонял множество более медленно едущих машин, пока они не выехали на свободную полосу дороги. И тогда Бонд повторил свой вопрос:
— Я спрашиваю вас, какая программа?
Шофер быстро взглянул на него.
— Шеди хочет вас видеть.
— В самом деле? — сказал Бонд.
Он почувствовал раздражение к этим людям. Ему бы очень хотелось избавиться от них. Он не ожидал ничего хорошего. Но его работа заключалась в том, чтобы попытаться остаться в алмазной трубке и следовать по ней дальше. Любой признак неподчинения может вызвать недоверие. Он должен представлять из себя маленького человечка и должен сам привыкнуть к этой мысли.
Они поднялись в верхний Манхэттен и поехали вдоль реки. Затем пересекли город и поехали по Западной 46-й улице — Хаттон Гарден Нью-Йорка. Машина остановилась между магазином, торгующим ювелирными изделиями, и элегантной витриной другого магазина, обрамленной черным мрамором. Серебряная надпись над черным мраморным входом была настолько непонятно, что разобрать ее с того места, где находился Бонд, не было никакой возможности. Взглянув еще раз, он, наконец, разобрался. Надпись гласила: «Алмазный дом».
Как только машина остановилась, из подъезда вышел человек.
— Все в порядке? — спросил он у шофера.
— Да.
— Хотите, чтобы я поставил машину в гараж?
— Буду рад, если вы это сделаете.
Шофер повернулся к Бонду.
— Мы на месте, крошка. Давайте ваши вещи.
Бонд вышел и открыл заднюю дверь. Он вынул портфель и потянулся за сумкой с шарами для гольфа, но шофер остановил его.
— Я сам ее возьму, — сказал он и забрал сумку.
Бонд послушно вытащил свой чемодан, и шофер захлопнул дверцу машины. Другой человек уже сидел за рулем и автомобиль сразу же влился в потом движения. Бонд последовал за шофером и вошел в небольшой холл, где за стойкой сидел человек и читал спортивный отдел «Ньюс». Когда они вошли, он отвел глаза от газеты и взглянул на них.
— Привет, — сказал он шоферу и пристально посмотрел на Бонда.
— Привет, — ответил шофер. — Ты не возражаешь, если мы у тебя оставим багаж?