Брент Уикс – Слепящий нож (страница 74)
– Но я же еще не гвардеец, – неуверенно сказал Кип.
Что, если ему дадут имя, а он не сумеет его оправдать?
– По традиции, если ты примешь имя, оно будет использоваться только в кругу твоих молодых соратников, пока ты не станешь настоящим гвардейцем. – Инструктор Фиск пожал плечами. – С другой стороны, есть дети, которым родители дают гвардейские имена даже прежде, чем те ступят на Яшму… Взять, например, Перекреста.
Кажется, этот факт его забавлял.
– Итак, Перекрест, что скажешь?
– Скажу, что Кип – не гвардейское имя и что ему нужно другое, хорошее.
Послышался ропот одобрения.
– Но какое именно? – вопросил Перекрест. – Оно должно ему подходить, не так ли?
– Малютка! – выкрикнул кто-то.
– Да ну, слишком в лоб, – отозвался Перекрест. – Ну-ка поглядим, что он умеет делать? Ломать руки, взламывать волю, нарушать правила, ломать носы… – он помедлил ради пущего эффекта, – ломать
Стажеры взревели от хохота. Торжественно поведя рукой, Перекрест промолвил:
– Кип, мы нарекаем тебя Молотом!
Стажеры загалдели, захлопали в ладоши. Имя было идеальным для гвардейца: его можно было использовать и для хвалы, и для хулы. «Молот»… Кип покатал его на языке. Несмотря ни на что – несмотря на то что каждый из инцидентов, приведших его к получению этого имени, на самом деле никак не относился к его настоящему характеру, это были просто случайности, – несмотря на это, имя ему нравилось. Оно
По его лицу, словно рассвет над Атановыми Зубами, разлилась неуверенная улыбка.
– Принимаю, – сказал Кип. – Среди вас да буду я известен как Молот!
Глава 58
– Молот, вот как? – Голос Андросса Гайла звучал сардонически. – У меня такое чувство, будто меня посетила высокопоставленная особа!
– А у меня такое чувство, будто я посетил желчного, отвратительного старика… С чего бы это?
Кип уселся в кресло напротив. Андросс расхохотался.
– Ну что ж,
– Нет.
– И что ты предпочтешь разбить в первую очередь: ее сердце или ее девичью честь? Ха-ха-ха! Хм-м… Ты играешь как неудачник, Кип. Знаешь, почему ты ей ничего не сказал? Потому что подумал, что если ты проиграешь, то какая бы трагедия с ней ни произошла, ты сможешь сделать вид, будто не имеешь к этому никакого отношения. Ты не хотел, чтобы она тебя ненавидела, если ты не сможешь ее спасти. Бедняжка Кип! Несчастный сиротка, покинутый своей ополоумевшей от дымки мамочкой…
– Заткнитесь, и давайте играть, – перебил Кип.
– Язык без костей… Ты никогда не знаешь, когда следует остановиться, да? Наклонись-ка ко мне, жировая прослойка.
Кип повиновался. Слепец ощупью нашел его лицо и отвесил ему тяжелую оплеуху. Кип покорно принял удар.
«В боли есть что-то очищающее… М-да, похоже, я совсем спятил».
Он сплюнул кровавое искупление на пол покоев лорда Гайла. «Язык без костей»… Так, бывало, называл его и Рамир, насмехаясь над ним…
– Парень, твоя наглость бывает забавна для разнообразия, но не забывай: правила здесь устанавливаю я и без колебаний их поменяю, если сочту нужным. Ты думаешь, тебе нечего терять? Дурень! Не хвались, пока ты еще не выиграл, и не начинай вопить, пока не проиграл.
– Что ж, в таком случае, надеюсь, вы не будете против моей похвальбы через полчаса.
– Ну хорошо, – сказал Андросс. – Приступим! Играем три игры, побеждает выигравший в двух. Какую колоду ты сегодня выберешь? Я беру себе красную.
Он повел рукой в сторону белой и желтой колод, приготовленных для Кипа.
– Я воздержусь, – отозвался Кип.
Над огромными черными очками Андросса на мгновение взметнулись тонкие брови.
– А-а, у тебя своя? Покажи.
– На ней есть метки для слепых, – сказал Кип. – Вот.
Впрочем, он передал ему только одну карту. Андросс потер уголок там, где были метки, словно бы выискивая повод отвергнуть ее, но работа была превосходной, какой только и можно было ожидать от Янус Бориг.
Кип был готов услышать, что ему запрещено использовать другие колоды – это неписаное правило еще ни разу не подвергалось сомнению, – однако Андросс сказал:
– Если хотя бы у одной карты не будет меток, я объявлю недействительной всю колоду, и в таком случае ты будешь считаться проигравшим. Это понятно?
– Понятно.
– Я гадал, сколько времени тебе понадобится, прежде чем ты наконец-то сделаешь собственную колоду, – сказал Андросс. – Ты соображаешь медленнее, чем я ожидал.
– Угу, – отозвался Кип.
Оскорбление сейчас не значило для него ничего, учитывая, что в то же самое время Андросс признал за ним более значительную победу, позволив пользоваться своей колодой.
– Я начинаю? – спросил Кип, надеясь, что старик захочет взять первый ход себе из чувства противоречия.
– Милости прошу, – отозвался Андросс со снисходительной улыбкой.
Итак, Кипу выпало определить место, и он выбрал играть на открытом воздухе. Снаружи труднее контролировать свет, чем в помещении, что обычно дает некоторое преимущество в игре против красных. В доме, как правило, источниками света являются факелы, свечи или огонь камина – открытое пламя, из которого легко извлекать желтый, красный и под-красный. Соответственно, зеленым и синим извлекателям в таких условиях труднее найти источники для своей магии.
Однако то, что Кипу достался первый ход, означало, что Андросс сможет вытянуть дополнительную карту.
Они быстро набросали окружающую местность. Изображения на картах предоставили им воображаемое местоположение под красными стенами замка. Трава, лес. Синее небо, разумеется. Это были их источники. Черпать из них мог каждый из игроков, однако Кип находился со стороны леса, так что мог извлекать оттуда с большей скоростью, быстрее снабжая энергией свою зеленую магию, в то время как для Андросса, стоявшего под красной стеной, было верно обратное.
Теперь, когда Кип был уже знаком с правилами, Андросс играл быстрый вариант игры. У каждого из них были крошечные песочные часы, отмерявшие по пять секунд. Лишенный возможности видеть, когда все песчинки пересыплются в нижнюю чашу, люкслорд заказал для себя модели фантастически тонкой работы, звонившие в колокольчик, когда у игрока заканчивалось время. Тот, кто не успевал походить в течение своих пяти секунд, терял ход. Как Андросс любил говорить, в реальной схватке извлекатели действуют одновременно, поэтому каждый должен извлекать как можно быстрее, принимая решения на лету и допуская возможность ошибки.
Слепота Андросса предоставляла Кипу огромное преимущество: он мог видеть карту противника сразу же, как только тот ее переворачивал, в то время как Андросс был вынужден тянуться через стол и ощупывать ее. Кип каждый раз клал карту на одно и то же место, чтобы как можно больше сгладить это препятствие, однако оно все равно давало ему по меньшей мере одну лишнюю секунду за каждый ход. Вдобавок Андроссу приходилось держать в памяти игровое поле и все, что на нем находится.
В общепринятом варианте игры ходы делались не спеша, ни о каких часах и речи не было; но Андросс презирал такой подход, говоря, что он ничему не учит. Жизнь, смерть и цветоизвлечение – дело мгновенное, так он говорил. Песок нашей жизни постоянно сыплется, и всегда слишком быстро.
– Грозное имя, – заметил Андросс.
Для первых ходов обычно не требовалось большой концентрации, так что можно было себе позволить беседу.
– Какое? – переспросил Кип, пытаясь решить, потратить ли свой ход на то, чтобы установить на поле новые цвета, или чтобы надеть очки.
– Молот.
Пожалуй, очки. Он не хотел быть безоружным дольше, чем было абсолютно необходимо.
– Почему грозное?
– Хочешь сказать, это не ты его подговорил? А я-то уже собирался похвалить тебя за то, что ты в кои-то веки не стал лезть на передний план! Вот это умный ход, думал я.
«Умный ход?»
Очевидно, молчание Кипа сказало все за него.
– То есть я должен поверить, что это совпадение?
– Какие две вещи здесь, по-вашему, совпали? – спросил Кип.
– Молот – один из эпитетов, которым в пророчествах называют Светоносца.
– Да нет же, это была шутка! Я сломал стул, ну и…
– Очень смешно, – проговорил Андросс ровным тоном.
– И еще я сломал нос одному парню. И взломал магию одного извлекателя.