Брент Уикс – Слепящий нож (страница 153)

Каррис не отпускала его все время, пока они занимались любовью. Она держала его своими худыми мускулистыми ногами, направляя к себе, внутрь себя. Держала своим лоном, двигаясь и извиваясь под ним. Обхватывала и держала руками, упиваясь его мышцами, его телом, зарываясь пальцами в его спину и незаметно направляя его так, чтобы он мог доставить ей наибольшее наслаждение. И все это время она не отрывала от него своего взгляда. Интенсивность ее потребности в нем пугала; сила ее страсти воспламеняла; напряженность связи между ними была почти непереносимой. Однако когда он отводил глаза, она хватала его за подбородок и поворачивала его голову обратно, целовала его, а потом прикусывала его губу в качестве наказания. Она держала его крепко, не отпуская, пока он не достиг пика, и продолжала держать потом, проводя пальцами по его волосам, играя с его ухом.

За всю свою жизнь Гэвин ни разу не ощущал, что его настолько понимают и принимают.

Когда к нему снова вернулась способность связно мыслить, он приподнялся на локте и принялся ласкать ее тело. Ее кожа светилась в золотистом сиянии светильника; она не делала попыток прикрыться, наслаждаясь его взглядом. Ему хотелось восхвалить ее красоту миллионами способов, но никакие слова не казались подходящими для такой задачи. Как слова могли передать вызываемое ею очарование, жар страсти, благоговейный трепет?

– Всем моим телом я поклоняюсь тебе, – проговорил Гэвин, вспомнив старинный брачный обряд кроволесцев.

Он наклонился к ней и начал целовать ее шею, груди, губы. Потом, не говоря ни слова, они снова занялись любовью, и он отдал ей все что мог, чтобы доставить ей наслаждение, ловя указания в каждом ее вздохе, вытянутой руке, поджатом пальце ноги. И он был вознагражден – неоднократно. Каррис лишь тряхнула головой и рассмеялась, увидев на его лице знакомую самодовольную улыбку. Они забылись, затерялись друг в друге на долгие часы, разговаривая, обнимая друг друга, плача, снова разговаривая, снова занимаясь любовью, купая друг друга в ванне – под конец, когда на занятия любовью больше не осталось сил, – а потом просто приникнув друг к другу, кожа к коже, его живот к ее спине, глядя, как постепенно разгорается рассвет.

– Я так сильно тебя люблю, Дазен Гайл, что впору возненавидеть, – проговорила она.

– Я тоже тебя люблю, Каррис Гайл.

Она задумчиво вздохнула.

– Мы не можем просто сбежать?

– Куда бы тебе хотелось? – спросил Гэвин.

Каррис фыркнула:

– Глупый мужчина, ты нарушил первое правило побега, а ведь мы еще даже не успели одеться!

– А для этого надо одеваться? Тогда я не согласен! – заявил Гэвин.

Ее локоть врезался в его ребра – это было бы мягким тычком, если бы вчера вечером он не приложился всем телом о стену.

– Ай! – вскрикнул Гэвин.

– Так тебе и надо, – отозвалась Каррис.

– Что это за первое правило такое? – спросил он.

Рассвет был багров и великолепен, и он держал в руках прекрасную женщину. Кажется, лучше этого места не было во всем мире.

– В побеге не может быть никакой логики, ничего практичного. Это все знают!

– А, то есть мы все-таки можем сбежать голышом?

– Ты невозможный человек!

– Это верно. Но, с другой стороны, ты не можешь сказать, будто не знала, во что ввязываешься.

– Да… Это верно.

Каррис погрузилась в молчание, и Гэвин решил, что она задремала. Что она там говорила насчет красного неба с утра? Будто бы это предвещает шторм? Спасибо, мать-природа, я так люблю зловещие предзнаменования к завтраку!

– Я… – неуверенно начала она. – Я знаю, что ты пытаешься сделать, я имею в виду с Кипом. Я слышала, что ты ходил на его испытания.

– Да. В то время, когда я должен был быть с тобой. Защищать тебя.

– Защищать? Меня? Не заставляй меня делать тебе больно. – Она перевернулась на бок и подперла голову ладонью. – Ты был именно там, где должен был быть.

Гэвин не ответил.

– Ну и… как все прошло? – спросила она.

– Кип хороший парень. Смышленый. Пока что мой план работает превосходно. Он понятия не имеет, насколько он одарен. Я свел его с лучшими молодыми бойцами в мире, и он пока что держится. С трудом, но держится!

– Но он не такой уж хороший боец, верно? – спросила Каррис. – Без предварительной подготовки?

– Не такой уж. Но он сумел обзавестись хорошими друзьями и завоевать уважение нужных людей. Которые дали ему возможность остаться в игре – что в моих глазах свидетельствует об успехе не меньше, чем если бы он просто оказался лучшим бойцом. Идея его поступления в Черную гвардию состояла не в том, чтобы научить его драться, – это была уловка; идея была в том, чтобы он мог помериться силами с лучшими из лучших, а не с лучшими из шептальщиков или лучшими из цветомагов.

– Ты блистателен, и твои планы всегда работают превосходно, о мой муж и повелитель, но я спрашивала тебя не об этом, и ты это знаешь. Поистине ты мастер уловок!

Гэвин был рад, что она оказалась способна схватить его за руку, рад, что эта удивительная женщина так хорошо его знает, – но не рад тому, что попался. Его лицо поникло. Как это сказать?

– Кип хороший мальчик…

Каррис ждала слова «но». Гэвин видел, что она знает, что оно неизбежно.

– …но он не мой сын, – произнесение этого вслух было признанием собственной несостоятельности. – Он улыбается этой своей лукавой улыбкой, и я вижу в нем его отца.

– Все вы, Гайлы, улыбаетесь этой улыбкой. Даже твой отец в свое время очаровывал…

– Я убил его отца, Каррис! Парень так отчаянно не хочет быть сиротой, что он уцепился за меня. Так отчаянно старается угодить, что готов сделать все, о чем я попрошу. Но что он будет делать, если когда-нибудь выяснится правда? Если он явится по мою душу, попытается меня убить – у кого повернется язык назвать его предателем? Я воспитываю его, делаю из него грозного противника – и чем больше он меня любит, тем больше будет ненавидеть, когда обнаружится, что я с самого начала его обманывал. Хоть он и не виноват в этом, но Кип – ядовитая змея, Каррис. И чем крепче я прижимаю его к своей груди, тем больше вероятность, что он меня укусит.

Каррис молча разглядывала его.

– Все это верно. И все не относится к делу. Ты смог шестнадцать лет хранить эту тайну от меня. Сохранить ее от мальчишки, который не знал тебя прежде и никогда не узнает твоего брата? Детская игра! Нет уж, скажи мне, что в действительности тебя мучает?

– Послушай, все это копание в моей душе, конечно, очень важно и все такое прочее, но все, что я сделал прежде, я готов повторить снова. Каррис, если бы ты падала с обрыва и я мог спасти либо тебя, либо себя – я спас бы тебя. Без вопросов. Потому что, хоть я и знаю, что способен сделать для мира такое, чего не можешь ты – мне наплевать! Я понимал, что должен тебя убить, что из всех людей ты, скорее всего, приведешь меня к краху. Понимал, что вот это… что такой поворот событий бесконечно маловероятен. Но я тебя люблю, и поэтому наплевал на все эти соображения! А когда я смотрю на Кипа… я делаю разумный выбор. Я не нравлюсь себе, когда я его делаю; но я также не нравлюсь себе и когда посылаю солдат на войну. Кип мне симпатичен, я не хотел бы его потерять. Я хотел бы узнать его получше. Но я не люблю Кипа и ничего не могу с этим поделать.

В дверь постучали.

– Лорд Призма!

– Одну минуту! – крикнул Гэвин.

Каррис поглядела на него с необычным напряжением в глазах.

– Мой господин, я никогда не была в тебя безумно влюблена – ну, может быть, разве что когда мы были совсем детьми. Но за дальнейшие годы мои чувства к тебе не раз менялись. Не менялось только восхищение тем человеком, которого я смогла в тебе разглядеть. Ты сводил меня с ума тем, что тот хороший человек, которого я в тебе чувствовала – мой Дазен, и человек, которого, как мне представлялось, я знала – Гэвин, – были настолько разными. Но я видела, что такой человек, как ты, действительно может быть достоин моей любви. Я знала, что тот, за кого я выйду замуж, должен обладать добрым сердцем, силой, нежностью, благородством, умом и достаточным упрямством, чтобы со мной совладать, и… погоди-ка… должно быть еще какое-то достоинство…

– Обаянием? Не забудь про обаяние!

– Ну этого-то добра могло бы быть и поменьше, – отозвалась Каррис и снова посерьезнела. – И я выбрала тебя.

– Просто ты не могла мне противиться.

– Очень даже могла, – безапелляционно отрезала она. – Я тебя выбрала.

– Как это потрясающе… неромантично!

Гэвину вспомнилось ее пристрастие к «синим» качествам, несмотря на то, что сама она извлекала красный и зеленый: стремление все продумывать, всегда подбивать итоги, сводить концы с концами.

– Я люблю тебя телом, душой и дыханием – это, по-твоему, неромантично? Любовь – не прихоть. Любовь не цветок, который увянет за пару лет. Любовь – это выбор, помноженный на действие, муж мой, и я выбрала тебя, и буду выбирать тебя каждый день вплоть до конца моей жизни!

Стук в дверь повторился.

– Лорд Призма! Заседание Спектра состоится прямо сейчас, и они хотят говорить с вами. Лорд Призма?

– Дазен, – внезапно проговорила Каррис, – что бы ни случилось, знай: я тебя люблю.

Ее голос звучал хрипловато, словно она сдерживала огромное напряжение. Гэвина охватило интуитивное подозрение.

– Каррис, о чем ты говоришь? Что ты имеешь в виду?

– Я просто…

– Что тебе сказала Третий Глаз?