Брент Уикс – Слепящий нож (страница 145)
Все судно покачнулось, словно ударенное в бок, от объединенной силы множества взрывов.
«Неплохо!»
А потом на всех трех оружейных палубах одновременно взорвались пороховые бочонки. В борту корабля появились новые дыры, из которых рванулись языки пламени и дыма, полетели обломки обшивки и пушек, человеческие тела и части тел. Над шлюпками гвардейцев прокатился рев, раздирая воздух.
Кип моргнул. Время вернулось назад. Он вернулся назад.
Отовсюду звучали вопли – ужасные, кошмарные. Он видел горящих людей, с обугливающейся, слезающей кожей, которые бежали к борту, чтобы броситься в море. На всех трех оружейных палубах метались огненные всполохи. Глиссер содрогнулся, и Гэвин с командующим сосредоточили на нем свою волю, чтобы вновь его разогнать.
– Четыре корабля в половине лиги отсюда, – объявил Кип.
Он чувствовал себя оглушенным, опустошенным.
– Быстро под форштевень, – сказал Гэвин.
– Не уверен, что это хорошая… – начал командующий.
– Под форштевень! В любую секунду на палубе появятся выцветки. У нас не будет другого шанса!
Железный Кулак немедленно уступил, и они понеслись, заходя кораблю во фронт. Мушкетных выстрелов уже почти не было слышно. Они нырнули под нос корабля, и Железный Кулак перехватил трубки, маневрируя глиссером так, чтобы все еще двигавшееся судно не переехало их пополам. Над их головами возвышался деревянный форштевень – выступающая балка на носу судна, – настолько близко, что, когда их поднимало очередной волной, Кип невольно втягивал голову в плечи, боясь удариться.
Гэвин окутал один кулак горящим люксином и, улучив мгновение, ударил в корпус корабля над собой. Когда волна отхлынула, Гэвина вздернуло в воздух – его кулак застрял в дереве. Кип попытался его ухватить, но промахнулся.
– Оставь его! – крикнул Железный Кулак. – Лучше смотри по сторонам. Поджигай всех, кого увидишь!
Теперь Кип видел, что Гэвин продолжает извлекать, невзирая на то, что его тело болталось, подвешенное за одну руку. «Я, наверное, не смог бы даже просто висеть вот так на одной руке!» А Гэвин одновременно еще и извлекал – причем, судя по всему, творил что-то ужасно сложное, иначе это не заняло бы столько времени.
Наконец он закончил. Глиссер подняло на очередной волне, и Гэвин спрыгнул на палубу, элегантно, словно танцор.
– У нас две минуты, – проговорил он. – Надо чем-то занять их цветомагов.
И они вновь пустились вокруг корабля. Командующий подавал ручные сигналы трем оставшимся «морским колесницам». Те, исчерпав свой запас гренад, сосредоточились на швырянии люксиновых шаров, время от времени умудряясь забрасывать их в большие дыры, проделанные Киповыми взрывами. В разгаре схватки одной из команд удалось обрезать все снасти на фок-мачте, а другая подожгла треугольный парус спереди; однако грот оставался целым и грот-мачта стояла неколебимо. Огромный корабль казался неуязвимым.
Гэвин устремился к перевернувшейся «морской колеснице» и уничтожил ее. Прошло еще, наверное, около тридцати секунд, на протяжении которых они расширили круг, отойдя от корабля больше чем на сотню шагов. К этому моменту многие из больших пушек уже молчали; корабль находился в достаточной близости, чтобы по-прежнему быть угрозой, но и на достаточном отдалении, чтобы их можно было достать разве что очень удачным мушкетным выстрелом.
Призма и еще одна крепко сложенная Черная гвардейка остались единственными, у кого еще хватало силы и выносливости, чтобы продолжать магическую бомбардировку «Гаргантюа». Гренад не оставалось ни у кого. Лучницы истратили практически весь свой запас стрел, а четыре корабля, замеченных Кипом ранее – два маленьких галеона и две каравеллы, – неуклонно приближались. Гэвин тихо выругался.
– Если это не произойдет в течение следующей…
Его слова прервал звук глухого, но невероятно мощного удара, казалось, потрясшего само море до основания. Кип бросил взгляд на Гэвина: как ни странно, его отец казался чем-то опечаленным.
– Их пороховой погреб находился ниже ватерлинии, чтобы туда было сложнее попасть случайным выстрелом. Да уж… не повезло бедолагам!
Когда дым начал рассеиваться, Кип увидел, что по обеим сторонам корпуса посередине корабля зияют огромные дыры. Со страшным скрежетом и треском дерева грот-мачта принялась крениться набок, словно человек, собирающийся выброситься за борт, сыпля стрелками из обоих «вороньих гнезд» и выламывая ослабленную палубу шкафута.
Немногочисленным счастливчикам удавалось спрыгнуть с палубы в море; повсюду бушевало пламя. Новые, менее масштабные взрывы трещали, словно кукуруза на противне. Потом шкафут не выдержал, мачта рухнула и судно сложилось пополам. Передняя половина огромного корабля, к удивлению Кипа, ушла под воду почти мгновенно – гораздо быстрее, чем можно ожидать от сооружения, целиком сделанного из дерева. Корма завалилась набок, ее вскрывшиеся палубы зияли, словно открытые раны, огромными бурлящими глотками засасывая в себя морскую воду.
Одна за другой пылающие палубы гигантского корабля уходили под воду, шипя и плюясь, извергая на поверхность деревянные обломки и искалеченные человеческие тела.
– Зачистим пловцов? – деловито спросил Железный Кулак еще прежде, чем корабль полностью скрылся под волнами.
Гэвин взглянул в сторону приближающихся кораблей.
Зачистим?… А-а, командующий имел в виду: «Нужно ли нам убить тех, кто остался в живых?»
– Среди них есть выцветки? – спросил Гэвин.
– Вроде не заметил, – отозвался Железный Кулак. – Но это не значит, что их там нет.
– Я тоже ни одного не видел, – подтвердил гвардеец, которого они прежде вытащили из воды.
Кип смотрел, как остатки «Гаргантюа» скрываются под волнами. На поверхности плавало множество мусора, но не так уж много людей. А ведь Гэвин говорил, что на борту было порядка семисот человек…
Орхолам, смилуйся над ними! Ибо твой Призма не милует никого.
– Нет, – наконец произнес Гэвин. – Лучше пускай это останется загадкой и пищей для буйных сплетен. Еще четыре мы сегодня не потопим. Давайте-ка по домам.
Они отошли на две лиги, чтобы перегруппироваться. Другие «морские колесницы» последовали их примеру, и не без труда, колыхаясь на волнах, им удалось вновь сформировать большой глиссер. Они потеряли семерых гвардейцев, еще у одной гвардейки в локте засела пуля – она останется калекой на всю жизнь. Повреждения других были менее серьезными: ожоги, небольшие порезы, потянутые мышцы из-за слишком резкого маневрирования. Одному парню мушкетная пуля обожгла шею, оставив длинный след на коже, который впоследствии должен был превратиться в шрам. Казалось, это доставляло ему какое-то извращенное удовольствие. А ведь на волосок левее – и пуля перебила бы сонную артерию!
Перекрест смотрел вокруг широкими глазами, часто моргая. Впрочем, он остался цел и невредим.
– Молот, – проговорил Перекрест, – ты действительно это сделал или мне показалось?
Он обратился к Черным гвардейцам:
– Я единственный, кто видел, как он взорвал половину этого чертова корабля?
– Я тоже видел, – отозвался один.
Другие закивали, хотя и не все.
– Мы видели, – подтвердил Железный Кулак. – Молодец, Молот, неплохо сработано.
– Неплохо? – вскричал Перекрест. – Да это было грандиознее Орхоламовой задницы!
Гвардейцы рассмеялись, и даже Железный Кулак ухмыльнулся и не стал отчитывать его за ненормативную лексику.
– А потом, когда весь корабль взлетел на воздух – это тоже был ты? – спросил Перекрест.
– Нет, это уже он, – Кип кивнул на отца.
Он исподволь разглядывал Гэвина. Тот смотрел на него со странным напряжением во взгляде, который не был полностью одобряющим. Кип думал, что отец будет им гордиться, однако вот оно опять – это чувство, будто в глубине души Гэвин что-то от него утаивает. Избегает принять его полностью.
– Как вы это сделали? – спросил Гэвина один из гвардейцев – кажется, его имя было Норл.
Гэвину вопрос не понравился. На какое-то мгновение Кипу показалось, что он вообще не собирается отвечать, но потом его взгляд скользнул по оставшимся Черным гвардейцам. Сегодня они потеряли едва ли не половину своего состава.
– Я создал из крысы голема и заставил ее отправиться к пороховым бочкам и там взорваться, – тихо отозвался Гэвин. – Такие вещи обычно приходят в голову выцветкам, так что наверняка у них кто-нибудь стоял на страже, чтобы предотвращать подобные попытки. Но я решил, что первый взрыв может дать мне шанс. И не ошибся.
– Но ведь делать големов запрещено, – не удержался Кип.
В ту же секунду он понял, что сморозил глупость. Уловка сработала; весьма вероятно, что она спасла им всем жизни. В любом случае, несомненно, решила исход сражения.
– Это уж мне решать, что запрещено, а что нет, – отозвался Гэвин. Но в его голосе не было резкости: в нем звучала усталость. – Сейчас мы поедим, потом перевяжем раны, насколько сможем, и отправимся домой.
Они ели в молчании. Каждый ощущал рядом с собой пустые места. Да, они победили. Они уничтожили семьсот с лишком человек, потеряв всего семерых. По любым меркам это была не просто победа – это была великая победа! И тем не менее гвардейцы сидели молча и жевали чисто механически: не потому, что были голодны, но поскольку были достаточно дисциплинированны и понимали, что после тяжелого сражения их телам необходима поддержка.