Брент Уикс – Слепящий нож (страница 10)
– Вы были всего лишь мальчиком, – возразил Кип.
Его рука была заново замотана бинтами и зафиксирована – все равно что холодным промозглым утром заползти обратно в теплую постель.
– Как и ты, – отозвался Железный Кулак. Кип попытался было возразить, но командующий еще не закончил. – И даже если бы это было не так, мне доводилось видеть, как вполне взрослые люди делают гораздо худшие ошибки во время сражения. Если бы мы от природы могли принимать здравые решения в боевой обстановке, нам не было бы нужды тренироваться.
– Но из-за меня погибли люди? Или нет? Я убил короля и до сих пор не могу понять, хорошо это было или плохо.
Мучения Кипа нахлынули волной, набухли слезами в глазах. Он отвел взгляд и скрипнул зубами, отчаянно моргая.
«Глупо! Возьми себя в руки!»
– Этого я не знаю, – ответил командующий. – Однако Цветной Владыка не случайно подставил короля Гарадула под удар. Он хотел, чтобы его убили. Может быть, даже специально подстроил это заранее. Несомненно, что, захватив Гарадула в плен, вместо того чтобы убить его, мы бы нарушили эти планы. Генерал Данавис превосходно знает свое дело; он раскусил его в несколько мгновений. Большинство на его месте не смогли бы этого сделать – и уж конечно, не пятнадцатилетний мальчишка, впервые оказавшийся на поле боя.
– Но я его не послушался! Я так хотел убить короля, что в тот момент проигнорировал бы кого угодно. Кем бы он ни был.
Он раздавил голову короля, как яйцо. Кип помнил это ощущение – череп, лопающийся под его рукой, хлюпанье мозгов, брызнувшие струйки крови…
– Ты был полностью во власти своего цвета, Кип. Поэтому ты допустил промах. Возможно, это послужит причиной разрастания войны. Возможно. А может быть, генерал ошибался. Может быть, король Гарадул оказался бы гораздо хуже, чем этот владыка. Мы не знаем и не можем знать. Это произошло. Просто в следующий раз учти свои ошибки. Это то, что делаю я.
«Вот почему вы тренируетесь».
– Вам удалось найти, кто его подослал? – спросил Кип.
– Того убийцу? Моя сестра считает, что удалось. Пойдем-ка на камбуз, у нас еще хватит времени поужинать, хотя и не так плотно, как хотелось бы нам обоим.
– Но она ведь ему отомстила?
– Можно сказать и так.
– И что она с ним сделала?
– Вышла за него замуж.
Глава 10. Пушкарь
Впрочем, его ум перескочил на другое. Сейчас нужно…
Мизинец уже опускается.
С акулами самое главное – попасть по носу. Примерно так же, как и с людьми. Расквась забияке нос, и он очень быстро найдет себе дело в другом месте. Проще простого, а? Проще простого.
Пушкаря так просто не возьмешь. Море – мое зеркало. Такое же ненадежное. Такое же сумасшедшее, прямо как я. Подводные течения и чудища, всплывающие из глубин. Другие говорят «морская пена», а я говорю – это Азура плюет мне в лицо, этак по-дружески. В отличие от большинства этих бедолаг, я умею плавать. Просто мне это не особенно нравится. Мы с Азурой предпочитаем восхищаться друг дружкой на расстоянии.
А она, похоже, разозлилась не на шутку! Послала за мной не просто акулу, а тигровую. Это хорошие охотники. Быстрые. Любопытные, как пес, обнюхивающий твою ширинку. Ненормальные, как изголодавшийся едок лотоса. Их обычная длина – два человеческих роста, но мне море оказало должное почтение, как мне и причитается. Моя акула длиннее – длиннее меня в три раза, если навскидку. Конечно, сквозь воду трудно понять. Не хотелось бы преувеличивать. Ненавижу преувеличивальщиков, терпеть не могу!
Я – Пушкарь; я говорю все как есть.
Обломки бочек, обрывки веревок и прочие остатки кораблекрушения усеивают поверхность сапфировых вод, но та тигровая еще вернется. В зависимости от того, насколько она настойчива, у меня может быть еще несколько минут, чтобы доплыть до достаточно большого…
– Эй, Азура! – кричу я, пораженный внезапной мыслью. – Я знаю, почему ты так злишься!
Об этом мало кто знает, но Лазурное море назвали так в честь Азуры – древней богини плодородия. Лазурный цвет здесь ни при чем. Эти слюнтяи и недоумки в своей Хромерии думают, что весь мир вращается вокруг них и их цветов!
Тигровая кружит вокруг, вырезая спинным плавником восхитительные дуги на поверхности воды. Я выпрыгнул первым, когда увидел, что огонь подбирается к пороховому трюму, и потому нахожусь на самом краю поля плавающих обломков. А это значит, что акуле не придется отвлекаться на все остальное мясо, прежде чем она доберется до меня.
– Азура! Полегче, Азура! Брось эти штучки!
Я кручусь на месте, держась лицом к зверюге. Акулы – страшные трусы: норовят подкрасться к тебе сзади и утащить на глубину. Эти здоровенные ублюдки зависают в воде, лишь чуть-чуть шевеля плавниками, словно парящие стервятники, так что с виду кажутся громоздкими – но, когда они нападают, ты даже в штаны не успеваешь наложить. Вот ее клинообразная голова немного сузила круги… поворачивает… и-и… рраз!
Пушкарь – мастер рассчитывать время, нет никого лучше. А как иначе, когда море встает дыбом у тебя под ногами, ты держишь в руке пальник с дымящимся фитилем, запах горящей селитры и щелока овевает тебе лицо, словно дыхание любовницы, а корвет уже разворачивается для бортового залпа, и если на этот раз твои цепные ядра не перебьют ему мачту, то тебя потопят, после чего вытащат из воды, выхолостят и продадут в рабство на галеры, предварительно пустив по кругу для удовольствия всех, кто имеет на тебя зуб или просто охоч до этого дела.
Я бью ногой прямо в нос тигровой красотке – нога у меня жесткая, кожа и кость, всю жизнь босиком. Успеваю увидеть, как глаза акулы затягиваются молочной пленкой, после чего меня отшвыривает, едва не выбросив из воды силой ее удара. Акула дрожит и замирает. «Носы у них чувствительные», – говорил мне папаша, и похоже, он знал, что говорил.
Пушкарь – не такая уж легкая добыча!
– Эй, Азура! Ты что, думаешь, это я все это устроил? Это не я! Это Призма! Чертов Гэвин Гайл! Треклятый мальчишка взорвал корабль, а я-то здесь при чем? Иди охоться на него, тупая ты шлюха!
Азура терпеть не может, когда ты мусоришь на ее лице взорванными кораблями, а мне доводилось это делать не раз и не два.
Морская тварь приходит в себя и бросается в сторону. На пару секунд я решаю, что Азура вняла моим доводам и я в безопасности. В конце концов, мяса тут плавает хоть отбавляй. Но потом акула поворачивает с явным намерением вернуться ко мне.
Это уже похоже на месть. В этом вся Азура: ей не привыкать размазывать тех, кто бросил ей вызов, давя их без капли жалости.
– Азура! Завязывай с этим делом!
У меня еще остался пистолет. Мушкет я потерял: он взорвался у меня в руках во время перестрелки с Призмой и его Черными гвардейцами. Черт знает, что такое; это попросту невозможно, я за всю жизнь ни разу не переложил пороха, заряжая мушкет! Но сейчас не время об этом беспокоиться. Пистолет, возможно, даже еще мог бы выстрелить, невзирая на мое вынужденное купание. Я годами его усовершенствовал, чтобы обеспечить ему защиту от плевков Азуры. Однако же против полного погружения средства пока не нашлось, да и вообще, стрелять в воде – занятие для круглых идиотов. Морская шкура Азуры защищает ее детей. Так что я вместо этого вытащил свой кинжал – хороший клинок в три ладони длиной.
– Будь ты проклята, Азура! Я же попросил у тебя прощения!
Морские демоны – сыновья Азуры. Много лет назад я убил одного из них, и она до сих пор мне этого не простила. И не простит, пока я не пожертвую ей что-нибудь совершенно особенное.
Тигровая акула несется прямиком на меня, без всяких там уловок, так что мне легко вычислить нужный момент.
Она делает бросок, и мои пятки снова врезаются в ее мягкий нос. На этот раз я немного компенсирую силу столкновения, сгибая колени, – тварюга все равно получает чувствительный удар, зато меня не отшвыривает так далеко, как в прошлый раз. Я бью кинжалом в глаз, но промахиваюсь, и клинок заседает у нее в жабрах. Вытаскиваю кинжал; за ним вырывается алая струя, словно пламя, бьющее из пушечного жерла.