Брент Уикс – Орден Разбитого глаза (страница 18)
– В последний, уф… момент надо будет сложить весла. Хотя сперва, уф… уф… придется попотеть.
– Семьдесят шагов, левый поворот! – крикнула бригадирша.
Прозвучал приглушенный выстрел из длинной дальнобойной пушки, смонтированной на носу «Шальной клячи», от которого палуба содрогнулась, словно от удара в грудь. На верхней палубе послышались крики, затопали десятки ног. Кто-то пальнул из мушкета, потом раздался крик Пушкаря: он запрещал людям стрелять с палубы на такой дистанции. «Не хочет, чтобы кто-либо, кроме него, имел возможность поразить столь трудную цель».
Гэвин скрипнул зубами. Его ноги дрожали от напряжения, мышцы рук горели, пот скатывался в глаза. При таком темпе гребли ягодицы рабов едва успевали прикасаться к деревянным скамьям.
Прозвучал громкий, звучный хлопок – явно мушкетный выстрел, но Гэвин не мог понять… Это было совсем не похоже на…
«Ах да! Это, конечно же, мушкет Пушкаря».
«Шальная кляча» резко накренилась на правый борт. Гэвин решил, что они, видимо, пытаются обогнуть преследуемый корабль сзади, чтобы уберечься от бортового залпа. Это могло сработать лишь в случае, если их собственное судно будет двигаться гораздо быстрее.
– Штирборт, полный вперед! – выкрикнула Стропа.
– Штирборт, полный вперед! – вторил ей Леонус.
Барабанщик с правой стороны ускорил темп, отбивая по три удара там, где барабанщик с левой отбивал по два. Благодаря этому «Шальной кляче» удалось сделать левый поворот, практически не потеряв скорости.
– Оба борта, полный вперед!
– Оба борта, полный вперед!
Они понеслись по волнам, вкладывая весь вес своего тела в каждый гребок. Теперь уже не было слышно никаких припевок: людям и без того едва хватало дыхания. Жара была невыносимой. Гэвин услышал щелчок кнута, но весь его мир сузился, сконцентрировался на боли в плечах, в легких, в ногах, в спине, в икрах, в руках…
– Бакборт! По моей команде сложить весла! – крикнула бригадирша и, прежде чем Леонус успел закончить повторять приказ, продолжила: – Давай!
Барабанщики отбили три оглушительных удара и резко смолкли.
Рабы навалились сверху на рукоятки весел, так что лопасти поднялись из воды, а затем, по очереди перебирая руками, затащили их в трюм на всю длину, чтобы они не переломились во время столкновения.
На какой-то момент все затихло. Барабаны молчали, рабы переводили дыхание, люди на верхней палубе замерли, готовясь к столкновению. Был слышен лишь мирный плеск волн о борта галеры.
А затем разверзся ад.
Глава 12
Кип добрый час шел по пляжу без обуви, пока у него на ногах не образовались волдыри. Он прошел еще полчаса, после чего волдыри вскрылись и начали кровоточить. Он попытался двинуться дальше и прошел еще около минуты, после чего до него дошло очевидное.
Тяжело опустившись на песок, Кип вздохнул. «Сколько месяцев ты уже занимаешься цветомагией? В Хромерии учат, что нельзя думать о цветоизвлечении как о первом средстве для решения своих проблем – но на самом деле ровно наоборот. Магию можно использовать для
Воспользовавшись зеленым покровом джунглей в качестве источника цвета, он набросал гибкие подметки, собираясь прикрепить их к ногам; потом, подумав с минуту, сделал себе из зеленого люксина целые сапоги. Поскольку его ноги уже сочились кровью, он оставил открытым соединение между ступнями и нижним слоем подошв, чтобы иметь возможность на ходу изменять сцепление обуви с землей. Отсюда было недалеко до инкорпорации – способа использования магии, при котором люксин становится частью твоего собственного тела, – но здесь не было магистров, чтобы следить за ним. Кип продолжал идти, внося исправления, пока сапоги не устроили его полностью. Он постарался запечатлеть в памяти их конфигурацию на случай, если они ему снова понадобятся.
Этим и занимаются все извлекатели, понял он: изобретают нужные им конструкции и запоминают их, чтобы потом воспроизводить уже без раздумий. Просто деревенские олухи делают себе опорки, а настоящие профессионалы тем временем строят глиссеры. Скорее всего, с освоением новых цветов количество возможных магических шаблонов должно увеличиваться по экспоненте. А Гэвин Гайл? Пришлось ли ему запоминать десятки и сотни тысяч таких шаблонов или же он понимал магию на таком глубоком уровне, что уже не имел необходимости ничего помнить, а просто создавал то, что ему было нужно? Тебе же не приходится думать, как подниматься по лестнице, которая несколько круче, чем та, к которой ты привык, – ты просто делаешь это, и все.
Кажется, чем больше Кип узнавал о магии, тем большее восхищение в нем вызывали те, кто мог мастерски ее использовать.
«С другой стороны, ты ведь сделал из себя зеленого голема, действуя на чистом инстинкте. В тебе есть потенциал, Кип».
«Да ты хоть знаешь, что такое потенциал?» – возразил он самому себе.
– Я еще ничего не сделал, – проговорил он вслух. Фактически в том, чтобы слышать звук собственного голоса, было нечто утешительное.
Он продолжал идти вперед. Галера, что на веслах, что под парусом, покрывает за день от двенадцати до пятнадцати лиг. На большинстве галер с периодичностью раз в четыре дня возникает нужда в свежей провизии. Правда, галеры уже переставали господствовать на море – их место занимали корабли с более длительным сроком плавания, – так что прибрежные городки, жившие морской торговлей, понемногу угасали. Пройдет еще пара поколений, и они окончательно вымрут. Тем не менее их час еще не пришел, так что максимум через шестьдесят лиг Кипу должно было повстречаться какое-нибудь поселение.
Разумеется, это могло случиться и раньше, если его не вынесло ровно посередине между двумя городами – и если он шел в нужном направлении. Но из-за повязки на глазах он не знал, где вышел на берег. Он пошел на север, а ближайший город мог находиться в лиге-двух к югу.
Кстати, и между городами ведь могло оказаться жилье – наподобие той рыбацкой деревушки невдалеке от Руского Носа, где киты сошли с ума, а вслед за ними и люди.
«Это, конечно, если местные жители не покинули свои дома в страхе перед наступающей армией выцветков. В таком случае ты будешь идти и идти, пока не падешь бездыханным…»
«Хватит, Кип. Такие мысли ничему не помогут».
Ужасно хотелось есть.
«Нет, об этом думать тоже не стоит. Подумай о чем-нибудь другом».
В худшем случае, если он сможет проходить по восемь лиг в день, он должен добраться до ближайшего жилья через семь дней. Это в худшем случае. Ничего особенного. Главное, чтобы была вода. Жира в теле у него достаточно, чтобы продержаться – теоретически. Хотя… если он начнет терять силы, его темп замедлится…
Кип обнаружил, что мысленно передвигает перед собой костяшки счетов, подсчитывая числа. Как ни странно, это помогло – в смысле, помогло с арифметической стороной дела. Более умный человек, наверное, постарался бы выключить голову и просто идти вперед, но для Кипа отключить поток мыслей было примерно так же легко, как перестать болтать. «У тебя трубопровод между мозгами и ртом», – говаривала его мать.
«Хорошо, будем исходить из предположения, что я смогу проходить по восемь лиг в день». Здесь, на ровных пляжах, это казалось вполне возможным, но Кип понимал, что впереди его ждут другие участки береговой линии, где будут скалистые выступы, нависающие над морем утесы или непроходимые заросли, доходящие до самой кромки воды. Мысы, выдающиеся в море на несколько лиг. Если строго следовать линии берега, ему придется пройти гораздо больше, чем шестьдесят лиг, разделяющих города, когда плывешь по морю. С другой стороны, если удалиться от берега, то он рискует заблудиться в незнакомой местности, среди гор или джунглей.
На несколько минут Кипу пришлось сосредоточить внимание на дыхании – у него стиснуло горло, в груди закололо, он начал задыхаться. Тем не менее он не желал отказываться от задуманного. Его ум вцепился в эту мысль, словно бульдог, сомкнувший челюсти на своей жертве. «Я – черепаха-медведь, а черепаху-медведя невозможно остановить!» В конце концов, что такого ужасного с ним может случиться? Он потерпит неудачу? Ерунда, у него в жизни были сотни неудач. Он может погибнуть? Но он уже множество раз бывал близок к гибели. Порой это бывало страшно, порой вызывало оцепенение, порой возбуждало. И, как правило, с этим все равно ничего нельзя было поделать. «Прав ты или неправ – результат один. Так какой смысл останавливаться, чтобы умереть наверняка, просто потому, что продолжение пути
Кип внезапно улыбнулся. «Жирдяй-неудачник»… Который – пусть даже со многими оговорками – убил короля, спас Призму и убил бога! Неплохо для жирдяя! Черт возьми, ему даже удалось разок обвести вокруг пальца самого Андросса Гайла!
«Забавно, что перехитрить Андросса кажется тебе более впечатляющим деянием, чем убийство бога».