Брендон Сандерсон – Звездная эскадрилья (страница 27)

Я вошла в комнату и обнаружила, что она заполнена металлическими ящичками размером с тот, что установлен на «Дуле». Большие ящики со слизнями и грибами по-прежнему стояли посреди комнаты, а вокруг них были разбросаны инструменты и материалы для изготовления маленьких ящичков. Нам, вероятно, нужно было найти способ удерживать ящички, чтобы не собирать их со всей платформы, но на данный момент это сработает.

– Спасибо, – сказала я адъютанту, а потом поставила ящичек с тейниксами на большой ящик и закрыла за собой дверь.

– Спасибо! – пропел Жабр с моего плеча.

– Тебе спасибо, – сказала я и полезла в карман за банкой икры. Ее уже почти не осталось, но я отправила Коббу запрос на получение новой порции, и он пообещал это ускорить. Мне хотелось бы иметь достаточно икры, чтобы вознаградить каждого тейникса, который помог нам сегодня, но я чувствовала, что должна сохранить оставшееся до тех пор, пока не придет приказ о реквизиции.

Однако я могла их накормить. Открыла ящик и предложила Счастливику, Твисту и другим немного грибов. Их тоже должны были привезти с реквизиционным ордером, а пока что из столовой прислали на пробу коробку водорослевых полосок.

Я вытащила одну полоску из упаковки.

– Что скажешь? – спросила я Жабра; он ткнулся в полоску мордочкой, но рта не открыл, а принялся обнюхивать мой палец в поисках икры. – Да, я так и думала.

Я предложила Жабру гриб, а потом села, наблюдая, как слизни радостно едят, и оттягивая время, прежде чем мне придется запихнуть их в темные ящики, чтобы они устроились в жестких кубических контейнерах.

Они будут заперты там, пока снова не понадобятся нам, а у нас даже не было устройства, чтобы построить космический корабль и дать отпор Верховенству.

Я села и прислонилась к ящику, невыплаканные слезы жгли глаза.

Было глупо беспокоиться о судьбе слизней. Продолжали умирать люди – люди, которых я знала, которых любила. Если мы не научимся нормально использовать гипердвигатели, все они погибнут, а слизней заберет Верховенство, чтобы использовать в своих кораблях.

Слезы потекли из глаз.

Возможно, в этом и была проблема. Хотела бы я беспокоиться только за слизней или только за мой народ. Но я беспокоилась обо всех.

– Извини, что тебе приходится участвовать в этом, – сказала я Жабру.

– Этом! – восторженно пропел он.

Дверь отворилась. Я вздрогнула и вытерла лицо тыльной стороной ладони. Но Тор все равно заметил. Он вошел и закрыл за собой дверь.

– Тебе нехорошо? – спросил он, сев на край стола рядом с ящиком.

– Вовсе нет, – сказала я. – Все в порядке.

– Порядке! – более низким тоном пропел один из красных слизней в ящике за моей спиной.

– Моя команда забрала Ладно в коммуникатор, – сказал Тор. – Кобб хочет попытаться напугать слизней, чтобы они отправили сообщение Куне – теперь, когда мы знаем, как это должно работать. Сейчас они готовят Йоргена к этому.

– Замечательно, – сказала я. Это прозвучало как-то неубедительно, и я действительно не была уверена в успехе.

Тор сочувственно посмотрел на меня. Мне следовало бы оценить это, но почему-то захотелось спрятаться. Вот что я делала здесь с самого начала – поняла я. Пряталась от друзей, от командования – от всех.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Тор.

Я пожала плечами:

– Я не знаю, что тут можно сказать.

– Давай я начну, – предложил он. – Сегодня это было ужасно. Гипердвигатели сработали, и политики в восторге, но это потому, что их не было на корабле, телепортировавшемся в самое сердце битвы. Это было чертовски страшно.

– Извини, – сказала я. – Я не хотела, чтобы ты в это ввязывался.

– Мы все втянуты в это, – возразил Тор. – И я не жалею, что был там.

Его щеки порозовели, так что я не думаю, что это относилось лишь к тому, что он хотел помочь в военных действиях.

– Это было страшно, – тихо сказала я.

Я обычно не признавала этого после битвы. Звено любило собираться вместе и воспроизводить наши успехи с помощью обеденных булочек и полосок водорослей в качестве имитаторов кораблей. За исключением боев, когда мы кого-то теряли, мы все делали храбрые лица, издевались друг над другом и смеялись, пока наши нервы не сдавали.

Возможно, именно этим мне следовало бы сейчас заниматься. Так почему же мне этого не хотелось?

– Хочешь, чтобы я продолжил? – спросил Тор. – Я могу составить целый список того, что я считаю пугающим.

– Это должно помочь? – поинтересовалась я. – Ну, составленный список.

– Разговор о нем может помочь. Если ты не готова, я продолжу. Я боюсь за Спенсу. Застрять в «нигде» – похоже, очень скверная штука; и хотя все мы говорим, что Спенса выберется, можем ли мы быть в этом уверены?

– Нет, – сказала я.

– Нет, – согласился Тор. – А несколько дней назад к нам на порог приперся делвер, и я до сих пор не знаю ни почему он нас не убил, ни вернется ли он.

Тор настаивал на том, что делвер не вернется, если это будет зависеть от Спенсы. Я не удивилась, поняв, что это по большей части бравада.

– Здесь, на мониторе, делвер выглядел так же жутко, как там? – спросила я. – Потому что я никогда не видела ничего подобного и надеюсь никогда больше не увидеть.

– Это было ужасно! – произнес Тор. – Я чуть не обделался.

Я засмеялась.

– Теперь твоя очередь, – сказал Тор. – Чего ты боишься?

– Не вернуться, – ответила я. Я не понимала, насколько глубок этот страх, пока не высказала его вслух. Я чувствовала его в своих костях. – Умереть в бою. Перестать существовать. Стать шрамом, который мои друзья не признают и о котором не говорят. – Я помолчала. – И наоборот, остаться последней выжившей.

– Да, этого достаточно, чтобы по ночам снились кошмары.

Я кивнула:

– Неудивительно, что так трудно держать себя в руках.

– Серьезно? – спросил Тор. – Ты выглядишь так, будто всегда держишь себя в руках.

– Это то, что тебе во мне нравится? – спросила я. – Потому что я не держу себя в руках. Я просто не говорю об этом.

– Конечно, ты должна так держаться, – сказал он.

Это не было ответом на вопрос, и я внезапно почувствовала себя неловко. Я скрестила руки на груди и привалилась к ящику.

Почему меня волнует, что во мне нравится Тору? Я обычно не задавалась вопросом, какое впечатление я произвожу на других. Я приходила, выполняла свою работу и старалась защитить своих друзей. Если лично я людям не нравилась – тем проще. Чем ближе я схожусь с кем-то, тем хуже чувствую себя, когда его теряю.

Всегда ли я так думала? Нет, до летной школы такого не было. И даже там не было. Это недавнее. Защитный механизм, наверное.

Не то чтобы он мне особо нравился.

– Думаешь, ты поэтому мне нравишься? – спросил Тор. – Я не знаю. Может, немного и из-за этого. Мне нравится, какая ты спокойная, уверенная в себе. Я вечно из-за всего нервничаю. И задавался вопросом, каково это.

– Ты разочарован, узнав, что я вовсе не такая?

– Нет, – сказал Тор. – Испытываю облегчение.

Я удивленно уставилась на него.

– Что? Ты думаешь, мне хотелось бы, чтобы ты была бесчувственным роботом? Иметь чувства – это хорошо, ФМ. И выражать их – хорошо. И приятно узнать, что не одному мне страшно.

– Не одному, – подтвердила я.

– Я знаю. Но все мы выражаем это по-разному. Спенса затевает драку и угрожает тебя убить. Йорген запутался в своем своде правил. Ты притворяешься, что все в порядке.

– Порядке! – пропел Жабр.

– Да, нормально, – сказала я. – А как насчет тебя?

– Я нервничаю, – признался Тор. – И работаю над сложными проблемами и пытаюсь их решить. Когда Спенса пропала в первый раз, я целую неделю пытался разобраться с навигационной системой, которую мы нашли в планетарной защите. Я думаю, она должна взаимодействовать с корабельными навигационными системами, чтобы можно было координировать свои действия во время полета.

– Но так и не разобрался? – спросила я.

– Нет, – ответил Тор. – Там слишком много фрагментов, которых мы пока не понимаем. Некоторое время это помогало мне оставаться в здравом уме, но потом я просто почувствовал себя неудачником.