Брендон Сандерсон – Утраченный металл [litres с оптимизированными иллюстрациями] (страница 77)

Это правда. Но если начистоту, у Вакса был дурной вкус в заместителях.

– Еще бы я не помнил первый раз, когда ты подловил меня с этими бутылками, – сказал Вакс, потягивая пиво. – Отлично помню. Это был также первый раз, когда ты улыбнулся.

– Ну да, – согласился Уэйн. – У меня хорошо получается прикидываться. В конце концов получилось даже принять облик человека, который чего-то стоит. Успешный обман. Я даже сам в него верю. – Он сделал еще глоток. – Почти всегда.

– Уэйн…

– Вакс, не нужно меня утешать. – Уэйн прислонился головой к металлической опоре и закрыл глаза. – Все будет хорошо. Нужно только шляпу надеть…

– Тебе в эти дни хуже? – спросил Вакс. Что за надоедливый, проницательный тип? – Дело не только в Ме-Лаан.

Уэйн пожал плечами, не открывая глаз.

– Выкладывай, – настаивал Вакс. – Я тебе пиво принес. Ты должен мне ответ – таковы правила.

Разрушитель его побери. Еще бы он забыл о правилах.

– Да вот, мысли всякие одолевают, – тихо ответил Уэйн. – Семью вспоминаю. Думаю, как же стыдно было бы моей Ма, если бы она узнала, что я убийца. Столько лет за это расплачиваюсь, а на душе лучше не становится. Вот и задумываюсь: может, никакого добра не хватит, чтобы уравновесить зло, которое я совершил? Может, мне всегда будет грош цена?

– Уэйн, расплатиться действительно не выйдет, – шепотом произнес Вакс. – В этом ты прав.

Уэйн открыл глаза.

– Деркель, которого ты убил, – продолжил Вакс, – не воскреснет. Тут ты ничего не изменишь. Сколько бы добрых дел ни совершил, прощения не заработаешь.

Уэйн отвернулся. Ему стало дурно – и не только от накопления здоровья.

– Вакс, я знаю, что сам попросил не утешать меня. Но слушать нотации мне тоже неохота.

– К счастью, – сказал Вакс, – тебе и не нужно прощение.

– А вот это уже чушь какая-то.

– Не чушь. – Вакс наклонился и указал на Уэйна бутылкой. – Уэйн, ты бы сделал это снова, будь у тебя такая возможность? Ограбил бы человека из-за мелочи и застрелил бы, когда дело приняло дурной оборот?

– Что? Конечно нет!

– Ну вот. – Вакс откинулся назад. – Значит, прощение тебе не нужно. Ты уже не тот, кто застрелил Деркеля. Тот человек… ну, умер. Зарыт под шестью футами глины и камня, которые заменяют землю в Дикоземье. Ты уже давно не он.

– Сомневаюсь, что это так работает, – ответил Уэйн.

– Почему нет? – Вакс сделал новый глоток. – Если люди не в состоянии меняться, то для чего мы стараемся? Уэйн, если ты неисправим, значит и мы все неисправимы. В таком случае за любой неправильный поступок нужно сразу расстреливать, потому что человек все равно не изменится. Чего с ним морочиться?

– Это несправедливо.

– Это ты несправедлив по отношению к себе. Уэйн, я наблюдал за тобой. Ты стал моим помощником не потому, что хотел отпущения грехов. Ты сражаешься со мной бок о бок не потому, что ищешь прощения. Ты делаешь это, потому что изменился. Потому что хочешь сделать мир лучше.

– А если это не так? – возразил Уэйн. – Вакс, ты же не знаешь, о чем я на самом деле думаю. Может, я насквозь гнилой и подлый? Подумай, как рьяно я всегда лезу в драку. Вдруг я такой, потому что ищу любой возможности подраться и убить кого-нибудь? Может, мне это нравится?

– Нет. – Вакс допил пиво и протянул бутылку, держа за горлышко двумя пальцами. – Уэйн, меня не проведешь. Я знаю тебя как облупленного. И уважаю тебя. Восхищаюсь тобой. Иногда я чувствую, что мне никогда не стать таким хорошим человеком, как ты.

– Постой. – Уэйн насторожился и прищурился. – Ты это серьезно?

– Еще как.

– Дружище, я ведь сегодня целый дом сжег. Ладно бы школу, их-то можно сжигать за милую душу. А это большое важное здание.

– Ну и что ты сделал потом? – спросил Вакс. – Сбежал сразу после того, как бросил спичку?

Уэйн пожал плечами.

– Нет, ты всех вывел из дома, – сказал Вакс. – Ты специально попросил людей постучать во все двери и убедиться, что никто не заперт внутри. Ты совершил поджог по необходимости, но удостоверился… – Вакс задумался, проверил, действительно ли пуста бутылка, и с серьезным видом посмотрел на Уэйна. – Уэйн. Школы нельзя сжигать. Даже если один раз пришлось, это не значит, что так правильно.

– Нет, подожди. – Уэйн прикончил свое пиво. – У меня все схвачено. Школы созданы для того, чтобы их жечь. Представь себя в детстве. Вот просыпаешься ты утром, а школы нет. Да это ж лучший ржавый день на свете!

Вакс тяжело вздохнул.

– Мне кажется, – продолжил Уэйн, – именно поэтому в городе открываются все новые и новые школы. Видел, сколько их теперь? Правительство строит их про запас, на случай, если нужно будет порадовать детишек. Тогда они возьмут и сожгут их.

Вакс внимательно за ним наблюдал. Уэйн улыбался и подмигивал, намекая, что это все – шутливые фантазии.

– С тобой никогда не знаешь… – начал Вакс, откинувшись.

– В том-то и загвоздка, а? – перебил Уэйн. – Я столько всего ужасного делаю! Ранетт сказала, что я зря хожу к дочке Деркеля. Мол, это худшее, что можно придумать. Я столько лет заставлял ее страдать, сам того не осознавая!

– Тебя это тревожит? – спросил Вакс.

– Еще бы!

– Вот и доказательство. – Вакс наклонился к нему. – Значит, ты хороший человек.

– Дружище, вот бы я еще никогда ничего не портил. Мне бы вообще цены не было. А так я до сих пор утаскиваю чужие вещи, даже если они не принадлежат моим друзьям. Задумываюсь об этом лишь потом. Говорю себе: а что, если тот мужик дорожил своим портсигаром?

– Уэйн, ты портишь гораздо меньше, чем исправляешь. Не отрицай. Ты хороший человек.

Уэйн умолк. Потому что… потому что любил Вакса. Доверял Ваксу. Вакс всегда оказывался прав.

Может быть, он прав и на этот раз?

– Уэйн, хватит выкапывать труп прежнего себя, – сказал Вакс. – Не нужно его всем показывать. Пусть себе лежит спокойно. Задумайся о том, кто ты есть, а не о том, кем ты был. Это урок, который я усвоил за последние годы. И мне сразу стало легче.

Гм. Дежурные фразы. Ему легко говорить. Но Вакс никогда не тратил слов попусту. Никогда. Он говорил то, во что действительно верил.

Может… может, и впрямь пришло время похоронить тот труп. Ржавь, таскать его с каждым днем становилось все тяжелее. Какова была бы жизнь без этого груза? Возможно, в глубине души Уэйн уже давным-давно к этому готов. Он перестал дрожать, когда в его руках оказывалось огнестрельное оружие. Его душа ждала перемен. Но мог ли их допустить его разум?

Он окинул взглядом город. В висках продолжало стучать. Внизу проносились машины, символы нового мира, а новомодные здания отбрасывали длинные тени в лучах заходящего солнца. Весь Бассейн менялся.

Почему Уэйн не менялся с ним заодно?

Он прекратил запасать здоровье. По правде говоря, много запасти и не вышло. Но в голове прояснилось, боль отступила.

– Ладно, – сказал он, садясь ровно. – Вакс, давай разделаемся с этой загадкой. У меня весь день было дурное чувство, что мы идем по следу, который давным-давно остыл.

– Согласен. – Вакс подтянул к себе две походные сумки. – Посмотри. Это Стерис для нас собрала. – Он придвинул одну к Уэйну. Это была сумка с боеприпасами, которую он ранее припрятал на крыше.

Уэйн взял ее и расстегнул, пока Вакс доставал из другой какие-то бумаги. Рекламный щит подсвечивали прожекторы, чтобы его видели даже ночью, и рядом с ним было удобно читать. Гм. Может, Вакс неспроста выбрал это место.

Уэйн принялся пересчитывать патроны, отсортированные по мешочкам.

– Значит, – сказал он, – они испытывали летающую бомбу над океаном?

– Только пусковое устройство. – Вакс зашелестел бумагой. – Без бомбы. Слишком опасно. Да и бомба еще была не готова. У меня тут ее чертежи. До недавней поры им не удавалось создать достаточно мощную батарею, чтобы сделать ее движимой.

– Но в итоге они додумались?

– К сожалению. – Он передал Уэйну чертеж, как будто тот мог в нем что-то понять. – Взгляни. Батарею они сделали, но бомба стала чересчур громоздкой. Теперь они бьются над новой задачей. У них есть ракеты, способные пролететь тридцать-сорок миль, но не с таким грузом. – Он перелистал еще несколько страниц и передал один листок Уэйну. – Это блокировщик. Крайне хитрый. Он предназначен, чтобы не допустить обезвреживания бомбы. А вот чертеж большой ракеты. Возможно, это их последний шанс на успех, но есть опасения, что и эта ракета не долетит… и разорвется не над Эленделем, а над Билмингом или другими городами.

Уэйн фыркнул и сложил бумаги в карман. Затем, порывшись в сумке, обнаружил сэндвич.

– Ни фига себе! – воскликнул он, разворачивая. Копченая говядина? Вдвойне ни фига себе. – Молодец, что не послушал меня и остался с этой женщиной. Она просто находка.

Вакс подозрительно посмотрел на него.

– Ну, я признаю, что ошибался на ее счет. – Уэйн достал второй сэндвич и бросил Ваксу. – Я плохо разбираюсь в людях. Наверное, даже в себе.

Вакс улыбнулся и вонзил зубы в сэндвич. Уэйн последовал его примеру и лишь тогда осознал, как голоден был. Разделавшись с сэндвичем, запил – к сожалению, простой водой. Ему хотелось еще пива. Но впереди было много дел. Одной бутылки достаточно, чтобы расслабиться. Больше – уже опасно.

Уэйн достал запасную метапамять для Вакса, заполненную до отказа, и передал. За ней последовал чехол со склянками с металлическими хлопьями. Восемь уже опустели, столько же осталось.