Брендон Сандерсон – Талант под прикрытием (страница 8)

– Вот в том-то и тайна, парень, – вздохнул дед Смедри, забирая у меня книжечку. – Как ты думаешь, почему за многие столетия попыток ни одной живой душе так и не удалось взломать этот код? Инкарнаты – народ, писавший на этом языке, – владели невероятными диковинами. К сожалению, написанного ими никто не может прочесть. А сами инкарнаты вымерли много веков назад.

Я наморщил лоб, силясь переварить эту новую информацию. Дедушка Смедри тем временем встал и отошел прочь от черного ящика. И вот что странно: разбитая стенка немедленно начала плавиться и вскоре вновь заблестела гладким стеклом.

Я аж попятился. Потом поднял руку и сдвинул с глаз очки. Ящик стоял у стены все такой же целенький, словно и не у него только что разлетелась в мелкие дребезги передняя стенка.

– Самовосстанавливающееся стекло, – пояснил дедушка Смедри, указывая в ту сторону. – Только окулятор может его разбить. Но стоит ему отойти на достаточное расстояние, как стекло принимает свою первоначальную форму. Несравненные сейфы, скажу тебе, получаются… При правильном использовании оно даже крепче строительного стекла!

Я снова нацепил очки.

– Ты вот что скажи, парень. – Дедушка Смедри положил руку мне на плечо. – Зачем ты спалил кухню своих приемных родителей?

Я даже вздрогнул. Вот уж не ждал, что он спросит об этом!

– Откуда вы знаете?

– Как откуда? Я же окулятор!

Я недоуменно свел брови.

– Так зачем? – повторил он.

– Несчастный случай, – проворчал я.

– Ой ли?

Я отвел глаза, испытывая необъяснимый стыд. «Ну конечно, это вышло случайно! С какой бы стати мне делать это нарочно?»

Дедушка Смедри внимательно смотрел на меня.

– Ты обладаешь талантом к порче вещей, – сказал он. – По крайней мере, сам так говоришь. Тем не менее поджечь занавески и закоптить кухню дымом – как-то мало это напоминает применение таланта такого уровня. Тем более что ты дал огню погореть некоторое время, вместо того чтобы затушить его сразу. Это уже называется не порчей, а разрушением.

– Я не разрушаю, – проговорил я тихо.

– Так почему? – спросил дед.

Я пожал плечами. На что он пытался намекнуть? Он что, думал, мне нравилось ломать все, что попадало в руки? И каждые несколько месяцев переезжать в новую семью?..

У меня создавалось впечатление, что всякий раз, когда я уже был готов кого-нибудь полюбить, – вот тут-то они и решали, что мой так называемый талант их уже слишком достал.

Я вдруг почувствовал себя невыносимо одиноким, но сумел загнать это чувство поглубже.

– Ну ясно, – сказал дедушка Смедри. – Ответа, похоже, я не дождусь. Но хоть поудивляться можно? Не пойму, зачем мальчику разносить дом таких славных людей. Тут, право, попахивает извращением Таланта. Да, именно так.

Я не ответил. Дедушка Смедри улыбнулся мне, потом поправил галстук и сверился с наручными часами.

– Горбатые Гринсы, да мы же опаздываем! Синг!.. Квентин!..

– Готовы, дядюшка, – отозвался голос из коридора.

– Ну и отлично, – сказал дедуля. – Идем, мальчик мой. Пора представить тебя родне!

Глава 4

Тихоземцы, позвольте пожать вам руку за то, что читаете эту книгу. Я вполне представляю, через что вам пришлось пройти, чтобы заполучить ее. Вряд ли вам ее посоветовал какой-нибудь Библиотекарь. Еще бы – при тех-то разоблачениях этой секты, которые она содержит!

А если совсем честно, у меня такое ощущение, что ее не рекомендуют к чтению не только Библиотекари. Она для этого слишком интересна. Вам кто-нибудь когда-нибудь советовал прочесть ту или иную книгу? Быть может, друзья, учителя или родители что-нибудь подсовывали с комментарием, мол, ты просто обязан это прочесть? И эти книги, скорее всего, объявлялись нужными и важными, что в переводе на общедоступный язык означает, что они непроходимо скучны (синонимами скучной книги могут являться также эпитеты типа «очень умная» и «заставляющая задуматься»).

Если в подобных творениях присутствует мальчишка, вряд ли он отправится сражаться с Библиотекарями, бумажными монстрами и одноглазыми Темными окуляторами. Скорее всего, он вообще никуда не отправится и не станет наживать себе врагов. У него вместо этого собачка помрет. Или, если «умная» книга классом повыше, – мама скончается. А совсем уже высший пилотаж – когда испускают дух и собака, и мать.

Такое впечатление, что большинство авторов имеют здоровенный зуб против собак и мамаш.

Я в этой книге не лишусь ни собаки, ни матери. У меня подобные истории уже вот где сидят. По моему скромному убеждению, все эти надуманные побасенки, где мальчишки живут в горах, семейства трудятся на фермах и при этом еще некоторым боком присутствует Великая депрессия[3], способствуют разжижению мозгов. Так вот, с целью противостоять подобному оболваниванию я и написал томик, который вы сейчас держите в руках. В нем – история из жизни, без выдумок и вранья.

Надеюсь, она поможет вам выработать трезвый взгляд на окружающий мир.

Короче, когда вам попытаются втюхать книжонку, обложка которой украшена блескучей нашлепкой престижной премии, – храните вежливость и достоинство, но постарайтесь твердо отклонить подобные поползновения, сообщив гражданину, что фэнтези вы не читаете принципиально, предпочитая реалистическую литературу. После чего возвращайтесь к моему произведению, чтобы углубиться в изучение культа злых Библиотекарей – тайных правителей мира!

– Познакомься, – дедушка указывал мне на здоровяка по имени Пой, – это твой двоюродный брат Пой Синг-Синг Смедри. Большой специалист по старинному оружию!

Пой Синг-Синг скромно кивнул. Он успел сменить древний камзол на нечто вроде кимоно, но темных очков так и не снял. Кимоно было шелковое, глубокого и красивого синего цвета. Сидело оно на нем как влитое, но… все в целом оставляло впечатление некоей неправильности. И дело было даже не в том, что кимоно ну никак не назовешь самой обычной одеждой для американской улицы. Может, так казалось оттого, что богатырская грудь Синга стремилась раздвинуть полы шелкового балахона, а широкий пояс прятался под выпуклостью обширного живота?

– Рад встрече, Синг… Синг, – сказал я.

– Зови меня просто Пой, – ответил верзила.

– Спроси, что у него за талант, – шепотом подсказал дедушка.

– Ой, да, – спохватился я. – Какой у тебя талант, Пой?

– Я здорово спотыкаюсь и падаю, – был гордый ответ.

Я невольно моргнул:

– Ничего себе талант…

– Знаю, он не такой грандиозный, как у некоторых, – потупился Пой. – Однако мне хватает.

– А… кимоно зачем? – спросил я.

– Мы с твоим дедушкой происходим из разных королевств, – ответил Синг-Синг. – Я из Мокии, а они с Квентином из Налхаллы.

– Ага, – кивнул я. – Ну и что из этого следует?

– А то, что моя маскировочная одежда обязана отличаться от вашей, – объяснил Пой. – Это поможет мне привлечь как можно меньше внимания. Если я буду выглядеть как иностранец, здесь, в Америке, меня практически перестанут замечать.

Я некоторое время молчал.

– Ну… допустим, – проговорил я наконец.

– Все очень разумно, можешь поверить мне на слово, – сказал дедушка Смедри. – Мы все тщательно изучили. – Он повернулся и указал на второго мужчину. – А это еще один твой двоюродный брат Квентин[4] Смедри, прошу любить и жаловать.

Квентин Смедри был невысок ростом и жилист. Он был облачен в смокинг наподобие дедова, плюс темно-красная гвоздика в петлице. У него были черные волосы и бледная кожа, усеянная веснушками. Как и Синг-Синг, он выглядел лет этак на тридцать.

– Привет юным окуляторам, – сказал Квентин, разглядывая меня сквозь темные стекла. – Весьма польщен.

Я поинтересовался, не дожидаясь подсказки:

– А твой талант в чем состоит?

– Я порой изрекаю нечто совершенно бессмысленное.

Я не удержался и заметил:

– По мне, этим талантом обладают все, кто здесь находится.

Никто не засмеялся. Как правило, мои шутки с трудом доходят до уроженцев Свободных Королевств.

– А еще, – добавил дедушка Смедри, – Квентин у нас до ужаса вкрадчивый.

– Отпад, – сказал я. – А ко всему прочему вы еще и эти… окуляторы?

– Да нет, конечно же нет! – ответил Синг-Синг. – Мы же двоюродные родичи Смедри. Куда нам до наследников по прямой.

– Ты обратил внимание на очки? – осведомился дедуля. – Они носят линзы воина. Это практически единственная разновидность очков, которую могут надевать не-окуляторы.

– Э-э… ну да, – сказал я. – Ясное дело, обратил. И на смокинги обратил. Наверно, есть веская причина, почему вы так одеваетесь? Я к тому, что, если мы отправимся в подобном прикиде, на нас же все зенки вылупят?

Синг-Синг потер подбородок.