Брендон Сандерсон – Талант под прикрытием (страница 17)
Стекляшек было две, он щелкнул по обеим, и в обеих начал перемещаться песок. Одни часы он вручил мне. Песок сыпался медленно и равномерно, причем вне зависимости от того, какой стороной кверху я их держал. «Во до чего наука дошла!» – подумалось мне. Я всегда хотел обзавестись волшебными часами наподобие этих.
Нет, вру. Но знай я, что подобные часы существуют, я бы точно их захотел. А кто бы на моем месте не захотел?
Впрочем, я понимаю, что жителей Свободных Королевств может оскорбить упоминание о волшебстве применительно к этим часам. У них, извините, странноватые понятия о том, что считается волшебным, а что нет. К примеру, окуляторское могущество и таланты Смедри определенно считаются волшебством, потому что доступны лишь ограниченному кругу людей. А вот песочные часы, силиматические машины, очки Синга или курточка Бастилии – это для всех. Соответственно, это не волшебство, а технология. Железная логика!
Ладно, я уже боюсь окончательно запудрить вам мозги. С другой стороны, вам вполне хватит ума во всем разобраться. А если не хватит – дождитесь главы пятнадцатой, я вам таких гадостей наговорю.
– Через час встречаемся здесь же, – сказал дедушка Смедри. – Если промедлим, угодим на закрытие. Это значит, что возвратятся к вечерней поверке все Библиотекари, которые сейчас ушли на патрулирование. И тогда мы влипнем как следует. Так. Со мной пойдет Квентин, а Синг и Бастилия – с Алькатрасом.
– Но… – начала было Бастилия.
– Нет, – перебил дедушка Смедри. – Ты идешь с ним, Бастилия. Это приказ.
– Но я же твой рыцарь, – все-таки возразила она.
– Верно, – ответил дедушка Смедри. – Но ты давала клятву защищать всех Смедри, в особенности окуляторов. А парнишке ты сейчас будешь нужнее, чем мне.
Бастилия тихо зашипела, однако сдалась. Что до меня – я просто не знал, радоваться или сердиться.
– Вы трое обследуете этот этаж, потом подниметесь на следующий, – вполголоса распоряжался дедушка Смедри. – Мы с Квентином пойдем сразу на третий.
– Но, – снова встряла Бастилия, – Темный окулятор был замечен именно там, наверху!
– Там его логово, – поправил старик. – Аура очень яркая, потому что он проводит там много времени. Ты, Алькатрас, вероятно, сможешь засечь его собственную ауру, если он окажется поблизости, только вряд ли это будет раннее предупреждение. В общем, старайтесь действовать тихо и незаметно. Всем все ясно?
Я молча кивнул.
Дед Смедри шагнул вплотную ко мне и тихо предостерег:
– Если в самом деле столкнешься с ним, мальчик, ни в коем случае не снимай окуляторских линз. При верном использовании они способны предохранить тебя от вражеских Линз.
Я спросил:
– При верном – это как?
– Просто так этого не объяснить, парень, все дело в практике, – вздохнул дедушка Смедри. – А на это у нас, увы, нет времени. Будем надеяться, до этого все-таки не дойдет. Постарайся держаться подальше от комнат с черным сиянием, хорошо?
Я снова кивнул. А что еще оставалось?
– Ну что ж, приступим! – обратился дедушка Смедри ко всей группе. – Библиотекари целую вечность будут разбирать бардак у себя в вестибюле. Если нам повезет, они эту дверь заметят только после нашего ухода. У нас целый час времени. Приступим же! Не то опоздаем!
С этими словами дедушка Смедри сделал «налево кругом» и зашагал вдаль по пустому белому коридору.
Квентин сделал нам ручкой.
– Рутабага! – сказал он. – Огонь над наследием!
И помчался догонять седовласого Окулятора.
Синг с Бастилией повернулись ко мне.
«Эге, – подумалось мне, – это что ж получается, я вроде за главного?!»
Дед Смедри хотя и говорил, что вторую группу придется вести именно мне, то есть удивляться я вроде не должен был, а все равно ощущение оказалось, мягко говоря, острое.
Тут надо пояснить, что я, вообще-то, не из тех людей, кого постоянно назначают ответственным за что-либо. Подобного рода должности обычно достаются улыбчивым ребятам, которые охотно отвечают на вопросы, раздают бесплатные яблоки и все такое прочее. Мальчиков, у которых вечно рушатся парты, которых обвиняют в дурацких шуточках над товарищами (оттого что у них в руках остаются ручки от дверей школьного туалета), из-за которых у одноклассника, стоящего возле доски, вдруг падают штанишки, – таких мальчиков редко ставят кем-либо руководить.
Чтобы вы знали: падение тех штанов получилось у меня абсолютно ненамеренно, и с тех пор я так и не смог этого повторить. Вот.
– Ну что ж, – сказал я, – пошли, наверное, вон туда…
И я указал в сторону, противоположную той, куда скрылся дед Смедри.
– Ты так думаешь? – хмуро осведомилась Бастилия. Она вернула Синг-Сингу его торбу и вытащила из кармана курточки темные очки. «Линзы воина, – сообразил я. – Так они их, кажется, называют».
И Бастилия двинулась по коридору, закинув свою сумочку на плечо.
Я невольно задался вопросом: «А если бы я приказал ей развернуться и пойти следом за дедом и Квентином? Интересно, послушалась бы она?» Поразмыслив, я пришел к выводу: пожалуй, лучше не проверять.
– Слышь, Алькатрас, – обратился ко мне Синг, когда мы уже шли за Бастилией. – Не пояснишь, что бы значила эта обмотка у меня на ноге?
Я посмотрел вниз:
– Повязка, ты хочешь сказать?
– Ух ты, – воскликнул Синг, – так это повязка? Первая помощь – так, кажется, это у вас называется?
– Ну конечно, – ответил я. – А чего бы еще ради вот так тебе щиколотку заматывать?
Синг внимательно смотрел на свою ногу.
– Ну, не знаю, – проговорил он наконец. – Я было понадеялся, что это какой-то ритуал… мм… предварительного ухаживания…
– Нет, – сказал я. – Не надейся.
– Очень печально, – вздохнул Синг. – Она была такая хорошенькая…
– Нашел о чем размышлять, – сказал я. – Выбрал времечко. Между прочим, ты вроде антрополог? И что, тебе позволено иметь дело с «туземцами», которых ты изучаешь?
– Позволено? – удивился Синг. – Ну конечно позволено! И вообще мы здесь ровно затем, чтобы иметь дело и вмешиваться! Ведь, в конце концов, наша цель – свержение власти Библиотекарей в Тихоземье!
Я спросил:
– А почему бы вам не оставить других людей в покое и просто не жить своей жизнью?
Некоторое время Синг взирал на меня в немом изумлении.
– Алькатрас, – сказал он затем, – но ведь тихоземцы порабощены! Их держат в неведении, их вынуждают довольствоваться самыми примитивными технологиями! А кроме того, не сидеть же нам сложа руки! В Конклаве Королей и так уже мало-помалу начинаются разговоры о капитуляции… Ну подумай – сложить оружие и сдаться Библиотекарям! – Он тряхнул головой. – Я рад, что еще есть люди вроде твоего деда, борцы, стремящиеся перенести войну на вражескую территорию! Нет ничего хуже, чем сидеть и смотреть, как у тебя отбирают твою собственную страну.
Бастилия, шагавшая впереди, оглянулась и наградила нас мрачно-яростным взглядом.
– Валяйте, треплитесь, – рявкнула она. – Может, еще хором споете? А то, чего доброго, Библиотекари, засевшие где-нибудь впереди, нашего приближения не услышат.
Синг смущенно потупился, и дальше мы шли молча. Хотя, должен сознаться, некая часть меня из чувства противоречия готова была громко заорать: «Так что, Бастилия, ты там говоришь?» Вот она, мрачная, скверная, жуткая сторона сарказма. Любуйтесь…
Ну не забавно ли?
Конечно, я не заорал. Я молча топал вперед и размышлял о словах Синга. В особенности о том, что Библиотекари вынуждали тихоземцев довольствоваться «наиболее примитивными» технологиями. Это наши-то автомобили и пистолеты для них «примитивные»?.. Никакие они не примитивные, они… это то, к чему я привык. А привык я, подрастая в Америке, к тому, что все кругом меня – все, что я имел или видел вокруг, – было самым новым, самым продвинутым. В масштабах целого мира.
Прикиньте, каково после этого налететь на ребят, для которых вся наша цивилизация – что-то типа дикарской культуры? Ну как тут не ощетиниться и не начать бурчать, мол, а сами-то вы так ли уж хороши?.. Я и начал бы, да вот беда – я уже насмотрелся на их умненькие машины, на очки, сквозь которые видны отпечатки следов, на рыцарей в латах. Все это, так или иначе, превосходило известные мне реалии. (Особенно рыцари – круто же, блин!..)
Короче, я начал медленно и с трудом, но смиряться и осознавать, что наша страна была не настолько уж «впереди планеты всей», как я привык думать.
Согласитесь, чувство довольно-таки унизительное.
Надеюсь, вам никогда не придется испытать подобное.
Просто потому, что смирение – не настолько приятная штука, как кое-кто утверждает. Мало ли кто хвалит рыбу и спаржу, но при ближайшем рассмотрении может выясниться, что не так-то они и хороши.
По крайней мере, лично для меня черствость, наглость и эгоизм до сих пор неизменно оказывались гораздо выгоднее смирения.
Я ведь, кажется, упоминал уже, что не больно-то хороший я человек?..
Ну так вот. Наша маленькая группа, по-прежнему возглавляемая Бастилией, добралась до самого конца коридора. Тут Бастилия остановилась, предостерегающе подняла руку и заглянула за угол. Потом двинулась дальше, приглушенно топая по ковру сандалиями на толстой платформе. Мы с Сингом последовали за ней.
Комната, в которой мы оказались, была заполнена книгами.
В самом прямом смысле – заполнена.