Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 3)

– Ренальд, может, и тебе на север отправиться захочется. Тогда бери с собой все, что только сможешь. – Кузнец помолчал, потом сказал: – Как инструмент в руках держать, ты знаешь, и с работой по металлу справишься. Так что возьми свои лучшие косы и сделай из них алебарды. Две лучшие косы – не жадничай, не бери что-то похуже. Возьми самые лучшие, потому что это оружие тебе придется пустить в дело.

Ренальд нахмурился:

– Откуда ты знаешь, что там собирается армия? Тулин, чтоб мне сгореть, какой из меня солдат!

Тулин продолжал, словно бы не слышал слов Ренальда:

– Алебардой можно стащить всадника с лошади и прикончить его. И вот что еще я подумал: может, из лучшей косы из оставшихся тебе стоит смастерить пару мечей.

– Да я и не знаю, как мечи делать! Да коли о мечах речь, то и пользоваться мечом не умею!

– Научишься, – промолвил Тулин, повернув голову и устремив взор на север. – Нужны будут все, Ренальд. Все. Ты придешь к нам. – Он оглянулся на Ренальда. – А меч ковать – нехитрое дело. Берешь лезвие косы и выпрямляешь, потом подбираешь деревяшку и делаешь из нее гарду, чтобы вражеский меч, скользнув по твоему клинку, не отсек тебе руку. Так что ничего хитрого – по большей части делаешь то, что уже и так умеешь.

Ренальд заморгал. Задавать вопросы он перестал, но в голове кружилось множество мыслей. Они сбивались в кучу, словно домашний скот, стремящийся выбраться из загона через единственные ворота.

– Уведи всю свою скотину, Ренальд, – сказал Тулин. – Или сам ее съешь, или своих людей мясом накормишь, да и молока тебе тоже захочется. А если сам скотину под нож не пустишь, то наверняка найдутся люди, кому можно будет продать говядину или баранину. С едой скоро будет туго, вон как все портится, а припасенное на зиму к концу подходит. Забирай всё, что сможешь. Сушеные бобы, засушенные фрукты, всё.

Ренальд привалился спиной к створке ворот. Колени у него вдруг подогнулись, и силы будто покинули его. В конце концов он сумел выдавить из себя вопрос:

– Почему?

Тулин помешкал, потом сделал шаг от фургона и вновь положил ладонь Ренальду на плечо.

– Извини, коли я слишком резок. У меня… ну, ты же знаешь, Ренальд, каков я в речах. Я не знаю, что такое эта гроза. Но я знаю, что она значит. Я никогда не держал в руке меча, но мой отец сражался в Айильскую войну. Я родом из Порубежья. И эта гроза означает, Ренальд, что конец близится. А когда наступит это время, нам нужно быть там. – Он умолк, потом повернулся и посмотрел на север, глядя на громоздящиеся тучи так, как подручный на ферме мог бы глядеть на обнаруженную посреди поля ядовитую змею. – Да хранит нас Свет, дружище. Нам нужно там быть.

И с этими словами Тулин опустил руку, повернулся и снова забрался в фургон. Ренальд смотрел, как повозка тронулась с места, как следом за нею потянулась домашняя скотина. И Ренальд еще долго провожал взглядом удалявшийся на север фургон. У него было такое чувство, будто все тело охватывает онемение.

Прогрохотал отдаленный гром – словно бы где-то за холмами щелкнул огромный кнут.

Дверь дома открылась и закрылась. К Ренальду подошла Ауэйн, ее седые волосы были зачесаны на затылке в пучок. Седина давно уже припорошила ее волосы; она рано поседела, но Ренальду всегда нравился их цвет. Даже не серо-седой, а серебристый. Такой же оттенок, как у тех туч.

– Это был Тулин? – спросила Ауэйн, высматривая фургон в клубах поднятой колесами и копытами пыли. Над дорогой одиноко кружилось черное куриное перо.

– Да.

– Так и уехал? Даже не задержался, чтобы поболтать с тобой?

Ренальд отрицательно покачал головой.

– О, Галлана яйца прислала! – Ауэйн взяла корзинку и принялась перекладывать яйца из нее себе в передник. – Она такая милая! Не уноси потом корзинку, оставь где-нибудь тут. Она кого-нибудь наверняка за нею пришлет.

Ренальд же продолжал смотреть на север.

– Ренальд! – окликнула мужа Ауэйн. – Что застыл, как старый пень? О чем задумался?

– Она начистила для тебя кастрюли, – произнес он. – Те, которые с медным дном. Оставила их у себя на кухонном столе. Сказала, если хочешь, забирай себе.

Ауэйн замолчала. Потом до слуха Ренальда донесся какой-то треск, и он оглянулся через плечо. Ауэйн не удержала ослабевшими вдруг пальцами яйца в фартуке, и некоторые с отчетливым треском попадали наземь.

Поразительно спокойным голосом Ауэйн спросила:

– Она еще что-нибудь сказала?

Ренальд почесал голову – волос на ней оставалось уже совсем мало.

– Она сказала, что надвигается гроза и что они отправляются на север. Тулин сказал, что и нам тоже туда двигаться надо бы.

Какое-то время фермер с женой стояли молча. Ауэйн крепко сжала край фартука, приподняв повыше, чтобы уберечь яйца от падения. На разбившиеся она даже и не взглянула. Ауэйн не сводила взора с горизонта на севере.

Ренальд обернулся. Гроза будто снова одним прыжком оказалась рядом. И тучи выглядели как-то даже темнее.

– Думаю, Ренальд, нам лучше к ним прислушаться, – заметила Ауэйн. – Я… Пойду-ка разберусь, что нужно будет с собой из дому взять. А ты можешь пока мужчин собрать. Тулин с Галланой не сказали, долго ли нас не будет?

– Нет, – отозвался Ренальд. – Они даже почему не сказали. Только то, что нам нужно из-за грозы идти на север. И… и еще – что это конец.

Ауэйн резко и коротко вдохнула:

– Ну, ты просто созови мужчин. О доме я позабочусь.

Она поспешила в дом, и Ренальд вынужден был отвернуться от грозовых туч. Обойдя вокруг дома, он вошел в амбар и подозвал к себе работавших там мужчин – всех, как один, крепких и сильных. Сыновья Ренальда пытали счастья вдали от отчего дома, но к своим шести работникам он относился почти что по-родственному, как к приемным детям. Мерк, Фавидан, Риннин, Вешир и Адамад окружили хозяина. До сих пор не пришедший в себя окончательно, Ренальд отослал двоих из них за домашней скотиной, двум другим поручил уложить в мешки и корзины зерно и съестные припасы, что еще оставались после зимы, а последнего отправил за Гелени, который ушел в деревню за новыми семенами – на тот случай, если их посевы не взойдут.

Пятеро работников разбежались в разные стороны. Ренальд постоял пару минут во дворе фермы, а затем сходил в сарай и выкатил на солнечный свет небольшую легкую кузню. Здесь была не одна наковальня, это была пусть и маленькая, но настоящая передвижная кузня, установленная на раме с колесиками, – ведь не станешь же работать с кузнечным горном в амбаре! От малейшей искры вмиг вспыхнет мучная пыль. Ренальд взялся за ручки и откатил кузню в дальнюю часть двора, в огороженный и выложенный добрым кирпичом уголок, – тут, когда выпадала нужда, он обычно всяким мелким ремонтом занимался.

Через час в горне уже билось жаркое пламя. Мастерством Ренальд намного уступал Тулину, но благодаря отцу знал: если хоть немного владеешь кузнечным ремеслом, то для тебя это громадный плюс. Нередко бывает так, что фермер не может позволить себе такую роскошь, как на несколько часов съездить в городок, чтобы починить сломанную дверную петлю.

Тучи по-прежнему клубились вдалеке. Ренальд, направившись от кузни в сарай, старался на них не смотреть. От этих туч у него возникало такое чувство, будто кто-то все время заглядывает ему через плечо.

Солнечный свет, пробивавшийся в сарай через щели в стенах, полосами расчерчивал сеновал и припорошенный пылью пол. Этот сарай Ренальд выстроил с четверть века назад своими руками. Он давно хотел заменить покоробившиеся и разошедшиеся доски крыши, но теперь на починку нет времени.

Со стены, где висели инструменты, он собрался было снять одну хорошую косу, но замер в задумчивости. Потом, сделав глубокий вдох, Ренальд взял самую лучшую из своих кос. Вернувшись к горну, он сбил железное лезвие с деревянной рукоятки.

Когда Ренальд отставил в сторону длинную деревяшку, на дворе, ведя за собой пару коз, появился Вешир – самый старший из работников. Увидев хозяина у кузни и снятую с черенка стальную косу, он помрачнел. Вешир привязал коз к столбу и поспешил к Ренальду, однако ничего не сказал.

Как делается алебарда? Тулин сказал, что ею хорошо сбрасывать всадников с лошадей. Что ж, значит, надо будет насадить клинок на древко подлиннее и попрямее, из доброго ясеня. Конец древка должен заходить за пятку клинка, а тому нужно придать форму копейного наконечника. Вдобавок древко у клинка надо бы укрепить, обив полосой тонкой жести. Понадобится разогреть косу и в нижней части отбить металл, выковав там крюк, которым можно стащить человека с лошади, одновременно нанося резаные раны. Ренальд сунул клинок косы в раскаленные угли, надел кожаный фартук и стал возиться с завязками.

Стоявший рядом Вешир молча наблюдал за Ренальдом, а потом подошел и, взяв его за локоть, спросил:

– Ренальд, что мы делаем?

Ренальд высвободил руку и ответил:

– Мы собираемся на север. Надвигается гроза, и мы отправляемся на север.

– Уйти на север? Просто из-за грозы? Что за безумие!

Почти то же самое Ренальд говорил Тулину. Пророкотал далекий гром.

Тулин был прав. Всходы… небо… Еда портится непонятно почему. Еще до разговора с Тулином Ренальд все понимал. Где-то в глубине души он уже все знал. Эта гроза не простая, она не пройдет бесследно, не кончится, пронесшись над головой. Нужно встать у нее на пути, сразиться с нею.