Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 16)
Кэтрин фыркнула в ответ, но худощавая Барасин колебалась, бросая через плечо взгляды на группу спешивших дальше по коридору Желтых сестер. Некоторые из них косились на Красных.
– В этом виновна не Амерлин, – заявила Кэтрин. – А твои глупые бунтарки и их предательство!
«Мои бунтарки? – подумала Эгвейн, мысленно улыбнувшись. – Значит, теперь ты называешь их „моими“, а не считаешь меня несчастной принятой, которой задурили голову? Это что-то новенькое».
– Разве мы свергли с престола прежнюю Амерлин? – спросила Эгвейн. – Разве мы заставили Стражей пойти друг против друга? Мы не сумели сдержать Дракона Возрожденного? Или мы избрали Амерлин, настолько жадную до власти, что она приказала построить для себя дворец? Ту, из-за которой едва ли не каждая сестра боится, что может оказаться следующей, кого лишат шали?
Кэтрин не ответила, видимо считая ниже своего достоинства вступать в спор с простой послушницей. Барасин до сих пор посматривала вслед Желтым сестрам. Глаза ее расширились, в них читалось беспокойство.
– Мне кажется, – промолвила Эгвейн, – Красные должны быть не защитницами Элайды, а ее самыми яростными критиками. Поскольку все наследие, что оставит после своего правления Элайда, достанется вам. Не забывайте об этом.
Кэтрин посмотрела на девушку, яростно сверкнув глазами, и Эгвейн подавила досаду. Наверное, последние слова были излишне откровенными.
– Вечером явишься к наставнице послушниц, дитя мое, – распорядилась Кэтрин, – и объяснишь, как ты продемонстрировала свое неуважение к сестрам и самой Амерлин.
Эгвейн промолчала. Зачем она тратит время, пытаясь убедить Красных?
Старая деревянная дверь с шумом захлопнулась, заставив девушку вздрогнуть и обернуться. Гобелены по обе стороны двери слегка колыхнулись и замерли. Только сейчас Эгвейн поняла, что, выйдя из кабинета наставницы послушниц, неплотно прикрыла дверь. Слышала ли их разговор Сильвиана?
Дальше тянуть было нельзя. Похоже, Алвиарин сегодня не появится. Где же она? Алвиарин всегда приходила для наказания сразу после того, как наставница послушниц заканчивала разбираться с Эгвейн. Девушка покачала головой и двинулась по коридору. Обе Красные сестры не отставали – теперь они находились при ней постоянно, смотрели и следили за ней, за исключением того времени, когда Эгвейн посещала для обучения апартаменты других Айя. Девушка старалась делать вид, будто это ее почетный эскорт, а не тюремщицы. И старалась не замечать, как болит спина.
Все говорило о том, что Эгвейн побеждала в своей войне против Элайды. За обедом она слышала, как послушницы шептались о том, что старания Элайды удержать в плену Ранда с треском провалились. Произошло это несколько месяцев назад, и случившееся должно было оставаться в тайне. А еще ходили слухи об Аша’манах, связавших узами сестер, которых послали их уничтожить. Об этом задании Элайды тоже никто не должен был знать. Эгвейн предприняла шаги, чтобы обитатели Башни узнали об этих неудачах и не забывали о них, как и о несправедливом обращении Элайды с Шимерин.
О чем бы ни сплетничали послушницы, мимо Айз Седай слухи пройти не могли. Да, Эгвейн побеждала. Но она начинала терять удовольствие, которое когда-то испытывала от осознания своей победы. Какая радость в том, чтобы видеть, как Айз Седай трещат по швам и расползаются, как старая ткань? Кто станет радоваться, что Тар Валон, величайший из великих городов, переполнен отбросами и подонками? Какую бы ненависть ни испытывала Эгвейн к Элайде, она не могла торжествовать оттого, что Престол Амерлин правит так бездарно.
И вот сегодня вечером она встретится с Элайдой лично. Эгвейн медленно шла по коридорам, сдерживая шаг, чтобы не прийти раньше времени. Как ей вести себя за ужином? За девять дней в Башне Элайду она видела лишь мельком. Встреча с этой женщиной опасна. Если Эгвейн оскорбит Амерлин-самозванку, хоть на волосок преступив черту, то ее, того гляди, просто-напросто и казнить могут. Но унижаться и пресмыкаться она не станет. Эгвейн ни за что не склонит голову перед Элайдой, даже если это будет стоить ей жизни.
Эгвейн свернула за угол и резко остановилась, едва не упав. Коридор оказался неожиданно перегорожен каменной стеной, которую украшала красочная мозаика с изображением древней Амерлин. Она восседала на богато украшенном золотом троне и, обращаясь к королям и королевам, в предостерегающем жесте простирала перед собой руку. Табличка внизу гласила, что тут изображена Карайган Маконар, положившая конец восстанию в Мосадорине. Мозаика была смутно знакома Эгвейн, – когда девушка в последний раз видела ее, та находилась на стене в библиотеке Башни. Однако в тот раз лицо Амерлин не представляло собой кровавой маски. И с потолочных балок не свисали мертвые тела.
Кэтрин, побледнев, застыла рядом с Эгвейн. Никто не хотел говорить о том, как неестественным и пугающим образом менялись местами помещения и коридоры Башни. Происходившие трансформации служили безмолвным напоминанием о том, насколько внутренние раздоры и борьба за власть незначительны по сравнению с намного более страшными бедами, которые угрожают миру. Эгвейн же впервые видела, как не только переместился коридор, но и изменилась сама картина. Это шевельнулся Темный, и сам Узор содрогнулся.
Эгвейн повернулась и широким шагом пошла прочь от перегородившей коридор мозаики. Сейчас она не может думать об этих проблемах. Любая уборка начинается с того, что нужно выбрать одно место и сначала навести порядок там. Она свое место выбрала. Нужно во что бы то ни стало вернуть Белой Башне целостность.
К сожалению, путь в обход займет гораздо больше времени. Эгвейн с неохотой ускорила шаг; являться раньше не стоило, но и опаздывать нельзя. Обе ее надсмотрщицы тоже спешили следом, шурша юбками. Им пришлось вернуться, пройдя обратно через несколько коридоров, и по пути Эгвейн заметила свернувшую за угол Алвиарин. Она шла торопливым шагом, понурившись и направляясь в сторону кабинета наставницы послушниц. Значит, она все-таки пришла за наказанием. Но что заставило ее задержаться?
Миновав еще два поворота и пролет холодной каменной лестницы, Эгвейн оказалась в той части Башни, которая была отведена Красной Айя. Сейчас здесь пролегал кратчайший путь к покоям Амерлин. На стенах висели гобелены различных оттенков красного, пол был выложен плитками кармазинового цвета. Женщины ступали по коридорам с одинаково строгим выражением на лицах, словно то было элементом некоей форменной одежды, и тщательно укутав плечи шалями. Здесь, в апартаментах собственной Айя, где Красные сестры должны чувствовать себя в безопасности, они настороженно и подозрительно косились даже на деловито снующих мимо слуг с эмблемой Пламени Тар Валона на груди. Эгвейн шагала по коридору, жалея, что ей приходится торопиться – спешка придает ей испуганный вид. Но тут уж ничего не поделаешь. Добравшись до центра Башни, она поднялась по нескольким лестничным пролетам и наконец достигла коридора, ведущего к покоям Амерлин.
Занятость уроками и поручениями не оставила ей времени обдумать, как вести себя с самозваной Амерлин. Именно эта женщина свергла Суан, это она схватила Ранда, это она привела Айз Седай на край гибели. Элайда должна узнать ее гнев, должна испытать стыд и унижение! Она…
Эгвейн остановилась перед вызолоченной дверью, ведущей в личные апартаменты Элайды. «Нет».
Она легко могла представить, что будет тогда. Разъяренная Элайда бросит ее в темницы в подземельях Башни. Какая в том польза? Нет, еще рано идти на открытое столкновение. Иначе за кратким мигом торжества последует сокрушительное поражение.
Но Света ради, она не склонится перед Элайдой! Никогда Амерлин так не поступала!
Нет… не так. Амерлин делает то, что от нее требуется. Что важнее? Белая Башня или гордость Эгвейн? Выиграть эту битву можно, только если позволить Элайде думать, будто она близка к победе. Нет… Нет, выиграть можно только тогда, если Элайда решит, что битвы нет вовсе. Это единственный способ.
Хватит ли у Эгвейн сил весь вечер держать себя в руках и обуздать свои речи? Она не была в этом уверена. Но ей нужно, чтобы после ужина Элайда полагала, будто все у нее в руках, будто Эгвейн приведена к покорности. Лучший способ добиться подобного результата и сохранить хоть какое-то достоинство – вообще ничего не говорить.
Молчание. Сегодня оно будет ее оружием. Укрепившись духом, Эгвейн постучала.
Первой неожиданностью стало то, что дверь ей открыла одна из Айз Седай. Разве у Элайды нет для этого слуг? Эгвейн не узнала сестру, но лишенное возраста лицо, сразу привлекавшее внимание, не оставляло места сомнениям. Стройная, но пышногрудая женщина была из Серой Айя, на что указывала бахрома ее шали. Золотисто-каштановые волосы спадали до середины спины, но во взгляде читалась затравленность, словно бы в последнее время она находилась под грузом огромного напряжения.
Элайда была внутри. Эгвейн задержалась на пороге, глядя в лицо соперницы впервые с тех пор, как покинула Белую Башню вместе с Найнив и Илэйн, отправившись выслеживать Черных Айя. Казалось, это поворотное событие случилось целую вечность тому назад. Красивая и статная, Элайда будто бы утратила часть присущей ей суровости. Она сидела с царственной осанкой и едва заметно улыбалась, словно какой-то шутке, понятной ей одной. Ее кресло было почти троном – красного и белого цветов, украшенное резьбой и позолотой. На столе лежал и второй столовый прибор – вероятно, для той самой незнакомой Эгвейн Серой сестры.