Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 13)
Ранд не мог думать о своем безумии. И о том, что с Семираг делала Кадсуане, он тоже думать не мог. Так что размышлять оставалось лишь о своих планах. «Север с востоком должны стать едины. Запад и юг должны стать едины. Двое должны стать одним целым». Такой ответ он получил от необычных существ по ту сторону портала из краснокамня. Это-то он и обязан сделать.
Север и восток. Он должен заставить эти страны примириться, хотят они того или нет. На востоке у него сохранялось шаткое равновесие, и в том или ином виде он контролировал Иллиан, Майен, Кайриэн и Тир. Шончан господствовали на юге, взяв под свою власть Алтару, Амадицию и Тарабон. В скором времени Муранди может оказаться в их руках, если они двинутся в том направлении. Так что остаются Андор и Илэйн.
Илэйн. Она находилась далеко на востоке, но он по-прежнему ощущал ее присутствие – как клубок чувств у себя в голове. На таком расстоянии сложно определить, но ему казалось, что она испытывает… облегчение. Значит ли это, что борьба Илэйн за власть в Андоре идет успешно? А те армии, что обложили ее? И каких целей добиваются те порубежники? Они оставили свои посты и гарнизоны и, объединившись, направились маршем на юг, на поиски Ранда, но так и не дав объяснений, чего от него хотят. Эти воины – из лучших к западу от Хребта Мира. В Последней битве их помощь была бы неоценима. Но они покинули северные страны. Почему?
Но Ранд не хотел встречаться с ними, опасаясь, что встреча может вылиться в еще одно столкновение. Сейчас он не вправе допускать новое сражение. О Свет! Он-то думал, что на кого-кого, а на порубежников можно будет положиться! В борьбе с Тенью он рассчитывал на их поддержку.
Ну, не важно – пока не важно. Относительное спокойствие – или нечто к этому близкое – установлено в большинстве стран. Ранд старался не вспоминать о недавно усмиренном восстании, что подняли против него в Тире, или о неустойчивости границ с занятыми шончан землями, или о тех интригах и заговорах, что плетет в Кайриэне знать. Всякий раз, когда он полагал, будто в какой-то стране добился спокойствия, то чуть ли не десяток других охватывали разброд и смута. Как можно принести мир людям, которые не желают мириться с этим миром?
Пальцы Мин крепче сжали его руку, и Ранд глубоко вдохнул. Он делает, что может, и на данный момент у него есть две цели. Мир в Арад Домане и перемирие с шончан. Слова, услышанные им по ту сторону портала, теперь понятны: он не в состоянии сражаться разом и с шончан, и с Темным. Он должен удержать шончан от наступления, пока не завершится Последняя битва. А потом – да сожжет их всех Свет.
Почему шончан упорно игнорируют его просьбы о встрече? Неужели обозлены тем, что он захватил Семираг? Он же отпустил сул’дам. Разве это не свидетельствует о его честных намерениях? Арад Доман подтвердит его устремления. Если Ранд сумеет положить конец боям на равнине Алмот, то продемонстрирует шончан, что серьезно настроен в своем стремлении к миру. Он заставит их в этом убедиться!
Ранд вздохнул, по-прежнему глядя в окно. Солдаты восьмитысячного отряда Башира устанавливали островерхие палатки, обносили луг земляной стеной и окапывали его рвом. Растущий темно-коричневый вал резко контрастировал с белизной шатров и палаток. Ранд распорядился, чтобы Аша’маны помогали в земляных работах, и хотя он сомневался, что возиться с землей им доставляет удовольствие, они в значительной мере их ускоряли. Кроме того, Ранд подозревал, что Аша’маны – как и он сам, – не выказывая того, втайне радуются любой возможности обратиться к саидин. Он видел, как немногочисленную группу в плотных черных куртках обвивали потоки плетений, когда Аша’маны прокапывали очередную траншею. В лагере их было десять человек, хотя звание полного Аша’мана имели только Флинн, Наэфф и Наришма.
Салдэйцы в коротких куртках трудились споро: кто чистил лошадей, кто расставлял коновязи. Другие, вооружившись лопатами, выравнивали и утрамбовывали оставшиеся после действий Аша’манов груды земли, превращая их в оборонительный бастион. На многих лицах горбоносых салдэйцев Ранд читал недовольство. Им не нравилось, что лагерь разбит практически в лесу, пусть даже в таком редком, как этот сосняк на вершине холма. Деревья мешают кавалерийской атаке и дают противнику возможность подобраться незамеченным.
По лагерю неспешно ехал верхом сам Даврам Башир, коротко и властно раздавая приказы из-под густых усов. Рядом с Баширом ступал тучный мужчина в длинном кафтане и с тонкими, на доманийский манер, усиками. Это был знакомец Башира, лорд Теллаэн.
Приняв у себя Ранда и дав пристанище войскам Дракона Возрожденного, лорд Теллаэн сильно рисковал – подобное могли расценить как измену. Но кто покарает его? Арад Доман погряз в хаосе, трону угрожают несколько мятежных фракций. И еще есть знаменитый доманийский военачальник Родел Итуралде, который на удивление успешно ведет на юге войну с шончан.
Как и его солдаты, Башир был сейчас без доспехов и оружия. Одежду его составляли короткая синяя куртка и излюбленные им мешковатые штаны, заправленные ниже колен в сапоги. Интересно, как относится Башир к тому, что оказался пойман в паутину та’верена, которым был Ранд? Он ведь поступал если не наперекор воле своей королевы, то, по крайней мере, не согласуя с нею свои действия. Что не могло не вызывать тревогу. Когда в последний раз Башир отправлял доклад своему законному правителю? Разве он не обещал Ранду поддержки своей королевы и скорого прибытия от нее подмоги? Сколько месяцев минуло с той поры?
«Я – Дракон Возрожденный, – подумал Ранд. – Я разбиваю все скрепы, освобождаю от всех обетов. Верность прежним сеньорам не имеет значения. Важен лишь Тармон Гай’дон». Тармон Гай’дон – и слуги Тени.
– Не удивлюсь, если мы обнаружим тут Грендаль, – задумчиво произнес Ранд.
– Грендаль? – спросила Мин. – С чего ты взял, что она тут окажется?
Ранд покачал головой. Про Грендаль в Арад Домане говорил Асмодиан, пусть и было то много месяцев назад. Может, она покинула страну? Представлялось вполне правдоподобным, что Отрекшаяся по-прежнему оставалась в Арад Домане – в одном из крупных государств, которые она могла сделать своей базой. Тайные убежища Грендаль предпочитала устраивать подальше от тех земель, где скрывались прочие Отрекшиеся; посему она не стала бы выбирать для себя Андор, Тир или Иллиан. И вряд ли Грендаль обосновалась бы где-нибудь на юго-западе, поскольку страны там подверглись вторжению шончанских войск.
У нее должно быть укромное логово где-то в другом месте. Так она обычно действовала. Вероятно, в горах, в глухом уголке, где-то на севере. Ранд не мог уверенно сказать, что Грендаль находится в Арад Домане, однако такой вывод казался верным, судя по тому, что ему известно о ней. Что о ней известно Льюсу Тэрину.
Но это всего-навсего лишь возможность. В розысках Грендаль нужно соблюдать осторожность. Каждый Отрекшийся, от которого он избавится, намного облегчит и упростит ему Последнюю битву. А если это будет…
До его слуха донеслись тихие шаги – кто-то приближался к закрытой двери, ведущей в комнату.
Ранд отпустил Мин, и оба они резко развернулись к двери; он потянулся было за мечом – совершенно напрасный теперь жест. Утрата кисти, пусть и левой, а не правой руки – главной для фехтовальщика, – сделала его уязвимым в бою с опытным противником. И хотя саидин служила Ранду намного более могучим оружием, самым первым его порывом было схватиться за меч. Он должен побороть этот свой инстинкт. Из-за него в один не самый прекрасный день Ранда могут и убить.
Дверь отворилась, и через порог шагнула Кадсуане – темноглазая, с угловатым лицом, красивая и уверенная в себе, будто королева в окружении придворных. Ее темно-серые волосы были уложены в пучок, с которого свисало с дюжину крохотных золотых украшений – каждое из них было либо тер’ангриалом, либо
Ранд расслабил пальцы, сжимавшие эфес меча, но руку с оружия убирать не спешил. Он провел пальцами по обмотке рукояти. Длинный клинок был слегка изогнут, лакированные ножны украшены рисунком – изгибающийся красно-золотой дракон. Меч выглядел так, будто специально был сделан для Ранда, однако изготовили его многие столетия тому назад и обнаружили зарытым в земле лишь совсем недавно. «Как странно, что его отыскали именно сейчас, – подумал Ранд, – и преподнесли мне в дар, совершенно не понимая, что это такое…»
Получив этот меч, Ранд сразу же стал носить его при себе. Оружие, которого он касался пальцами, казалось, заняло положенное ему место. Никому, даже Мин, он не сказал, что узнал клинок. И что удивительно, знание это пришло к нему не из воспоминаний Льюса Тэрина – оно явилось из памяти самого Ранда.
Кадсуане была не одна. Вместе с ней – вполне ожидаемо – пришла и Найнив; нередко в последнее время она неотступно следовала за Зеленой сестрой, чем напоминала Ранду кошку, настороженно сопровождающую конкурентку, которой вздумалось посягнуть на чужую территорию. Вероятно, так Найнив поступала из-за него. Темноволосая Айз Седай, что бы сама ни говорила, не переставала быть Мудрой Эмондова Луга и готова была дать отпор всякому, кто, по ее мнению, обижал ее подопечных. Учить их уму-разуму и ругать имела право, разумеется, только одна Найнив.