Брендон Сандерсон – Элантрис (страница 11)

– Нападение? – вырвалось у Раодена.

– Вряд ли он относится к идее серьезно, – заверил его дьюл. – Но она помогает ему вербовать новичков. Пока он утверждает, что разработал стратегический план освобождения Элантриса, последователи будут тянуться к нему. Еще он очень жесток. Карата нападает только на тех, кто пытается проникнуть во дворец; Аанден славится тем, что идет на поводу у малейшей прихоти. Я лично считаю его немного спятившим, сюл.

Раоден нахмурился: если этот Аанден действительно был бароном, он должен его знать. Тем не менее имя казалось незнакомым. Либо Аанден солгал о своем благородном происхождении, либо изменил имя после того, как попал в Элантрис.

Принц вернулся к обзору местности между дворцом и университетом, и одна деталь привлекла его внимание. Настолько обыденная, что, только когда она оказалась перед глазами, его поразило, что до сих пор он не видел в Элантрисе ни одного подобного сооружения.

– Колодец? – удивился Раоден.

Галладон кивнул:

– Единственный в городе.

– Как же так?

– Раньше вода поступала прямо в дома, сюл, – одно из преимуществ магии Эйон Дор. В колодцах не было необходимости.

– Зачем тогда построили этот?

– Кажется, его использовали при религиозных церемониях. Для некоторых ритуалов элантрийцам требовалась только что набранная ключевая вода.

– Значит, под городом действительно протекает река Аредель, – произнес принц.

– Конечно. Куда она денется. Коло?

Раоден задумчиво прищурился, но не стал делиться своими догадками. Рассматривая город, он заметил небольшой шар света, парящий над улицей под ними. Сеон бесцельно колыхался в воздухе, а порой принимался кружить на месте. Он находился слишком далеко, и Раоден не мог разглядеть эйон в центре.

Дьюл заметил, что привлекло интерес Раодена:

– Это сеон. Обычная вещь в городе.

– Значит, то, что о них говорят, – правда?

Галладон кивнул:

– Когда шаод настигает хозяина, сеон сходит с ума. Здесь их немного; они не разговаривают, только летают вокруг.

Раоден отвернулся. Он старался не думать, какая судьба ждет его собственного сеона Йена. Галладон глянул на небо:

– Собирается дождь.

Принц приподнял вопросительно бровь и перевел взгляд на безоблачное небо:

– Как скажешь.

– Поверь мне. Нам лучше вернуться под крышу, если только ты не жаждешь провести пару дней в мокрой одежде. В городе трудно развести огонь, все деревянное уже прогнило.

– Куда пойдем?

Галладон пожал плечами:

– Выбирай любой дом, сюл, они все не заняты.

Предыдущую ночь они тоже провели в заброшенном доме, но только сейчас Раоден догадался спросить:

– А где живешь ты, Галладон?

– В Дюладеле, – немедленно откликнулся Галладон.

– Я имею в виду – сейчас.

Дьюл задумался, с сомнением его разглядывая. Потом передернул плечами и махнул принцу рукой:

– Пошли.

– Книги! – восхищенно воскликнул Раоден.

– Мне не следовало приводить тебя сюда, – проворчал Галладон. – Теперь мне от тебя никогда не избавиться.

Поначалу Раоден решил, что дьюл живет в заброшенном винном погребе, но мнение его быстро переменилось. Воздух в помещении оказался суше и прохладнее, чем снаружи, хотя они явно находились под землей. Противореча собственным рассуждениям об огне, Галладон достал из скрытой ниши лампу и запалил ее при помощи кремня и куска стали. Глазам принца предстало в высшей степени удивительное зрелище.

Помещение походило на рабочий кабинет. На стенах висели полки с книгами, а свободное пространство покрывали эйоны – таинственные символы эйонского языка.

– Как ты разыскал это место? – восторженно спросил Раоден.

– Набрел на него случайно, – небрежно ответил дьюл.

– Сколько книг! – Раоден наугад снял книгу с полки. Обложку покрывала плесень, но текст не пострадал. – Вдруг мы сможем раскрыть секрет эйонов! Ты когда-нибудь мечтал об этом?

– Об эйонах?

– Об элантрийской магии! Говорят, что до реода элантрийцы могли творить волшебство, просто рисуя эйоны.

– Вот так? – спросил Галладон, поднимая руку.

Он быстро прочертил по воздуху пальцем – принц узнал эйон Тео, – и в воздухе остался висеть мерцающий белый след.

Глаза Раодена распахнулись, и позабытая книга выпала из рук. Считалось, что только элантрийцы обладают способностью вызывать заключенную в эйонах силу. Также считалось, что с падением города их сила пропала.

Галладон улыбнулся ему; в воздухе между ними продолжал светиться белесый символ.

Глава 5

– Доми милостивый! – удивленно воскликнула Сарин. – Откуда он взялся?

Джьерн вышагивал по тронному залу с надменностью, свойственной его кругу. На нем красовался все тот же блестящий доспех верховного дереитского жреца высшей иерархии, а за плечами развевался притягивающий взгляды ярко-алый плащ. Оружия жрец при себе не имел. Костюм его подбирался с расчетом на привлечение внимания, и, несмотря на мнение Сарин о самих джьернах, ей пришлось признать, что их манера одеваться имеет успех. Конечно, одеяние предназначалось в основном для торжественных случаев: даже учитывая, какое внимание империя уделяла физическому здоровью, немногие фьерденцы смогли бы носить полный пластинчатый доспех с той легкостью, как стоящий перед ними джьерн. Скорее всего, броня была сработана из тонкого и легкого металла, бесполезного в битве.

Жрец миновал принцессу, не удостоив ее взглядом, и продолжал путь прямо к трону. Он казался молодым для своего титула, не больше сорока, и седина едва успела тронуть короткие, тщательно подстриженные волосы.

– Вам известно, что в Арелоне замечено присутствие дереитов, госпожа. – (Кроме Эйша, по обыкновению парящего рядом с ней, в зале находился всего один сеон.) – Почему вас удивляет встреча с фьерденским жрецом?

– Он полный джьерн, Эйш. Во всей Фьерденской империи их двадцать человек. В Каи могут существовать последователи Дерети, но их не настолько много, чтобы потребовалось присутствие жреца высшей иерархии. Джьерны очень дорожат своим временем.

Сарин наблюдала, как фьерденец продвигается вперед, прорезая небольшую толпу, как птица, летящая сквозь стайку мошек.

– Пошли, – прошептала принцесса Эйшу и начала пробираться поближе к трону. Она не хотела пропустить речь джьерна.

Ей не стоило волноваться. Когда он заговорил, эхо его сильного голоса раскатилось по всему залу.

– Король Йадон, – провозгласил жрец и отвесил легкий кивок, который с натяжкой мог сойти за поклон. – Я, джьерн Хратен, принес тебе послание от вирна Вулфдена Четвертого. Его пожелание заключается в том, чтобы наши нации объединяла не только общая граница. – В его голосе звучал различимый мелодичный акцент коренного жителя Фьерденской империи.

Йадон с едва замаскированной неприязнью оторвался от бухгалтерских книг:

– Чего еще желает вирн? Мы уже заключили торговый договор с Фьерденом.

– Его святейшество беспокоится о душах здешнего народа, ваше величество, – ответил Хратен.

– Пусть он их обращает. Ваши жрецы всегда имели свободу проповеди в Арелоне.

– Люди медлительны, ваше величество. Их необходимо подтолкнуть – если изволите, дать им знак. Вирн решил, что пришло время и вашему величеству обратиться к Шу-Дерет.

На этот раз Йадон не потрудился скрыть раздражение в голосе:

– Я верую в Шу-Корат, жрец. Мы служим одному богу.

– Шу-Дерет – единственная истинная форма Шу-Кесег, – мрачно ответил Хратен.

Король пренебрежительно махнул рукой: