Брендон Сандерсон – Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 1 (страница 6)
– Но…
Вдруг Буреотец покачнулся. Его мерцающую фигуру пронзила молния, озарив комнату электрическим сиянием. Ковры посинели от инея. В стеклянных дверях балкона отразился чистый свет.
Буреотец вскрикнул. Звук напоминал раскат грома, полный боли.
– Что? – спросил Гавилар, отступая. – Что случилось?
«Вестник… Умер Вестник… Нет! Я не готов… Клятвенный договор… Нет! Они не должны видеть. Не должны знать…»
– Умер? – повторил Гавилар. – Умер. Ты говорил, они уже мертвы! Говорил, они в Преисподней!
Буреотец пошел рябью. В центре мерцания сформировалось лицо. Два глаза, словно провалы в буре. Вокруг них закручивались спиралями тучи, уводя куда-то вглубь.
– Ты солгал, – произнес Гавилар. – Солгал?
«О Гавилар! Ты многого не знаешь. Делаешь столько предположений. И одно никак не сходится с другим. Как дороги, ведущие к разным городам».
Эти глаза будто тянули Гавилара к себе, подавляли, поглощали. Он… видел бури, бесконечные бури, и мир казался таким хрупким. Крошечное голубое пятнышко на бескрайнем черном холсте.
Буреотец способен лгать?
– Рестарес, – прошептал Гавилар. – Он… действительно Вестник?
«Да».
Гавилар похолодел, словно стоял посреди Великой бури и ее ледяное дыхание пробиралось под кожу. К сердцу. Эти глаза…
– Что ты такое? – прохрипел король.
«Величайший дурень из всех, – ответил Буреотец. – Прощай, Гавилар. Я мельком увидел грядущее».
– Что? Что грядет?
«Твое наследие».
Дверь распахнулась.
Вбежал Тороль Садеас, красный от напряжения.
– Убийца, – выдохнул он, жестом веля войти Тириму в доспехе. – Идет сюда, крошит стражу. Тебе нужно надеть доспех. Тирим, снимай. Надо защитить короля.
Гавилар ошеломленно посмотрел на Садеаса.
В его сознание прорвалось одно слово.
«Убийца».
«Меня предали», – подумал он и обнаружил, что мысль не вызывает удивления. Кто-то обязан был явиться по его душу.
Вот только кто?
– Гавилар! – рявкнул Садеас. – Надевай доспех! Убийца близко!
– Тороль, Тирим в состоянии сразиться с ним, – сказал Гавилар. – Что такое один убийца?
– Этот положил уже несколько десятков человек, – ответил Садеас. – На всякий случай тебе нужно облачиться в доспех. Я мог бы предложить свой, но мои бронники еще только идут.
– Ты притащил доспех на пир?
– Разумеется. Я не доверяю этим паршенди. Тебе стоило бы последовать моему примеру. Излишняя доверчивость однажды тебя погубит.
Вдалеке послышались крики. Тирим, как всегда безотказно верный, принялся снимать доспех, чтобы передать королю.
– Слишком долго, – заметил Садеас. – Надо выгадать время. Отдай мне мантию.
Гавилар помедлил.
– Ты на это пойдешь? – спросил он, встретившись с другом глазами.
– Гавилар, я потратил слишком много сил на то, чтобы посадить тебя на этот трон, – мрачно сказал Садеас. – И не допущу, чтобы все пошло прахом.
– Спасибо, – произнес Гавилар.
Садеас пожал плечами, натягивая мантию, пока Тирим помогал королю облачиться в броню.
Кем бы ни был этот убийца, с носителем осколков ему не тягаться.
Гавилар бросил взгляд туда, где прежде находился Буреотец, но мерцание исчезло.
Спрены не лгут. Не могут. Он узнал об этом… от Буреотца.
«Кровь отцов моих… – подумал Гавилар, когда латы обхватили его ноги. – О чем еще он мне солгал?»
Гавилар падал.
Падая, понимал, что это конец. Вот он и настал.
Прерванное наследие.
Убийца двигался с нечеловеческой грацией, ходил по стенам и потолку, повелевал светом, истекавшим из самих бурь.
Гавилар ударился о землю, усыпанную обломками рухнувшего балкона. В глазах полыхнуло белым. Боли он не почувствовал. Исключительно плохой признак.
«Тайдакар, – подумал он, глядя на фигуру перед собой, тонувшую в ночных тенях. – Только Тайдакар мог послать убийцу, способного на такое».
Фигура нависла над ним, и Гавилар закашлялся.
– Я… ждал… тебя, – выдавил король сквозь судорожные вздохи.
Он различал только смутные призраки.
Убийца опустился на колени. Затем, сделав что-то, чего Гавилар не смог разобрать, снова засветился, как сфера.
– Скажи… Тайдакару, – прошептал Гавилар, – уже слишком поздно…
– Не знаю, кто это, – ответил убийца невнятно.
Он вытянул руку в сторону, призывая осколочный клинок.
Вот и все. Воздух позади убийцы замерцал, образуя сияющий ореол. Буреотец.
«Я этому не способствовал, – произнес он в голове у короля. – Не знаю, Гавилар, утешит ли тебя это в последние мгновения твоей жизни».
Но…
– Тогда кто?.. – выдавил Гавилар. – Рестарес? Садеас? Я и не думал…
– Меня послали паршенди.
Гавилар проморгался, снова фокусируя взгляд на убийце. В руке врага возник меч. Шквал побери, это же Клинок Чести Йезриена… Что происходит?
– Паршенди? Бессмысленно.
«В этом не только твой, но и мой провал, – сказал Буреотец. – Если я предприму новую попытку, буду действовать иначе. Я думал… твоя семья…»
Семья. В это мгновение Гавилар увидел, как рассыпается его наследие. Он умирает.
Шквал побери, он умирает! Какое значение имеет все остальное? Он не может. Не может…