Брендон Сандерсон – Архив Буресвета. Книга 2. Слова сияния (страница 23)
Моаш, Эт и Март последовали за ним, как и приказал им Каладин. Придется постоянно держать возле князя двоих людей, а если получится – троих. Раньше он надеялся на четверых или пятерых, но – шквал! – раз теперь придется охранять стольких, такое становилось невозможным.
«Кто же он такой?» – подумал Каладин, провожая Далинара взглядом.
Он управлял хорошим лагерем. О человеке можно было судить – Каладин обычно так и делал – по людям, которые следовали за ним.
Но и у тирана может быть хороший лагерь с дисциплинированными солдатами. Великий князь Далинар Холин помог объединить Алеткар, и путь к объединению преодолел по колено в крови. А теперь… теперь он вел королевские речи, хотя сам король присутствовал в той же комнате.
«Он хочет воссоздать Сияющих рыцарей», – подумал Каладин. Силой или волей Далинару Холину этого не добиться.
Если только ему не помогут.
6
Ужасное разрушение
Шаллан опять сидела на своем ящике на палубе, но теперь у нее на голове была шапка, поверх платья – теплая накидка, а на свободной руке – перчатка. Защищенную руку, разумеется, укрывал рукав.
В открытом океане царил невообразимый холод. Капитан сказал, что еще дальше к югу сами волны замерзают. Это казалось немыслимым; она бы хотела такое увидеть. Девушка время от времени видела снег и лед в Йа-Кеведе, когда зимы выдавались необычными. Но целый океан льда? Потрясающе.
Она наблюдала за спреном, получившим имя Узор, а наблюдения записывала. Вот спрен поднялся над поверхностью палубы, превратившись в сгусток клубящейся темноты – клубок бесконечных линий, что изгибались таким образом, который ей никак не удавалось передать на плоской бумаге. Поэтому она писала заметки и сопровождала их набросками.
– Пища… – сказал Узор.
Голос спрена походил на жужжание, а еще он вибрировал, когда издавал звуки.
– Да, – ответила Шаллан. – Ее нужно есть.
Она взяла из стоявшей рядом миски маленький лимафрукт, положила в рот, прожевала и проглотила.
– Есть, – бормотал Узор. – Превращать… ее… в себя.
– Да! Именно.
Он опустился, вошел в доски палубы, и чернота растворилась. Спрен снова стал частью материала – древесина из-за него пошла волнами, словно вода. Он скользнул по палубе, потом по ящику рядом с Шаллан забрался в миску с маленькими зелеными фруктами. В миске Узор расположился на всех фруктах сразу, и кожура каждого покрылась складками и выступами, вторя его форме.
– Ужасно! – донесся из миски вибрирующий голос.
– Ужасно?
– Разрушение!
– Что? Нет, мы так выживаем. Все существа нуждаются в еде.
– Ужасное разрушение – есть! – ошеломленно заявил спрен и перебрался обратно на палубу.
«Узор излагает все более сложные мысли, – записала Шаллан. – Отвлеченные понятия даются ему легко. Ранее он задавал мне вопросы: „Почему? Почему ты? Почему быть?“ Я истолковала это как вопрос о моей цели и ответила: „Чтобы искать истину“. Он, похоже, легко понял, что я имела в виду. И все же некоторые приземленные вещи – вроде того, зачем людям нужно есть, – целиком ускользают от его понимания. Это…»
Она перестала писать – бумага пошла складками, и на странице проявился Узор, чьи тонкие грани приподняли только что написанные ею буквы.
– Почему это? – спросил он.
– Чтобы помнить.
– Помнить, – повторил спрен, пробуя новое слово.
– Это значит… – Буреотец! Как же ей объяснить, что такое память? – Это значит осознавать, что ты делал в прошлом. В другие моменты, которые случились много дней назад.
– Помнить. Я… не могу… помнить…
– Какое твое самое раннее воспоминание? – спросила Шаллан. – Где ты был вначале?
– Вначале, – проговорил Узор. – С тобой.
– На корабле? – Девушка начала записывать.
– Нет. Зеленое. Пища. Пища не чтобы есть.
– Растения?
– Да. Много растений.
Он завибрировал, и Шаллан подумалось, что вибрация подражает шуму ветра в ветвях. Она сделала глубокий вдох. Казалось, еще чуть-чуть – и палуба превратится в тропинку, ящик станет каменной скамейкой. Все выглядело зыбким, ненастоящим, но таким похожим на настоящее. Отцовский сад. Узор на земле, нарисованный в пыли…
– Помнить, – шепотом проговорил спрен.
«Нет, – в ужасе подумала Шаллан. – НЕТ!»
Видение растаяло. Ей ведь просто померещилось, так? Веденка прижала к груди защищенную руку, ее дыхание сделалось прерывистым. Нет.
– Эй, барышня! – раздался позади голос. – Расскажите-ка этому новичку, что приключилось в Харбранте!
Шаллан, все еще с колотящимся сердцем, повернулась и увидела Ялба. Тот направлялся к ней с «новичком» – шестифутовым громилой, который был по меньшей мере на пять лет старше самого Ялба. Они подобрали его в Амидлатне, последнем порту. Тозбек хотел быть уверенным, что во время перехода к Новому Натанану на борту хватит рабочих рук.
Ялб присел возле ее скамейки. По причине холода он соблаговолил надеть рубашку с истрепанными рукавами и нечто вроде головной повязки, прикрывавшей уши.
– Светлость? – спросил он. – Вы в порядке? Выглядите так, словно проглотили черепаху. И не только голову, а целиком.
– Со мной все хорошо. Что… что ты у меня спросил?
– В Харбранте, – сказал Ялб, большим пальцем указывая себе за спину, – мы повстречали короля или не повстречали?
– Мы? – повторила Шаллан. – Я его встречала.
– А я был вашим спутником.
– Ты ждал снаружи.
– Да какая разница! Я был вашим лакеем на той встрече, ага?
Лакеем? Он оказал ей услугу и проводил до дворца.
– Ну… вроде того, – подтвердила Шаллан. – Припоминаю, ты и впрямь красиво кланялся.
Ялб встал и повернулся к громиле:
– Вот видишь? Я же упоминал про поклон, верно?
«Новенький» что-то проворчал в знак согласия.
– Так что давай иди мыть посуду, – продолжил Ялб и получил в ответ сердитый взгляд. – Ну вот только не начинай! Я же предупреждал, что к дежурству на кухне капитан относится с особым вниманием. Если хочешь стать одним из нас, хорошенько потрудись и не чурайся лишней работы. Капитан будет к тебе лучше относиться, как и все остальные. Я же ради твоего блага стараюсь, еще спасибо мне скажешь.
Здоровяк как будто успокоился и потопал на нижнюю палубу.
– Клянусь Стремлениями! – воскликнул Ялб, глядя ему вслед. – У парня столько же смекалки, сколько света в двух сферах из грязи. Я за него переживаю. Кто-то обязательно этим воспользуется, светлость.
– Ялб, ты опять хвастался?
– Если добавить чуток правды, то не считается.
– Вообще-то, в этом и заключается суть хвастовства.
– Эй, – воскликнул Ялб, повернувшись к ней. – А что вы тут делали? Ну, знаете – с цветами?
– С цветами? – переспросила Шаллан, похолодев.
– Ну да – палуба стала зеленой, ага? Клянусь, я видел. Все из-за того странного спрена, верно?
– Я… я пытаюсь определить, что же это за спрен, – пояснила Шаллан, следя, чтобы голос не дрогнул. – Провожу научное исследование.