Брендон Сандерсон – Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей (страница 11)
Кровь. Смерть. Крах. Боль.
И голос его отца: «Ты действительно бросишь его, сын? Позволишь умереть, когда мог бы помочь?»
«Забери меня буря!»
– Стойте! – заорал Каладин, вскакивая.
Другие рабы отшатнулись. Блат прыгнул внутрь, захлопнул дверь клетки и поднял дубину. За спиной наемника, словно за щитом, прятался Твлакв.
Каладин глубоко вздохнул, сжал листья в ладони, а другой вытер со лба струйку крови. Пересек маленькую клетку, топая босыми ногами по доскам. Блат внимательно следил за тем, как Каладин опустился на колени возле больного. В неровном свете фонаря можно было разглядеть длинное лицо со впавшими щеками и почти бесцветными губами. Раб кашлял мокротой, зеленоватой и густой. Каладин ощупал его шею в поисках припухлостей, потом проверил темно-карие глаза и сказал:
– Это называется кашель-скрежетун. Он выживет, если давать ковш воды каждые два часа на протяжении пяти дней или около того. Его придется поить насильно. И добавьте сахар, если есть.
Блат почесал мощный подбородок, потом бросил взгляд на невысокого работорговца.
– Вытащи его, – сказал Твлакв.
Больной раб проснулся, когда Блат отпирал клетку. Наемник махнул дубиной, приказывая Каладину отступить, и тот с неохотой подчинился. Опустив нехитрое оружие, Блат взял раба под мышки и выволок наружу, не спуская с парня напряженного взгляда. В последней попытке к бегству, организованной Каладином, участвовало двадцать вооруженных рабов. За такое следовало бы казнить, но его хозяин заявил, что бывший воин «занимателен», заклеймил его отметиной «шаш» и продал за гроши.
Всегда находилась какая-то причина, чтобы Каладин выжил, в то время как те, кому он пытался помочь, умирали. Кто-то мог бы счесть подобное благословением, но сам Каладин видел лишь мучительную иронию судьбы. У прежнего хозяина ему доводилось беседовать с рабом с запада, селайцем, который рассказывал о легендарной Старой магии и ее проклятиях. Может, его угораздило навлечь на себя что-то подобное?
«Не дури», – приказал себе Каладин.
Дверь клетки вернулась на прежнее место, щелкнул замок. Клетки необходимы – Твлакву приходилось защищать свое хрупкое имущество от Великих бурь. У клеток были деревянные боковины, которые вытаскивали и закрепляли в преддверии яростных порывов ветра.
Блат подтащил раба к костру, к непочатому бочонку с водой. Каладин почувствовал облегчение. «Ну вот, – подумал он. – Возможно, ты еще можешь кому-то помочь. Возможно, есть причина не быть безразличным».
Каладин разжал пальцы и посмотрел на раскрошившиеся черные листья на ладони. Они ему не нужны. Подсыпать их в питье Твлакву – не только сложное, но и бессмысленное дело. Разве ему и впрямь хочется, чтобы работорговец умер? Чего он этим добьется?
Послышался негромкий треск, потом – звук потише, словно кто-то уронил мешок с зерном. Каладин вскинул голову, устремив взгляд туда, где Блат положил больного. Наемник снова поднял дубину и резко отпустил, расколов череп раба.
Ни вопля боли, ни мольбы о пощаде. Во тьме тело несчастного обмякло. Блат небрежно поднял труп и закинул на спину.
– Нет! – завопил Каладин, бросаясь через всю клетку и обрушиваясь на прутья.
Твлакв грелся у костра.
– Забери тебя буря! Ублюдок, он мог выжить!
Работорговец посмотрел на него и неторопливо подошел, поправляя свою синюю вязаную шапочку:
– Понимаешь, из-за него вы бы все заболели. – У Твлаква был легкий акцент, он делал слишком короткие паузы между словами и неправильно ставил ударения. Каладину всегда казалось, что тайленцы говорят невнятно. – Я не могу потерять целый фургон из-за одного человека.
– Он был не заразен! – воскликнул Каладин, снова ударяя кулаками по прутьям. – Если бы кто-то из нас мог заболеть, это бы уже случилось.
– Надеюсь, не случится. Думаю, его было не спасти.
– Я же сказал тебе, что это не так!
– Дезертир, а почему я должен верить тебе? – с веселым изумлением спросил Твлакв. – Человеку, у которого в глазах тлеет ненависть? Ты бы меня убил. – Он пожал плечами. – Наплевать. Главное, чтобы вы были достаточно сильными, когда начнутся торги. Ты должен меня благодарить – я спас тебя от болезни, которая поразила этого человека.
– Я поблагодарю твой могильный курган, что сам и насыплю, – ответил Каладин.
Твлакв улыбнулся и направился обратно к костру:
– Береги свою ярость, дезертир, и свою силу. За тебя хорошо заплатят, когда мы прибудем на место.
«Только если ты доживешь», – подумал парень. Твлакв всегда кипятил остатки воды из ведра, которое использовал для рабов. Подвешивал над огнем и делал себе чай. Если Каладин устроит так, что ему дадут воду последним, можно измельчить листья и бросить их в…
Каладин застыл и перевел взгляд на свои руки. Поддавшись гневу, он забыл, что продолжает сжимать черногибник. Сухие листья рассыпались, когда он бил кулаками по прутьям клетки. Лишь несколько кусочков прилипли к ладоням, и этого ни на что не хватило бы.
Парень резко повернулся. Пол клетки был грязным и сырым; если листья и упали на него, собрать их не представлялось возможным. Внезапно поднялся ветер и выдул пыль, крошки и грязь из фургона в ночь.
Опять ничего не вышло.
Каладин рухнул обратно на прутья клетки и уронил голову, переживая свое поражение. Проклятый спрен ветра продолжал носиться вокруг, и вид у духа был удивленный.
3
Город колокольчиков
Шаллан и не надеялась когда-нибудь посетить Харбрант, город колокольчиков. Хотя девушка часто мечтала о путешествиях, все шло к тому, что юность она просидит взаперти в семейном особняке и единственной отдушиной для нее будут книги из домашней библиотеки. Она предполагала, что выйдет замуж за какого-нибудь отцовского союзника и остаток жизни проведет тоже в четырех стенах – но уже в доме супруга.
Однако ожидания похожи на дорогой фарфор: чем крепче его держишь, тем скорее он бьется.
Пока портовые рабочие подтягивали корабль к причалу, она прижимала к груди альбом для рисования в кожаной обложке и едва осмеливалась дышать. Харбрант оказался огромен. Город, построенный на крутом склоне, по форме напоминал клин; его словно возвели в большой расщелине, широким концом обращенной к океану. Массивные дома с квадратными окнами строили, похоже, из какой-то глины или обмазывали штукатуркой из глины и соломы. Возможно, из крема? Они были выкрашены в яркие цвета – чаще прочих попадались оттенки красного и оранжевого, но взгляд выхватывал также синий и зеленый.
Она уже слышала, как поют чистыми голосами звенящие на ветру колокольчики. Пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть самый дальний край города: Харбрант возвышался над нею, словно гора. Сколько же людей здесь живут? Тысячи? Десятки тысяч? Девушка снова вздрогнула – обескураженная, но восторженная, – а потом моргнула, запечатлевая образ города в памяти.
Вокруг носились моряки. «Услада ветра» – узкое судно с одной мачтой, и места на борту едва хватало для нее, капитана, его жены и полудюжины матросов. Капитан Тозбек был спокойным и предусмотрительным человеком, отличным моряком, хоть и язычником. Он осторожно вел «Усладу ветра» вдоль берега, всегда подыскивая безопасную бухточку, чтобы переждать очередную Великую бурю.
Капитан наблюдал за матросами все время, пока шла швартовка. Тозбек был невысоким, одного роста с Шаллан, и замысловатым образом вплетал в волосы свои тайленские брови, длинные и белые. Казалось, что над глазами у него два раскрытых веера, каждый длиной в фут. Он носил простую вязаную шапочку и черную куртку с серебряными пуговицами. А шрам на челюсти, как раньше думала Шаллан, наверняка получил в яростной морской схватке с пиратами. Впрочем, накануне она с разочарованием узнала, что однажды его ударил по лицу лопнувший в непогоду шкот.
Жена капитана, Эшлв, уже спускалась по трапу, чтобы зарегистрировать судно. Тозбек увидел, что Шаллан за ним следит, и подошел к ней. Он был одним из деловых партнеров ее семьи и уже давно пользовался доверием ее отца. Это было хорошо, ибо план, который они с братьями состряпали, не позволял ей брать с собой дуэнью или горничную.
План тревожил девушку. Очень, очень тревожил. Шаллан не терпела лицемерия. Но финансовое положение ее Дома… Им требовалось или впечатляющее вливание средств, или какое-то другое пре имущество в местной политической игре Домов. Иначе они не продержатся до конца года.
«Все по порядку, – подумала Шаллан, вынуждая себя успокоиться. – Сначала разыщи Ясну Холин. Если она, конечно, не уехала опять, не дождавшись меня».
– Светлость, я послал парнишку, чтобы он все выяснил, – сказал Тозбек. – Если принцесса еще здесь, мы скоро узнаем.
Шаллан благодарно кивнула, продолжая сжимать альбом. Там, в городе, люди были… повсюду. Кто-то носил знакомую одежду – штаны и рубашки, зашнурованные спереди, юбки и цветастые блузы. Возможно, это были уроженцы ее родной земли, Йа-Кеведа. Харбрант – вольный город. Маленькое, политически слабое государство, владеющее небольшой территорией, но открывшее свои причалы всем идущим мимо кораблям. Здесь не спрашивали, какого ты роду-племени, и потому люди так и стекались сюда.