Брендон Сандерсон – Алькатрас против злых Библиотекарей. Книга 3. Рыцари Кристаллии (страница 7)
– А это еще кто? – удивился я.
– Одна из сект Библиотекарей, – пояснил Синг. – Блэкбёрн был из ордена Темных окуляторов, а убийца Килиманджаро, с которым ты дрался в Александрийской библиотеке, принадлежал к секте киборгов Нотариуса. Хранители Стандарта – они типа другие. Они всю дорогу твердят, будто среди всех Библиотекарей они самые умеренные…
– Библиотекари? Умеренные? Да это оксюморон![5]
– А еще – маскировка, – сказал дедушка Смедри. – Стремление выглядеть невинными – их базовая идея, хотя на самом деле во всем их гадюшнике эти змеи самые ядовитые. Именно Хранители заведуют большинством библиотек в Тихоземье. Они любят притворяться простой кучкой бюрократов, почти белых и пушистых, не то что всякие Темные окуляторы или какой-нибудь орден Разбитой линзы…
– Маскировка или нет, – продолжил Синг, – это единственные Библиотекари, хоть как-то стремящиеся с нами взаимодействовать, а не просто стараться завоевать. И наша дама-посол сумела убедить Конклав Королей в серьезности их намерений!
Я слушал с интересом, правда не понимая, зачем дед решил мне все это сообщить. Человек я со всех сторон выдающийся (я же говорил, да?), но в политике не очень силен. Политика – одна из трех сфер деятельности, где у меня нет никакого опыта. Две другие – это написание книжек и воздушные прогулки на реактивном пингвине. (Глупая ответственность…)
– Так… а я-то тут не при делах или как? – спросил я.
– О, с тобой это связано напрямую! Ты при делах, малыш, еще при каких! – Дедушка Смедри наставил на меня палец. – Мы – Смедри! Отказавшись от короны, мы дали обет присматривать за всеми Свободными Королевствами. Мы – стражи цивилизации!
– Но разве плохо, если короли заключат мир с Библиотекарями?
На лице Синга отразилась боль.
– Алькатрас, ради этого им придется уступить врагу Мокию, мою любимую далекую родину! Ее включат в состав стран Тихоземья, а там сменится одно-два поколения, и мокийцы уже помнить не будут о том, как когда-то были свободными! Моему народу не выстоять против злых Библиотекарей без поддержки других Свободных Королевств. Слишком мала наша страна…
– Да и Библиотекари, пообещав мир, наверняка слово не сдержат, – рассуждал дедушка Смедри. – Они много лет спят и видят, как бы забрать Мокию… Хотя – убейте меня, чтобы я понимал, почему она им необходима больше всех других королевств. Скажем так: перетянув к себе Мокию, они окажутся на одну ступеньку ближе к власти над всем миром… Лютые Луны! Да неужто вы правда думаете, что можно просто взять и вот так сдать им целое королевство?
Я посмотрел на Синга. Великан-антрополог и его сестричка за последние месяцы стали мне очень близки. Серьезные ребята, притом отчаянно преданные своему отечеству, Свободным Королевствам и семье Смедри. Синг ведь в меня верил, даже когда я пытался его оттолкнуть. После этого я только ждал случая приложить все усилия, чтобы ему помочь.
– Нет, – твердо сказал я. – Вы правы, мы не можем допустить, чтобы такое случилось. Мы должны это предотвратить!
Дедушка Смедри улыбнулся, кладя руку мне на плечо.
Невелико вроде событие, но для меня это был судьбоносный, поворотный момент. Впервые на полном серьезе я решил ввязаться в заварушку по собственной воле. Я же полез в Александрийскую библиотеку только потому, что меня преследовало чудовище. А в логово Блэкбёрна – поскольку дедушка Смедри торчал над душой. Теперь же все было иначе. Я понимал, зачем дед подозвал меня и предложил поучаствовать в обсуждении политической ситуации. Он хотел, чтобы я стал полноправным участником грядущих событий. Не просто парнишкой, волею судьбы влипшим во что-то, а настоящим единомышленником!
«Лучше бы я дома тихо отсиделся», – где-то глубоко вздохнула часть моего существа. Ответственность – это же качество, противоположное себялюбию. Знать бы наперед, куда оно меня заведет!.. Впрочем, мое предательство и моя слепота еще оставались делом будущего…
Сейчас же я в приподнятом настроении наблюдал в окошко, как наш дракон начал спускаться. Еще несколько мгновений, и гондола замерла на земле. Приехали!
Глава 4
Ладно-ладно, я все понимаю. Теперь я вас окончательно запутал. Не стыдитесь: каждый рано или поздно оказывается сбит с толку (кроме меня, конечно!). Прочтя две предыдущие книги моей автобиографии (уверен, вы так и поступили), вы поняли, что в целом я не склонен себя перехваливать. Ведь я уже сообщил вам, что я лжец, садист и… короче, жуткий тип. И вот вы приступили к третьей книге, а я знай твержу, какой я со всех сторон выдающийся. Неужели мнение о себе поменял? Решил примерить героический образ? Или, может, носки с котятами натянул? Так ведь нет. (И на носках у меня, если что, дельфины, а не котята.) Просто я кое-что понял. Слегка переборщив в предыдущих книгах с самокритикой, я невольно выставил себя этаким скромнягой. Читатели успели решить: раз я так себя принижаю, я, наверно, святой.
Слушайте, народ, вы меня с ума свести сговорились? Почему вы не можете просто воспринимать как есть то, что́ я вам говорю? В любом случае я пришел к выводу: единственный способ убедить вас, читателей, в моей несравненной ужасности – это показать, насколько я эгоистичен и самонадеян. И покажу я это путем навязчивого перечисления своих добродетелей. Навязчивого и беспрестанного! Всемерного и ежеминутного! Пока вас натурально не затошнит от осознания моего превосходства! Может, тогда до вас начнет доходить…
Королевский дворец Налхаллы оказался подобен белой пирамиде в самом центре города. Я выбрался из гондолы, делая над собой усилие, чтобы не пялиться с открытым ртом на величественное белоснежное строение, чьи каменные стены были покрыты изысканной резьбой по всей высоте – ну или насколько мне удалось рассмотреть.
– Вперед! – воскликнул дедушка Смедри, устремляясь вверх по ступеням, точно генерал, спешащий присоединиться к битве. Поразительная резвость для пожилого человека, который к тому же вечно всюду опаздывает!
Я посмотрел на Бастилию. У нее был такой вид, словно ее укачало.
– Я бы лучше снаружи подождала, – сказала она.
– Ты идешь внутрь, – отрезала Дролин. Сама она, звеня доспехами, уже ступила на лестницу.
Невольно я нахмурился. Обычно Дролин при каждом удобном случае заставляла Бастилию ждать снаружи – типа «простому оруженосцу» не место там, где рассуждают о важных материях. Ну и чего ради теперь силком загонять ее во дворец?
Я бросил на Бастилию вопрошающий взгляд, но она лишь поморщилась. Делать нечего, я поспешил вдогонку за дедом и Сингом.
– Боюсь, мне нечего больше вам рассказать, лорд Смедри, – проговорил Синг. – В ваше отсутствие за Конклавом Королей наблюдал Фолсом.
– Ах да, точно, – кивнул дедушка Смедри. – Полагаю, он здесь?
– Должен быть, – сказал Синг.
– Очередной брат? – спросил я.
Дедушка Смедри снова кивнул:
– Это старший брат Квентина Смедри, сын моей дочери Петтивэгон. Славный парень! Подозреваю, Бриг прочил его в женихи одной из своих дочерей…
– Бриг? – спросил я.
– Король Дартмур, – пояснил Синг.
Дартмур?..
– Погодите, – сказал я. – Это же тюрьма такая?
(Уж я-то, как легко догадаться, тюрьмы знаю наперечет.)
– Верно, внучек, – подтвердил дедушка Смедри.
– Стало быть, он наш родственник?
Глупый вопрос. По счастью, я уже тогда знал, что однажды засяду за написание мемуаров, и понимал, что немало читателей запутается в вопросах родственных отношений и генеалогических древ. Соответственно, врожденная прозорливость побудила меня задать этот обманчиво-наивный вопрос, дабы заложить основательную базу для своей будущей биографии. Надеюсь, вы способны оценить, какое это было самопожертвование с моей стороны.
– Нет, – сказал дедушка. – Имя, ставшее названием тюрьмы, само по себе никого не делает членом нашей семьи. Просто, как и мы, королевский род придерживается традиций, поэтому у них из поколения в поколение повторяются имена выдающихся исторических личностей. Вот Библиотекари, дискредитации ради, и стали называть так свои тюрьмы!
– Да-да, точно, – сказал я.
Все же что-то продолжало беспокоить меня в этой связи, только я никак не мог нащупать, что именно. Возможно, из-за того, что данная мысль пребывала в моей голове, «нащупать» означало бы буквально запустить руку самому себе в мозги, а это, согласитесь, довольно болезненно. К тому же мы как раз миновали входные двери, а за ними открылся главный вестибюль такой несказанной красоты, что я в тот же миг позабыл все свои размышления.
Эх, жаль, я никудышный поэт! Бывает, пытаюсь сочинять пафосные стихи, а получается сквернословие. Надо было мне, наверно, стать рэпером. Или, на худой конец, политиканом. Трудно мне передавать словами красоту, и с этим ничего не поделаешь! Довольно будет сказать, что огромный зал меня просто потряс, хотя я только что проехал на драконе через весь город и досыта насмотрелся на замки.
Зал был просторным. И белым. Он вроде как был весь увешан картинами, только рамы выглядели пустыми. Здесь экспонировалось только стекло, но уж зато всех мыслимых разновидностей и сортов. Шагая среди поблескивавшего великолепия, я вдруг понял: рамы пустые оттого, что само стекло было здесь предметом искусства! В каждой раме – особый цвет. Таблички поясняли, какого типа стекло. Некоторые я даже узнавал: большей частью пластины в рамах неярко переливались. Я ведь так и не снял линзы окулятора, то есть мог видеть ауру магического стекла. Во дворцах стран Тихоземья короли выставляли напоказ свое золото-серебро. Здешние владыки хвастались редкими и дорогими образцами стекла. Я любовался и благоговел, отчаянно желая, чтобы Синг с дедушкой Смедри не так безудержно мчались вперед.