Бренда Купер – Рассказы. Часть 1 (страница 36)
В этот момент Светц испытал первый приступ морской болезни.
— Главное наше достижение — передача информации через время. Мы принимаем твой вызов и посылаем к тебе большую камеру. Она приземлится в нескольких минутах от тебя. Нам пришлось над этим хорошо поработать, Светц. Государство ассигновало нам дополнительные деньги для того, чтобы мы добыли кашалота.
Светц кивнул.
— Прежде чем вызвать большую камеру, убедись, что нашёл кашалота.
И вот, двенадцатью столетиями ранее. Светц следовал за движущимся подводным источником нервных импульсов. Сигнал был исключительно мощный. Это мог быть только кашалот — взрослый самец.
В воздухе справа от Светца возник неясный силуэт. Постепенно он превратился в большой серо-голубой шар.
По периметру двери размещались антигравитационные и силовые излучатели. Видна была только половина шара: вторая растворялась во времени. Из-за этого Светц и боялся машины времени. Ему казалось, что он поворачивает за угол, которого нет.
Светц догнал источник импульсов и принялся направлять на него антигравитационные излучатели. Направил, включил — на всех датчиках появились предельные показания.
Левиафан оказался тяжёлым. Гораздо тяжелее, чем предполагал Светц. Светц прибавил мощность. Стрелка ИНД качалась — Левиафан поднимался на поверхность. В том месте, где вода под действием антигравитационного поля вспучилась, показалась тень.
Это всплывал Левиафан.
Что-то форма не та…
И вот из океана поднялся огромный, дрожащий и переливающийся, водяной шар. В нём был Левиафан, но не весь. Он не помещался в шаре, хотя должен был поместиться. Он был раза в четыре массивнее и раз в десять длиннее, чем должен быть кашалот. Он был абсолютно не похож на хрустальную фигурку из музея стекла. Из воды поднималось змееподобное существо в бронзово-красной, крупной, как щит викинга, чешуе, с длинными, как копья, зубами. Треугольные челюсти образовывали широкую пасть. Поднимаясь к Светцу, Левиафан извивался и вращал выпученными жёлтыми глазами в надежде увидеть врага, подвергшего его такому унижению.
Светц застыл в страхе и нерешительности. Ни тогда, ни после он не сомневался, что перед ним был библейский Левиафан. Вот самое большое животное из тех, что населяют море; настолько большое и грозное, что его имя стало нарицательным для всякой разрушительной силы. Однако, если хрустальная фигурка имеет хоть какую-то документальную ценность, это вовсе не кашалот.
Кто бы это ни был, он слишком велик для камеры расширения. Светц растерялся, а когда на него уставились огромные, по-кошачьи суженные зрачки, и вовсе перестал соображать.
Животное оказалось напротив малой камеры расширения. Его тело опоясывал невесомый водяной шар, с которого в море сыпались капельки воды. Ноздри вздрагивали — очевидно, животное дышало лёгкими, хоть и не относилось к китовым.
Широко раскрыв пасть, чудовище потянулось к Светцу. Оцепенев от страха, Светц смотрел, как сверху и снизу на него надвигаются острые, как копья, и длинные, как слоновьи бивни, белые зубы. Вот сейчас они сомкнутся…
Светц зажмурился.
Смерть всё не наступала, и он открыл глаза.
Чудовище не сумело сомкнуть челюсти. Светц услышал, как зубы Левиафана скрежещут по прозрачному корпусу камеры расширения, о существовании которой Светц успел забыть.
Светц перевёл дух. Он вернётся домой с пустой камерой, и на него обрушится гнев Ра Чена, — нет, лучше смерть! Он протянул руку и отключил антигравитационные излучатели большой камеры расширения.
Металл заскрежетал о металл, запахло гарью. На пульте управления вспыхнуло созвездие красных огней. Светц поспешно включил излучатели. Красные лампочки стали неохотно гаснуть.
Скрип зубов о корпус камеры не прекращался. Левиафан старался разгрызть камеру и добраться до кресла, в котором сидел Светц.
Животное оказалось настолько тяжёлым, что едва не вырвало камеру расширения из машины времени. Ещё немного — и Светц выпал бы в прошлое, в открытое море, разбитая камера расширения, скорее всего, пошла бы ко дну, и он попал бы в зубы разъярённому морскому чудовищу. Нет, антигравитационные излучатели нельзя отключать. Но они установлены на большой камере расширения, которую нужно отправить в будущее не позднее, чем через пятнадцать минут. После этого ничто не помешает Левиафану расправиться со Светцем.
«Я его собью силовым лучом», — решил Светц.
Над головой был тёмно-красный свод нёба, под ногами — раздвоенный язык и розовые дёсны, а вокруг — частокол длинных изогнутых зубов. Глядя в просвет между зубами, Светц видел большую камеру расширения и батарею силовых пушек, окружавших дверь. На глаз он навёл пушки прямо на Левиафана.
«Я, кажется, сошёл с ума», — подумал Светц и развёл дула пушек в стороны. Направляя пушки на Левиафана, он направлял их и на себя.
А Левиафан не отпускал его.
«Попался!»
«Нет, — подумал Светц с радостным облегчением. — Он спасётся. Рычаг „домой“ вырвет камеру расширения из зубов Левиафана, вернёт её в поток времени и в Институт. Он не сумел выполнить задание, но его ни в чём нельзя упрекнуть. Почему Ра Чен не потрудился узнать, что существует морская змея, по размерам превосходящая кашалота?»
«Во всём виноват Ра Чен», — уговаривал себя Светц.
Он потянулся к заветному рычагу, но рука повисла в воздухе.
«Я не сумею сказать ему это в глаза», — подумал Светц. Он очень боялся Ра Чена.
От скрежета зубов по обшивке по коже ползли мурашки.
«Нельзя возвращаться домой с пустыми руками, — сказал себе Светц, постараюсь что-нибудь придумать».
Его взгляд остановился на антигравитационных излучателях. Светц даже чувствовал их воздействие: лучи касались камеры расширения. А что, если сфокусировать их прямо на себе?
Светц сразу же ощутил результат, почувствовал себя лёгким и полным сил, как захмелевший балетный танцор. А если свести лучи ещё ближе?
Скрежет зубов о стену камеры стал громче. Светц выглянул в просвет между зубами.
Левиафан уже не плыл по воздуху: он висел, держась зубами за камеру расширения. Антигравитационные лучи всё ещё компенсировали вес его тела, но теперь они тащили его вслед за камерой расширения.
Чудовище чувствовало себя явно не в своей тарелке. Ещё бы! Впервые в жизни обитатель морских глубин ощутил тяжесть собственного тела, и вся она пришлась на зубы! Жёлтые глаза Левиафана дико вращались, кончик хвоста подрагивал, но он держался…
— Падай! — приказал Светц. — Падай, страшилище!
Зубы Левиафана со скрипом заскользили по поверхности камеры, и чудовище полетело вниз.
Спустя долю секунды Светц отключил гравитационные излучатели. Он снова почувствовал запах горящей нефти, и снова на пульте управления замигали красные лампочки.
Левиафан с грохотом упал в воду. Его длинное горбатое тело перевернулось брюхом кверху и, всплыв на поверхность, не двигалось. Но вот дёрнулся хвост, и Светц понял, что Левиафан жив.
— Я тебя прикончу! — сказал Светц. — Включу силовые пушки и подожду, пока ты сдохнешь. Времени достаточно.
Осталось десять минут. Можно ещё найти кашалота. Нет, десяти минут мало, но их нужно провести с пользой…
Морская змея ударила по воде хвостом и поплыла прочь. На мгновение обернулась к Светцу, в ярости щёлкнула зубами и снова пустилась прочь.
— Минутку, — хрипло сказал Светц. — Одну драгоценную минутку, — и включил силовые пушки.
Тяготение в камере расширения вело себя необычно. Когда камера движется во времени вперёд, «вниз» означает «во все стороны от центра камеры». Светца прижало к вогнутой стене. Он не мог дождаться окончания путешествия. Морская болезнь ничто в сравнении с перегрузками, сопровождающими перемещение во времени.
Невесомость, затем привычное тяготение. Светц, пошатываясь, направился к двери.
Ра Чен помог ему выйти.
— Добыл?
— Левиафана? Нет, сэр. — Светц смотрел мимо шефа. — Где большая камера расширения?
— Её пустили малой скоростью, чтобы свести к минимуму побочные гравитационные эффекты. Но если там ничего нет…
— Я сказал, что там не Левиафан.
— В таком случае, что там? — Ра Чен начинал сердиться. — Ты не нашёл его? Ты его убил? Зачем, Светц? Со зла?
— Нет, сэр. Это был самый логичный поступок, который я совершил за время путешествия.
— Вот как? Погоди, Светц, прибыла большая камера. В нише машины времени стала сгущаться серо-голубая тень.
— Там, кажется, что-то есть. Эй вы, идиоты, пустите в камеру антигравитационный луч? Иначе мы вынем оттуда отбивную.
Ра Чен взмахнул рукой: камера прибыла. Дверь от крылась. О стены камеры бился кто-то очень большой похожий на разъярённую белую гору, и злобно щурит единственный глаз. Пленник камеры кинулся было на Ра Чена, но не сумел продвинуться к нему по воздуху.
На месте второго глаза зияла дыра, один из плавников был перерублен и свисал на пол. Всё тело животное покрывали рубцы и шрамы. Из многих торчали деревянные и стальные гарпуны, иногда с верёвками. На спине, опутанное верёвками, болталось мёртвое тело одноногого бородатого китобоя.
— Ветеран! — заметил Ра Чен.
— Осторожно, сэр! Это убийца. У меня на глазах он перевернул и потопил корабль. Я не успел даже сфокусировать силовые пушки.
— Удивительно, что ты отыскал его в такое короткое время. Тебе поразительно везёт! А может, я что-то упустил из вида?
— Здесь нет ни капли везения, сэр. Это самый логичный поступок за всё путешествие.