Бренда Джойс – Украденная невеста (страница 6)

– Послушайте, Коллинз. Я понимаю, что вы прошли через ад. Но мы сражаемся на одной стороне. Я такой же ирландец, как и вы. Ходят слухи, что вы благородного происхождения, это нас роднит с вами. Вы плохо выглядите. Могу я как-то помочь?

Он с трудом выговорил:

– Почему… вы делаете это? – Он должен знать, почему джентльмен рискует из-за него жизнью.

Макбейн удивился:

– Но я уже говорил. Мы земляки, и я тоже патриот. Вы сражаетесь за свободу, я тоже, правда, по-другому, с помощью пера, и иногда помогаю таким, как вы.

Шон хотел улыбнуться, но получился оскал, и Макбейн содрогнулся:

– Вам нужно что-нибудь?

Нет. Он покачал головой. Все, что ему надо, – поскорей покинуть страну и начать другую жизнь. И тогда память перестанет мучить его воспоминаниями о жизни, которую лучше забыть.

Макбейн наклонился к нему через стол:

– Затаитесь пока до отплытия. Я сегодня уезжаю из Корка и буду в Адере. Отсюда всего полдня езды верхом, и наши общие друзья помогут переслать весточку.

Сердце Шона сделало скачок, хотя внешне он не показал удивления. Его как будто ударили под дых. Он ослышался или Макбейн назвал Адер?

Макбейн поднялся:

– Да поможет нам Бог.

Шон не отвечал.

У Макбейна в глазах промелькнуло сочувствие, и он поднялся и стал пробиваться сквозь толпу к выходу. Он не оглянулся. Почему он назвал Адер. Это ловушка? Он ни за что больше не попадет в тюрьму и не даст себя повесить.

Он выждал, когда Макбейн выйдет, и устремился следом, прихватив мешок с одеждой. Он пошел следом, крался вдоль стен длинной, грязной, узкой улицы, постепенно настигая жертву, и наконец схватил сзади и прижал лицом к стене, заломив Макбейну руку за спину. Тот не сопротивлялся.

– Ты не можешь ехать в Адер… Это ловушка…

– Коллинз! – выдохнул тот. – Вы сошли с ума? Какого дьявола…

– Что ты собираешься делать?

– Я пытаюсь помочь тебе покинуть страну, ты, идиот. Нельзя, чтобы нас видели вместе! Мои антибританские взгляды хорошо известны. В городе полно солдат.

Но Шон сильнее заломил ему руку и удерживал.

– Ты не можешь ехать в Адер! При чем тут Адер? – Он произнес без остановки, и это потребовало неимоверного усилия. – Какой-то хитрый трюк.

– Какой трюк? Ты провел в одиночке два года и сошел с ума! Я еду в Адер, как друг семьи и невесты.

Адер был его домом. Зеленые лужайки и живописные сады были так красивы, что многие британцы летом приезжали специально и просили разрешения хозяев взглянуть на имение. Иногда им разрешалось осмотреть господский дом, если граф с женой были в своей резиденции.

Его трясло. Нет, это Шон О’Нил вырос там. А теперь он Джон Коллинз.

– Вы побледнели как бумага, – сказал Макбейн. – Так я могу идти?

Но Шон уже не слышал его.

По утрам уроки по точным и гуманитарным наукам, потом уроки фехтования, уроки танцев и этикета. После обеда верховая езда. Их было пятеро, все молоды, хороши собой, сильные, умные, знатные и немного надменные. И там была Эль.

– Коллинз!

Он снова очутился в Корке и осознал, что все еще прижимает Макбейна к стене. Он позволил себе впустить воспоминания о том прошлом, которое больше ему не принадлежало. Он отпустил Макбейна и облизал пересохшие губы. Пора возвращаться в дом сапожника.

– Там… будет свадьба?

– Да, очень важное событие.

Шон закрыл глаза. Он не должен был думать о тепле, семье и безопасности. Слишком поздно.

У него был родной брат, жена брата и племянница, мать, отчим и трое сводных братьев и еще Эль. Стоит приоткрыть ворота для прошлого, как воспоминания хлынут, и их не остановить. Тогда невозможно будет покинуть свою страну. Его поймают и повесят. Но родные лица, слегка размытые, уже вставали в воображении. Брат – капитан королевского флота, отчим – влиятельный граф, элегантная мать, три сводных брата и девочка с двумя косами, худенькая, длинноногая.

Он отступил от Макбейна, по его лицу заструился пот. Макбейн обиженно одернул на себе сюртук и снова озабоченно взглянул на Шона:

– Как вы себя чувствуете?

Макбейн упомянул о невесте.

– Кто… выходит замуж?

Макбейн снова удивился.

– Элеонора де Уоррен. Вы знаете семью?

Эль стояла на пороге его комнаты в Аскитоне, волосы забраны в одну косу, одетая в одну из его рубашек и бриджи Клиффа.

– Что ты так долго возишься? – нетерпеливо спросила она. – Мы едем на пикник. Ты обещал, что мы поедем на утес Долана. Все готово, и собаки ждут.

Он пытался вспомнить, сколько ей лет. Это было перед ее первым сезоном в Лондоне. Тринадцать, четырнадцать. И она была высокой и худенькой.

– Леди не врываются в комнату джентльмена, Эль.

Он стоял с голой грудью перед зеркалом и теперь потянулся за рубашкой.

– Но ты ведь не джентльмен, верно? – Она ухмыльнулась.

Он спокойно застегивал пуговицы на рубашке.

– Нет, это ты – не леди.

– И слава богу!

Он пытался сдержать смех.

– Не упоминай имя Господа всуе.

– Почему? Ты поступаешь хуже – бранишься, когда сердишься. Мужчинам разрешено говорить бранные слова, а леди должны лишь вилять бедрами при ходьбе и носить дурацкий корсет.

Он оглядел ее худую фигурку.

– Ты никогда не станешь носить корсет.

– И очень хорошо! – Но по ее лицу было заметно, что она расстроилась. Она прошла в комнату и села на его неубранную постель. – Я стараюсь больше есть. Съедаю по два десерта, но толку мало. Я расту и расту вверх и скоро буду как башня.

Теперь он не сдержал смеха.

Она рассердилась и бросила в него подушку.

– Эль, есть вещи похуже. Ты однажды поправишься, вот увидишь. – Хотя он не мог ее представить в другом виде.

Она слезла с кровати.

– Ты говоришь, чтобы меня утешить. Говорил еще два года назад, что я перестану расти.

– Я хочу, чтобы ты успокоилась. Давай с тобой договоримся: если обгонишь меня сегодня и первой прискачешь к скале Рока, останешься здесь еще на день.

Глаза у нее загорелись.

– Правда?

– Конечно, а тот, кто будет последним, сегодня поедет домой.

Она с криком выскочила за дверь и понеслась по ступенькам вниз. И когда он, смеясь, садился на коня, она уже скакала далеко впереди.