Бренда Джойс – Преследование (страница 19)

Амелия в волнении прикусила губу.

– Да, уверена. – Она поняла, что пора поставить точку в этом неловком обсуждении. – Вчера вы основательно напились. Не думаю, что вы могли отвечать за большую часть своих действий. А еще вы говорили довольно странные вещи, которые я совсем не поняла.

– Что, например? – Он обошел свой стул и встал рядом с ней.

О, как же ей не хотелось застрять в этом маленьком промежутке между столом и стеной! Она надеялась, что Саймон не протянет руку и не коснется ее! Разумеется, Амелия могла просто повернуться и, пробежав вдоль стола, выскочить из комнаты. Но вместо этого она буквально вросла в пол.

– Что, например? – снова спросил Гренвилл, на сей раз более настойчиво. Он по-прежнему стоял рядом и легко мог коснуться ее, стоило лишь протянуть руку.

Амелия понимала: не стоит напоминать Гренвиллу о том, что вчера он хотел поговорить с ней о прошлом и несколько раз поднимал эту щекотливую тему.

– Из ваших слов я поняла, что вы были во Франции и каким-то образом участвовали в войне.

С его уст слетел пренебрежительный смешок.

– В самом деле? Я много лет не был за границей. Что я еще говорил?

– Мы говорили о леди Гренвилл.

В его взгляде мелькнула резкость.

– Ах да… Смутно припоминаю, как признавался вам, что не любил свою жену.

Амелия стиснула руки и грустно пояснила:

– Вы заявили, что не скорбите по ней, но я вам не поверила.

Он опять насмешливо хмыкнул:

– Ну конечно, вы слишком хорошо обо мне думаете.

– Что это значит?

– Вы всегда верили в меня. И поколебать эту веру было невозможно.

Он что, снова захотел поговорить о прошлом? Амелия не могла поверить в происходящее.

– Я верю, – осторожно произнесла она, – что вы любите своих детей и любили свою жену, хотя, возможно, и не самым обычным образом.

– Как я уже сказал, ваша вера в меня непоколебима. По всей видимости, вчера вечером я был с вами абсолютно честен. Я не оплакиваю леди Гренвилл. Я не желал ей дурного, но я не могу горевать о женщине, которую почти не знал.

– Да разве это вообще возможно? – задохнулась от изумления Амелия. – Вас связывали дети, и она была такой красивой, такой милой!

– В этом и заключалась ее обязанность – рожать мне сыновей, – чуть ли не со злобой бросил он. – Точно так же, как моей обязанностью было жениться на ней и помочь произвести на свет наследника.

Амелия почувствовала, как округлились ее глаза. Выходит, это был брак не по любви. Гренвилл говорил так, словно у него не было выбора. Неужели все эти ужасные сплетни – правда? Она не осмелилась спросить об этом, лишь тихо сказала:

– Мне так жаль… Вы оба заслуживали большего.

Гренвилл явно не верил в ее искренность.

– Вы сожалеете о том, что я не любил свою жену? Что она не любила меня? Что я не убит горем? И вы желали бы мне добра?

– Да… нет! – Амелия совсем запуталась. И, понимая, что залилась краской до корней волос, воскликнула: – Я не желала бы ничего плохого.

Она резко замолчала. Беседа принимала неудачный оборот, они стремительно приближались к опасной теме – сегодня было бы еще более неуместно и рискованно поднимать тему их прошлых отношений. И, надеясь отвлечь Саймона от этого обсуждения, Амелия быстро проговорила:

– Даже если вы не оплакиваете леди Гренвилл, для ваших страданий есть другая причина. Я и забыла, что в прошлый раз вы были в имении, когда умер ваш брат.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Это было десять лет назад.

Амелия прямо дала понять: раз он, как оказалось, хорошо помнит их роман, то наверняка не забыл и эту трагедию.

– Мне очень жаль, что вам пришлось вернуться сюда при таких плачевных обстоятельствах.

– Пожалуй, я вам верю. Только вы продолжили бы заботиться и беспокоиться обо мне, даже сострадать мне. – Гренвилл покачал головой. – Мне интересно лишь одно: как это вообще возможно, что вы все еще верите в меня?

Ах, как неприятен был Амелии этот поворот! Но, очевидно, отвлечь Гренвилла от щекотливой темы было просто невозможно.

– Я не цинична, – вымучила она ответ.

Неужели она все еще верила в него? Гренвилл был человеком чести, человеком долга, человеком характера – даже притом, что в свое время он повел себя с ней так жестоко. Да, Амелия действительно верила в него, помоги ей Бог!

– Я убедился, Амелия, что в этой жизни циники обычно оказываются правы.

– В таком случае мне вас жаль, – огрызнулась она.

– И я боюсь за вас – однажды жизнь преподаст вам такой урок.

– Нет. Я останусь оптимисткой, я по-прежнему буду верить в лучшие качества своих друзей и соседей, – нисколько не кривя душой, ответила Амелия.

Гренвилл пристально взглянул на нее:

– Интересно, что я сделаю на сей раз, чтобы поколебать эту веру?

Что это значило? Амелия, не удержавшись, сорвалась на крик:

– Ничего подобного больше не случится!

– Ага, вот мы и добрались до сути дела.

– Я нахожусь здесь только потому, что беспокоюсь о детях.

– Лгунья! – Он угрожающе улыбнулся. – Неужели вы думаете, я не заметил, что каждый раз, когда я упоминаю о прошлом или просто смутно намекаю на него, вы становитесь буквально сама не своя?

Амелия крепко обхватила себя за плечи.

– Что ж, если и так, то лишь потому, что вчера вечером вы неустанно говорили об этом! И даже сегодня вы словно желаете напомнить мне о былом, о том, что я давно забыла!

Что ж, Гренвиллу все-таки удалось втянуть ее в ожесточенную словесную дуэль!

И тут он медленно, сверкая глазами, произнес:

– А вы хотя бы понимаете, что сейчас раздразнили быка красной тряпкой?

Что он имел в виду?

– Вы напьетесь и сегодня?

– Нет, не напьюсь. Вот только не лгите так открыто мне в лицо! Не говорите, что забыли вчерашний вечер, – воскликнул Гренвилл, и его темные глаза вспыхнули.

– Вы пугали меня, – попыталась она объяснить свой вчерашний трепет, – я никогда не видела вас в таком состоянии!

– И даже сейчас, – он направил на нее указующий перст, – вы дрожите, и мы оба знаем почему.

Амелия возмущенно вскрикнула. Но Гренвилл был прав: страстное желание так и бурлило в ее венах.

И тут он пренебрежительно бросил:

– Вам стоит держаться подальше от этого дома. Вам стоит держаться подальше от меня. Вам стоит отступиться от своей проклятой веры. Потому что вы все еще невинны. Вы невинны в душе, и даже не думайте отрицать это. У вас нет ни малейшего представления о том, что творится в мире, за пределами вашего дражайшего Корнуолла! Вы не имеете никакого понятия о том, что жизнь на самом деле сводится лишь к смерти, что смерть – повсюду, а все это великодушие – для дураков!

Его глаза грозно сверкнули.

Амелия съежилась от страха.

– Что с вами произошло?! – воскликнула она, чуть не заплакав.