Брэм Стокер – В гостях у Дракулы. Вампиры. Из семейной хроники графов Дракула-Карди (страница 62)
Если стол и не ломился под тяжестью хрусталя и серебра, зато вся окружающая обстановка имела сказочно-поэтический характер.
Стены помещения были разрисованы фантастическими чудовищами: огромные слоны, пестрые тигры, зеленые змеи и между ними прелестные женщины в самых сладострастных позах. А кругом всех фигур тропическая растительность, где первое место занимали цветы лотоса.
Краски были яркие, свежие, так что при мерцающем, неровном свете свечей весь сказочный мир жил и двигался. Впечатление жизни еще усиливалось тем, что изображения были нарисованы не на гладких стенах. Одни прятались в глубокие ниши, другие ярко выступали на огромных колоннах, поддерживающих потолок храма. У северной стены находился мраморный пьедестал, тут когда-то стояла статуя бога, теперь пьедестал был пуст.
Пиршество началось обильной выпивкой. Ужин подходит к концу.
Гость наш, до сих пор занятый паштетами, маринадами и вином, в первый раз внимательно взглянул на стены. Он вдруг побледнел и замолчал.
– А у вас, полковник, не пропадают люди? – спросил он внезапно.
Вопрос показался странным.
– За все время мы потеряли трех человек. Двух унесли тигры, а один, как думают, утонул, – ответил полковник.
– Ну, это еще милостиво! – как бы про себя сказал гость.
Ужин, или вернее попойка, продолжался дальше. Скоро языки окончательно развязались.
– Господа, знаете ли вы, где мы пируем? – неожиданно сказал гость. – Это храм богини Вовами, – продолжал он, – самой кровожадной богини Индии. Она самая прекрасная из женщин, но алтарь ее должен всегда дымиться свежей человеческой кровью: будь то кровь иноземца или своего фанатического поклонника. Не так давно здесь происходили чудовищные оргии. В то время, когда у ног богини, истекая кровью, лежала принесенная жертва, баядерки, служительницы храма, прикрытые только собственными волосами да цветами лотоса, образовывали живой венок вокруг пьедестала. Они тихо двигались, принимая различные позы; то свивали, то развивали живую гирлянду голых тел. Тихая страстная музыка неслась откуда-то из пространства… Она не заглушала стонов умирающего, а, напротив, аккомпанировала им. Одуряющий запах курений обволакивал все сизыми облаками. Наконец страдалец испускает последний вздох, музыка гремит торжественно и победно. Танец баядерок переходит в беснование. Огни тухнут. Все смешивается в хаосе. Все это приезжий говорил беззвучно, смотря в одну точку, точно в забытьи.
Он замолк.
Наступила тишина.
Точно кровавые тени жертв, здесь замученных, пронеслись над пирующими… Затем посыпались вопросы:
– Откуда вы знаете, что этот храм был посвящен Бовами?
– Разве вы присутствовали на ее мистериях?
И так далее.
Гость выпил стакан сельтерской воды и как-то сразу отрезвел. Натянуто улыбаясь, он ответил всем в один раз.
– Господа, не забывайте, что после вашего прекрасного вина остается только пропеть: «Ври, ври, да знай меру!»
В ответ раздался дружный хохот.
Разговор перешел на культ Бовами. Нашелся еще старожил Индии, подтвердивший существование кровавого культа.
– Я только слыхал, – сказал он, – что главное служение происходит в подземельях храмов, а жертв доставляет секта тутов, или душителей. Говорят еще, что в подземельях есть особые помещения, в которых держат живыми запасные жертвы и по мере надобности закалывают их у ног идола.
– Да, в Индии все храмы имеют свои подземелья, известные только жрецам, и нет ничего удивительного, если там существуют и тюрьмы, – сказал кто-то из офицеров.
– Что подземелья, что кровавая богиня, вот бы сюда десяток-другой молодых баядерок, да еще в костюмах из лотоса! – мечтал молодой прапорщик.
– Ну, этого-то добра всегда довольно, было бы золото, – возразил старожил.
– Вот капитан Райт у нас самый богатый, за деньгами бы он не постоял! – кричал прапорщик.
Я вынул полный кошелек золота и, помахивая им, смеясь, проговорил:
– За пару баядерок: кто больше!
Вид золота напомнил о картах. Живо составились партии, и игра началась.
Мы с Джемсом отказались и вышли под колоннаду храма в сад. Бронзовый слуга-индус принес нам сигары. Курим.
– Знаете, Райт, в этих сигарах что-то примешано, – говорит Джемс.
Я и сам чувствую какой-то особенно приятный вкус. А главное, после каждой затяжки в голове шумит и куда-то тянет; хочется, а чего – и сам не знаешь. Любви, страсти, приключений. Кровь толчками приливает к сердцу.
Мы сидим в глубоких креслах. В двух шагах от нас начинается непролазная стена деревьев. В темноте блестят два глаза… Они смотрят на меня… «Не тигр ли?» – проносится в голове.
Нет. Это человек. Вернее, скелет, обтянутый темно-бронзовой кожей, вся одежда которого состоит из лоскута бумажной материи вокруг бедра. Лицо окаменелое, только глаза блестят и живут.
– Кошелек, баядерки, тайна, – шепчет он, наклоняясь близко ко мне.
Но Джемс слышит, хватает меня за руку и говорит:
– Идем, идем!..
Кошелек в ту же минуту в руках соблазнителя. Он прикладывает палец к губам и делает знак следовать за ним.
Мы ныряем в узкий проход между стеною храма и кустарником. Затем входим в храм по боковому входу. Отсюда нам слышны голоса наших друзей и при плохом освещении можно разобрать, что мы позади внутренней колоннады.
Таинственный спутник нажимает невидимую пружину, и большой хобот слона тихо-тихо поднимается, а под ним узкая дверь и крутая лестница вниз.
Лестница вьется все ниже и ниже… Мы в темном коридоре. Где-то вдали мерцает светлая точка.
– Тише, – шепчет проводник, и мы скользим, как привидения.
– Ждите, – вновь шепчет он, и мы остаемся одни. Воздух подземелья, пропитанный запахом пряностей, еще больше кружит нам головы.
Время идет, мы теряем терпение.
А свет впереди так заманчиво мерцает.
– Вперед, вперед, – коридор тянется бесконечно, но вот и зал. Огромный, темный, сколько ни всматриваешься направо и налево – видишь только лес колонн, выстроенных из черного гранита, украшенных золотым рисунком.
Проходим.
Перед нами занавес, тяжелая золотая парча стоит как стена. Наверху круглое отверстие, из которого и идет свет, видимый из коридора, и который чуть-чуть освещает зал.
– Вперед! – Мы за занавесом и стоим ослепленные. Стены из розового, прозрачного сердолика, из них или через них льются волны розовато-желтого света; с потолка идут голубые волны эфира и, смешиваясь с розовыми, дают небывалый эффект.
Что-то волшебное. На полу пушистый шелковый ковер, усыпанный белыми свежими цветами лотоса.
Перед нами небольшое возвышение, пьедестал, и на нем стоит женщина неземной красоты. Она совершенно голая. Черные густые волосы подобраны сначала кверху, а потом заплетены в четыре толстые косы. На голове корона в виде сияния из самоцветных камней. Две косы висят по обе стороны лида, как рама, и спускаются на пышную грудь; две другие косы висят вдоль спины.
Ожерелье и пояс на бедрах также из самоцветных камней. Лодыжки ног обвивают изумрудно-сапфировые змейки, положив головы на ступни.
В руке у нее голубой лотос.
Драгоценные камни ее наряда блестят и переливаются, но лучше их блестят черные большие глаза. Это чудные, огромные звезды! Коралловые губки плотно сжаты. Линии лица и тела так чисты, так безукоризненны, так прекрасны!
– Кто ты, прекрасная из прекрасных? Будь ты небожительница или исчадие ада – мы твои верные рабы. – И под влиянием опьянения становимся на колени.
Чудное видение улыбнулось и, тихо скользя, приблизилось к нам. Белая ручка поднялась, и голубой лотос прикоснулся к левому плечу каждого из нас. В ту же минуту мы потеряли сознание.
Нас привел в себя адский шум, визг, стоны, завывания. Мы лежим связанными посреди зала с черными колоннами, и кругом нас беснуются желтые дьяволы. В них мы без труда узнали индийских фанатиков, факиров: нечесаные, всклокоченные волосы, испитые лица, тела факиров в клубах черного дыма, они были истинными представителями ада.
– Богиня оскорблена! Жертву, жертву, да льется кровь нечестивцев! – можно было разобрать среди визга и стона.
Нас повлекли куда-то. Наступила полная тьма.
Опять замелькали факелы, и скоро свет их позволил разглядеть другую картину.
Ужас сковал нас! Перед нами страшная богиня Бовами… Сомневаться мы не могли.
Грубо высеченный из темного мрамора истукан-женщина. На черной шее у ней ожерелье из белых человеческих черепов; пояс состоит из бахромы ног и рук – тут есть черные, желтые и белые, большие и маленькие, видимо, руки детей и женщин. И все это свежее, не успевшее еще разложиться!
Огромная ступня богини попирает человеческую голову, и в этой голове мы узнаем голову нашего солдатика, якобы унесенного тигром, из израненного тела бегут струйки крови, омывая подножие кровожадного идола. Тело еще содрогается последними судорогами.
– Жертву, жертву! – кричат кругом, и через мгновение мы совершенно обнажены. Смерть неизбежна.
Но какая смерть! Бесславная, постыдная, у ног омерзительного истукана, от ножа фанатика!