Брэдли Бэлью – Кровь на песке (страница 11)
– Разумеется.
– Он пробрался в Закатный дворец и попытался убить Королей, но лишь оцарапал Кагиля отравленной стрелой.
Раздражение, всколыхнувшееся было в Заидэ от ее высокомерного тона, испарилось. Она знала про убийцу, а вот Чеда не должна была знать. Лишь некоторым были доверены эти сведения.
– Убийцей был не мужчина, – добавила Чеда и исчезла в окне, не дождавшись ответа, – слезла, цепляясь за одной ей известные выступы и трещины.
Заидэ охватил бессильный гнев. Чеда пошла убивать их, одна, и ничего не сказала! И что в итоге? Стражник мертв, Дева мертва… но все же она подобралась так близко! По словам Ихсана, если бы не Месут, Кирал был бы мертв. Хусамеддин, разумеется, смог защититься, а вот жизнь Кагиля висела на волоске. Яд едва не убил его, помог лишь целебный эликсир. И все это сделано руками одной девчонки.
Может, Чеда права? Может, она, Заидэ, стала слишком осторожна? Смутные видения всплыли в памяти: женщина, бегущая по песку к лагерю кочевников, вой, восторг, мучительная жажда крови. Прошлое вдруг оказалось так близко – только руку протяни… Но она знала, что ее время ушло, и вновь почувствовала себя потерянной. Неудачницей.
«А что ты сделала за отпущенные тебе годы, старуха?»
Почти ничего. Короли всегда казались ей слишком могущественными, слишком сильными, будто они – песчаная буря, а она – одинокая песчинка.
Заидэ закрыла ставни, задула свечу и легла в постель. Долгие часы она думала о бесславно прожитых годах и уснула, лишь решив, что будет делать дальше.
Глава 6
Просыпающийся город разбудил и Чеду. Она встала с кровати – их с мамой, завернулась в одеяло. Мама всегда ворчала, что Чеда одеялом всю пыль с пола подметает, но сегодня ее не было дома, так что никто и не заругает!
Чеда подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы и выдохнула, глядя, как облачко пара растворяется в холодном зимнем воздухе.
За окном шумел Красный полумесяц, квартал, окружавший маленькую западную гавань. Над домами высились дюжины мачт, голых и острых, будто ноги какого-то неведомого насекомого, лежащего на спине.
Далеко на востоке зазвонили колокола: просыпался Таурият, выглядевший отсюда маленьким холмиком. Первыми всегда начинали звонить во дворцах, потом в Обители Дев, а за ними подхватывали на Золотом холме. Звон расходился по городу в честь асиримов, святых защитников, и тех, благословенных, кого они забрали в ночь Бет За’ир.
По легенде, асиримы защищали не только Королей, но и весь город, правда, Чеда не знала точно, от чего. Одни говорили, что от кочевников, другие, что от соседних царств. Но как бы то ни было, все легенды рассказывали, что асиримы любимцы богов. Только вот… как боги могут любить таких страшных существ?
Айя, мама Чеды, говорила, что некоторые специально уходят в пустыню на Бет За’ир в надежде, что их выберут. Сама она никогда такого не хотела, но все равно часто уходила в пустыню, оставляя Чеду, сжавшуюся под одеялом, в страхе прислушиваться к вою асиримов. Как прошлой ночью.
Мама никогда не говорила, зачем ходит, но Чеда знала – видела, как она засушивает в книжке белые с голубым кончиком лепестки адишар.
Окна домика, в который они переехали пару недель назад, выходили на Вощильную улицу. Чеде хотелось, чтобы мама вышла сейчас из-за угла с бутылью свежего козьего молока, фруктами или горячим хлебом, но об этом нечего было и мечтать: если Айя к утру не вернулась, значит, появится только вечером, чтобы никто не заподозрил, что она ходила в цветущие сады. Тем, кто выходил на улицу в ночь Бет За’ир, полагалась прилюдная порка, а тем, кто ходил в сады, – смерть. Так что это даже хорошо, что мама не пришла. К тому же…
Недавно Чеда познакомилась с одним мальчиком по имени Эмре. Он был веселый и смешил ее, и его друзья сразу ее приняли. Все, кроме Хамида. Он был такой тихий, что по нему не понять.
Она как раз запихнула в рот горсть фисташек, рассыпав половину, когда Эмре появился на улице вместе с Демалом и Тариком. Чеда немедленно подобрала фисташки, сунула в рот и, натянув мальчишеские штаны и видавшую виды рубашку, сбежала по винтовой лестнице вниз, на улицу.
– Привет, Эмре!
– Приве-ет, Эмре, – ухмыляясь, передразнил Тарик. Тощий, с блеклыми светлыми волосами, он походил на швабру.
Эмре ткнул его между ребер и явно хотел что-то сказать, но вмешался Демал.
– Эй, мы опаздываем! Берите свою новую подружку, если хотите.
Он весело подмигнул Чеде и повел всю компанию дальше по улице.
– Куда мы идем? – шепотом спросила Чеда у Эмре.
– Делать одно веселое дело. Ты с нами?
Демал обернулся и улыбнулся ей.
– Еще один цыпленок в моем выводке!
Он и правда был куда старше их всех, семилеток. Чеда познакомилась с ним только на днях, но ей уже нравилась его уверенность, настоящая, а не как у вечно петушившегося Тарика.
Через утреннюю песчаную дымку они повернули с Вощильной на Копейную улицу, пошли к Колесу. Демал купил каждому по пирожку с рубленой бараниной, луком и подливой, таких вкусных, что Чеда чуть язык не проглотила.
– Никогда не бывало, чтобы я своих цыпляток голодными отпускал! – провозгласил Демал, облизав пальцы.
Навстречу им вышел отряд Серебряных копий. Сердце Чеды забилось быстрее, хоть она ничего и не сделала. Они с Тариком и Эмре просто отошли на обочину, но Демал снял белую шерстяную шапочку и отвесил издевательский поклон. Чеда не поняла, зачем он так поступил, но знала, что это грубо. Командир, шагавший впереди, бросил на него такой взгляд, будто сейчас схватит, но вместо этого буркнул что-то своим товарищам, и они, посмеявшись над компашкой грязных, неумытых уличных сорванцов, пошли своей дорогой. Демал плюнул им вслед, но только когда убедился, что они не увидят.
Вскоре вся компания дошла до Колеса – большого круглого перекрестка в самом центре города. Он уже заполнился людьми, повозками и лошадями, спешащими с одной улицы на другую.
Демал обернулся, осмотрел своих «цыплят».
– Погрязнее надо, – заявил он, и Эмре с Тариком тут же начали втирать уличную пыль в руки и лицо. Демал щелкнул пальцами в сторону Чеды. – И тебе тоже.
Чеда взялась за дело, да так усердно, что он рассмеялся.
– Боги всемогущие, ты должна выглядеть как беспризорница, а не маласанский голем. – Он стер немного пыли и довольно кивнул. – Вот теперь хорошо.
Демал отвел их на край Колеса, но не слишком далеко, чтобы их не загораживала толпа, и обернулся к Эмре:
– Расскажешь цыплятам, что надо делать?
Эмре кивнул, и Демал, напустив ужасно несчастный вид, пошел в толпу.
– Смотри на него, – велел Эмре. – И делай грустное лицо.
– Я и так грустная.
– Да ты лыбишься как гиена, которая зяблика сожрала!
Чеда рассмеялась. Она изо всех сил старалась быть серьезной, но Эмре так смешно смотрелся, что она не выдержала и расхохоталась. На них начали оглядываться.
– Боги, да вали уже домой, – фыркнул Тарик.
– Нет, я смогу!
Но она все не могла перестать улыбаться, пока не поймала мрачный взгляд Демала. Ей стало стыдно за то, что она его разочаровала, выставила себя дурой. Демал отвернулся, довольный, и принялся цепляться за прохожих, рассказывая им какие-то истории. Позже Чеда узнала, что истории эти были все как одна печальные. Например, их мама отправилась в караван-сарай забрать приболевшую бабушку, но там ее ограбили, и теперь ей не на что вернуться домой. Не помогут ли уважаемые сильвалом-другим?
Народ толпами прибывал в Шарахай на следующий день после Бет За’ир – кому захочется торчать тут в Священную ночь?
– Самые богатые из этих оленей, которые тут шатаются, разинув рот, заодно самые жадные, – объяснил Эмре. – Они кошельки сжимают сильнее, чем Тарик булки.
Тарик ткнул его локтем. Эмре быстро ухмыльнулся ему, прежде чем снова принять печальный вид.
– У караванщиков обычно лишних денег нет. Мы охотимся вот на таких. – Он указал на пару в дорогих одеждах, говорящую с Демалом. Тот как мог совал свою шапочку, но они не положили туда ни монетки. Ничуть не огорчившись, он подошел к следующей паре. Демал всегда выбирал именно пары и под каждую менял историю. Маласанскому купцу рассказывал, что мама потерялась в Ишмантепе, мимо которого караван маласанца наверняка проходил. Для каимирцев мама терялась в Мазандире. Караван-сараи менялись еще в зависимости от того, насколько богатым был прохожий: для тех, кто победнее, называл караван-сарай поближе к Шарахаю, для тех, кто побогаче, какой-нибудь далекий от города, но близкий к их родине.
Две женщины в зеленых шелках дали Демалу целый золотой рал! И это после того, как он выпросил у них два сильвала, а потом начал объяснять, что из Риенцы добираться очень дорого!
День у них вышел очень удачный – много раз в шапку Демала кидали деньги. Правда, порой приходилось переходить на новое место, потому что Серебряные копья то и дело гоняли их, обещая всыпать как следует.
В полдень, когда они остановились отдохнуть у колодца, Демал купил у цветочника веточку желтого жасмина.
– Вот так, а то ты совсем на девочку не похожа, – сказал он, вставив веточку в волосы Чеды.
Она зарделась, почувствовав себя глупо. Мама никогда не носила украшений, поэтому, когда Демал отошел «стричь» прохожих дальше, она не удержалась и выбросила веточку. Один раз Демал обернулся, глянул на ее волосы, но ничего не сказал.