Брэд Стрикланд – Месть охотника на ведьм (страница 7)
Берти нагнулся и тоже стал водить рукой по кирпичной стене. Они пробовали сдвинуть с места то один кирпич, то другой, но все они сидели прочно. Вдруг Берти воскликнул:
– Здесь!
Он снова нажал на один из кирпичей, и тот сдвинулся, посыпалась красная пыль.
– Вот этот шатается.
– Ага, – согласился Льюис, тоже трогая кирпич рукой. Раствор по краям раскрошился от времени, и кирпич удерживался на месте только силой трения.
– Ты тяни за тот конец, – распорядился Льюис, – а я попробую с этой стороны.
Вдвоем мальчики стали расшатывать кирпич. Сначала он не поддавался, но постепенно стал проваливаться внутрь. На гравий посыпалась кирпичная пыль и мелкие кусочки. Теперь, когда Берти нажимал на кирпич со своей стороны, другой конец выдвигался примерно на полсантиметра. Льюис попытался ухватить кирпич пальцами, но его края стерлись от времени, и пальцы соскальзывали.
– Давай еще немного, – прошептал Льюис.
Так прошло пять или шесть минут.
Льюис не сразу заметил, что взошла яркая луна и на площадке стало светлее. Он выключил фонарик, чтобы сберечь батарейки. Друзья продолжали раскачивать кирпич, и он понемногу сдвигался внутрь. Когда они остановились, чтобы передохнуть, кирпич уже провалился в глубь стены сантиметра на два или три.
– Еще чуть-чуть, – сказал Берти, ощупывая края получившегося углубления. – Если не сможем его вытащить, то, может, протолкнем внутрь.
Миллиметр за миллиметром они сдвигали кирпич с места. У Льюиса заболели пальцы, он вспотел и начинал сердиться. В конце концов, что толку, подумал он, им все равно не пролезть в эту дырку, и, скорее всего, даже разглядеть через нее ничего не получится…
– Ну-ка, посмотрим… – начал он.
Кто-то огромный и страшный жутко расхохотался в темноте. Льюис закричал от страха. В руке у него был фонарик, но мальчику совершенно расхотелось заглядывать в «сокровищницу».
– Бежим! – завопил он.
Берти уже нырнул в отверстие под каменной скамейкой. Как только его ноги исчезли в проеме, Льюис полез следом. Снова раздался ужасный смех, низкий и злобный, напоминающий булькающий звук, словно изрыгающая его тварь давно уже была мертва. Когтистая лапа схватила Льюиса за лодыжку, и он рванул вперед, пытаясь освободиться. Наконец мальчик выбрался из-под каменной скамьи и оказался в лабиринте. С той стороны долетел свирепый рык, и Льюис бросился бежать. Шляпа охотника за оленями едва держалась у него на голове. Придерживая ее одной рукой, а другой пытаясь включить фонарик, Льюис налетел на изгородь, ощетинившуюся острыми веточками, и она… схватила его.
Тонкие ветки обвили руки и ноги. Льюис закричал и стал вырываться. Веточки ломались и трескались. Наконец зажегся фонарик, и мальчик увидел ярко-красную кровь на сломанных прутьях.
Сначала Льюис в панике решил, что это его кровь, но потом понял, что кровоточат сами веточки. Окровавленная изгородь шарахнулась от света. С криком Льюис стал отдирать от себя гибкие ветки. Они ползли по его рукам и груди, извиваясь, точно мерзкие слепые черви. Наконец, сорвав их с себя, Льюис попятился прочь от живой изгороди. За спиной у него заворчал гигантский зверь, и Льюис бросился по темному коридору лабиринта.
– Я вижу тебя! – прозвучал у него в голове тихий насмешливый голос древнего зла. Мальчик не смел оглянуться. Он свернул на другую аллею, потом еще и еще. Теперь он уже окончательно потерял дорогу.
– Давай, беги! – промурлыкал голос. – Так еще интереснее…
Льюис понял, что голос исходит откуда-то сверху. Бросив туда испуганный взгляд, он сперва ничего не увидел – только звездное небо и луну, освещавшую верхний край стен лабиринта. И тут мальчик заметил, что луна какая-то
– Теперь ты мой! – Луна превратилась в ухмыляющийся череп. В глубине его темных бездонных глазниц мерцали злые красные огни. У черепа не хватало зубов, он широко разинул жуткий щербатый рот, будто беззвучно хохотал. – Теперь ты мой! – повторил голос, но на этот раз челюсти черепа двигались в такт словам.
Льюис закричал, но послышался всего лишь тоненький жалкий писк. Зажмурившись, он бросился вперед. За спиной вновь слышалось рычание и сопение, живая изгородь шуршала, словно огромный зверь – лев или тигр – продирался сквозь густую листву, преследуя мальчика. Это все неправда, кричал Льюису внутренний голос. Это уловка, чтобы напугать его и смутить, чтобы эта…
В отчаянии мальчик свернул за угол и оказался в тупике – впереди была глухая стена. Льюис обернулся и посветил фонариком в темноту. Листья и ветки шевелились на самой границе луча. Он услышал хриплый рык, и в темноте вдруг вспыхнули две зеленые точки – глаза хищного зверя. Но сам зверь, крадущийся во тьме, был не виден. Льюис чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он снова попытался закричать, но из горла вырвалось только шипение…
– Сюда! – Кто-то схватил его за руку и потащил прямо сквозь стену лабиринта. Льюис стал вырываться.
– Это я! – услышал он знакомый голос. – Берти!
Невидимый хищник вновь зарычал, и Льюис полез сквозь живую изгородь, царапаясь об острые ветки.
– Почти выбрались, – выдохнул Берти. – Давай!
Последним усилием Льюис вырвал ногу из куста, и мальчики повалились на траву недалеко от бокового входа в особняк.
– Бежим домой! – крикнул Берти.
Льюис понял, что они еще не окончательно спаслись. Что-то жуткое ломилось изнутри лабиринта сквозь живую изгородь и вот-вот должно было выбраться наружу. Слышалось хриплое дыхание и низкий рык. Льюис со всех ног бросился вверх по склону холма вслед за Берти. Он побежал по асфальтовой дорожке…
И споткнулся.
Растянувшись на мокрой траве, мальчик выронил фонарик – он ударился о землю, ярко вспыхнул и погас. Тут Льюис понял, что преследователь не отставал – свет луны освещал жуткое бесформенное существо, которое пыталось его настичь огромными прыжками. Мальчик хотел встать, но подвернул ногу и не мог на нее наступить. Где же Берти? Ужасный монстр уже достиг края дорожки… и вдруг замер.
Льюис бросился прочь на четвереньках, словно ошалевший краб. Вдруг рядом возник Берти и потянул его за руку. Вывихнутая лодыжка взорвалась болью, но Льюис поднялся на ноги и, всхлипывая, оглянулся.
Холмы, освещенные лунным светом, были пусты и спокойны.
– Оно… оно пропало, – проскулил Берти. – Что это было?
Тихий ветерок шевелил траву и листву деревьев. Застрекотал кузнечик, потом второй, третий. Льюис понял, что все живое вокруг дома замерло, когда тварь вырвалась из сокровищницы, а теперь мир снова вздохнул полной грудью. Льюис наклонился и подобрал блестевший в траве фонарик.
– Ин-интересно, все ко-кончилось? – пролепетал он и вытер глаза рукавом куртки.
– Ду-думаешь, надо им рассказать? – спросил Берти, который был напуган не меньше Льюиса.
Льюиса трясло. Он дрожал, как осиновый лист, и чувствовал, что вот-вот закричит.
– Нет, – сказал он, шмыгнув носом, и попытался взять себя в руки. – М-может, оно действительно совсем ушло. Я д-думаю, лучше не говорить.
– Как скажешь, – с облегчением ответил Берти. Льюис понял, что его друг боится, как бы мама не устроила ему разнос за ночные похождения. Впрочем, Льюису и самому не хотелось признаваться во всем дяде Джонатану.
Они вошли в дом, и Берти проводил Льюиса до двери спальни. Проскользнув в комнату, мальчик разделся и лег в постель. Он лежал и дрожал, по лицу текли слезы. Льюис старался вспомнить молитвы, которые выучил, когда прислуживал в церкви. Одна из них пришла ему на ум: «
Льюис прочел шепотом всю молитву целиком, но она его мало успокоила. Мальчик понимал, что из таинственной сокровищницы вырвалось нечто жуткое. Теперь этот ненасытный ужас будет бродить по земле, и бог знает, когда и чем все это закончится.
Глава шестая
Джонатан постучал в дверь спальни племянника в половине восьмого утра.
– Пойдем завтракать! – позвал он. – Подъем!
От стука Льюис проснулся. После страшной ночной погони он плохо спал и чувствовал себя разбитым, но все-таки вылез из постели. Утро выдалось пасмурным, все вокруг казалось серым и безжизненным – в общем, обычная английская погода. Льюис вздохнул и стал одеваться.
Спустившись в маленькую столовую, он застал кузена и дядю за завтраком. Миссис Гудринг принесла большую тарелку яичницы. «Курочки у нас свои!» – похвастался Пелли. На другой тарелке лежали кусочки бекона (или ветчины, как привык называть Льюис).
Кроме того, на столе был апельсиновый мармелад, свежее масло, теплые гренки в корзинке, большой кофейник и маленький кувшин с какао. Льюис отщипнул гренку и попробовал яичницу, но кусок не лез ему в горло. От недосыпа голова у мальчика кружилась, его мутило. Джонатан бросил на племянника тревожный взгляд.