Брэд Мельтцер – Трюкач (страница 39)
После похорон дочери прошло десять лет, Зиг поднаторел в скорби, хорошо изучил свои больные места, научился не бередить раны. Вдобавок он каждый день имел дело со смертью, годами используя ее как прививку от опустошенности после потери Мэгги. Пребывание в обществе погибших молодых людей притупляло главное оружие в арсенале смерти – в компании других скорбящих Зиг не чувствовал себя одиноким.
Тут появилась Нола, девочка, спасшая жизнь его дочери, и в мгновение ока весь его защитный панцирь рассыпался в прах, кожу содрало с него лоскутами, его ткнули носом в ту самую истину, которую он тщился преодолеть больше всего, – наиболее глубокие раны затягиваются, но никогда не заживают до конца.
– Не объясните ли, какое отношение это имеет к «Синей…
– Я уже объяснил. Книга – секрет фокуса Гудини, секрет всех его фокусов. Заметное движение отвлекает от незаметного, помните? – спросил Цезарь. – Эрик Вайс, он же Гарри Гудини, – яркая фигура, звезда шоу. В то время, как сам он постоянно находился в центре всеобщего внимания, реальную работу выполняла его секретная служба.
– Секретная служба?
– Так они ее называли. В нее входили наиболее близкие соратники – жена, брат, ассистент по имени Амедео…
– Вакка, – вырвалось у Зига.
– Вы о нем слышали?
Зиг покачал головой, заметив на улице неяркие огни. В квартале от них остановился автомобиль с включенными фарами. Он стоял параллельно автобусу, словно водитель не мог решить, ехать ли прямо или развернуться.
– Вакка находился в списке пассажиров самолета, упавшего на Аляске, а вместе с ним – Роуз Маккенберг и Клиффорд Эдди Джуниор.
– Роуз и Эдди тоже входили в секретную службу Гудини, – подтвердил Цезарь. – Значит, кто-то использовал имена соратников Гудини как псевдоним?
– Такова наша догадка.
Цезарь настороженным взглядом смерил Зига, который все еще наблюдал за машиной. Мигалку на крыше трудно не заметить даже на расстоянии. Полиция.
– Мистер Зигаровски, в самолете кроме этой троицы находились и другие пассажиры, не так ли? Я должен разобраться. Там был кто-то, кто вам дорог?
– Долго рассказывать.
– Мне восемьдесят семь лет. Я никуда не спешу.
– Зато я спешу. – Зиг указал на полицейскую машину в отдалении.
– Вижу. Копы по найму. Мы платим им, чтобы патрулировали наш район. Они уже второй раз приезжают, – пояснил Цезарь. Патрульная машина тронулась и скрылась в переулке. – Так что вы говорили?
– Говорили вы. О секретной службе Гудини.
– Ах да. До приезда Гудини в какой-нибудь город Вакка, Маккенберг и Эдди появлялись там несколькими днями раньше и производили разведку, собирая сведения – от типа наручников, которыми пользовалась местная полиция – чтобы дать Гудини нужный ключ для освобождения, – до марки замков на дверях местных тюремных камер. Однако прежде всего они готовились к финальному акту шоу.
– Разоблачению медиумов и фальшивых пророков?
– В этом – верх коварства Гудини. В те времена, приезжая в какой-нибудь город, медиум старался сразу же завоевать авторитет – выходил на местное знатное семейство и заявлял: «Я должен передать вам сообщение от вашего погибшего брата», или умершей матери, или еще кого-нибудь. После чего делал привязку к имени: «Некое лицо по имени Мэгги чрезвычайно страдает».
– Как вы сказали?
– В лавке вы назвали свою фамилию, мистер Зигаровски. Думаете, я не умею пользоваться интернетом? Я нашел некролог. Мне очень жаль, что вы потеряли дочь.
– Не в этом…
– Это лишь подчеркивает мою мысль. В эпоху интернета сложно кого-то чем-то удивить. Однако в те времена подобная проницательность взрывала людям мозг. Откуда незнакомец столько обо мне знает? Никто не подозревал, что медиумы содержали свою подпольную сеть, они называли ее «Синяя книга». В каждом городе в нее вносили сведения о всех жителях – мистер Монтгомери недавно похоронил упавшую с лошади жену Эбигейл, мистер Эддисон слеп на один глаз, потерял сестру Джерти.
– В интернете об этом же говорится. Похоже на секретный код бродяг.
– Только еще более подробный и точный. Можете считать его прототипом «Гугла». «Синюю книгу» прятали в условном месте, обычно рядом с железнодорожной станцией. Когда новый медиум приезжал в город, он читал книгу и мог быстро продемонстрировать свои удивительные способности. Готовясь к шоу, Гудини завладевал книгой раньше их, вызывал медиума на сцену и прилюдно разоблачал обман.
– Поэтому, когда вы открыли тот «дипломат» с наличными и увидели документы операции «Синяя книга»…
– За ниточки, очевидно, дергают большие поклонники Гудини. Они пользуются его трюками, именами старых агентов, однако по-настоящему меня насторожила не бронезащита кейса и не наличка внутри, а личность того, кто за ним явился.
– Человека по прозвищу Гудини?
– Я уже говорил, что занимаюсь этим делом с тех пор, как Никсон начал сквернословить в Белом доме. Каждые полгода или около того Дядюшка Сэм присылал кого-нибудь в лавку, мы мило беседовали, человек называл пароль, я отдавал посылку. Идеальных людей не бывает, но большинство вели себя прилично. Однако этот Гудини… Вам не случалось, отдав парковщику ключи от машины, ловить себя на мысли: «А не отдал ли я ему заодно и ключи от квартиры»?
Зиг кивнул. На расстоянии нескольких кварталов показалась еще одна пара огней – к ним медленно приближалась новая машина. Пока волноваться рано.
– Обычно за посылками присылали морпехов или «морских котиков», сопляков… курьеров… но с фигурой, как банковский сейф, – объяснил Цезарь. – Так называемый Гудини намного старше. Не меньше сорока. Полковник выполняет работу капрала? Неспроста. Вот почему я вскрыл замки на «дипломате». После первой передачи мне опять позвонили. И стали звонить все чаще. Поставки набирали темп – сначала раз в два месяца, потом раз в месяц и под конец раз в две недели. Чемоданы тоже потяжелели. Кто бы ни скрывался под маской Гудини, через его руки проходила не пара шекелей. Он переваливал кучу нала, растущую с каждым посещением все больше и больше. Дело достигло кульминации четыре дня назад, он позвонил мне и сказал, что привезут большую посылку, предупредив, чтобы я смотрел в оба. Знаете, откуда она должна была прийти?
– С Аляски?
– Всякий раз при виде Гудини у меня возникало недоброе предчувствие – клянусь! Но я патриот Америки, мистер Зигаровски. Приказ – получить деньги и передать кому надо – не обсуждается. И тут в новостях сообщают о падении самолета – ей-богу, у меня опять возникло все то же недоброе предчувствие, я молился в душе, чтобы это оказалось совпадением. После чего появляетесь вы… Святая Мария! Неужели смерть этих людей на моей совести?!
– Цезарь, вы не могли…
– Я знал! Нутром чувствовал! Всякий раз при его появлении меня не покидала уверенность – творится нечто странное. Вдобавок он начал звонить мне, чтобы наверняка знать время прибытия нового чемоданчика. Так никто до него не делал. Будто бы он имел личную заинтересованность.
– Погодите. Не торопитесь. Он звонил вам сам? Значит, вы знаете, как с ним связаться?
– Я? Конечно. Но только в экстренном случае. А что?
Зиг задумался. В голову пришла новая неожиданная мысль.
47
– Чем могу быть вам полезен, мистер президент?
– Прежде всего хочу сказать, что считаю вашу работу в Довере очень важной. Мы все так считаем, Фрэнсис, – произнес президент Уоллес, обращаясь к мастер-сержанту по имени. Президенты не любят официоз даже в общении с высшими воинскими чинами.
– Спасибо, сэр.
– Я понимаю, вы очень заняты, а потому не стану затягивать нашу беседу. Мы тут подумали… – Президент сделал эффектную паузу. В бетонном бункере повисла тишина. – Я подумал… самолет, упавший на Аляске… – Уоллес еще раз замолчал. – Я хотел бы знать, как продвигается следствие.
Мастер-сержант глянул на двух агентов Секретной службы, которые с преувеличенным вниманием рассматривали металлодетектор. Довер редко тревожили из Белого дома, но на этой неделе звонили чуть не каждый час. Тем не менее за девятнадцать лет службы Пушкарь никогда не слышал, чтобы звонил лично президент.
– Мы только-только начали, сэр, – ответил следователь. – Можно сказать, расследование идет гладко.
– Рад слышать, Фрэнсис. Мне доложили, что вы старший следователь по особо важным делам, правильно?
Пушкарь замешкался, почуяв ловушку. Он никогда прежде не встречался с президентом Уоллесом, однако все политики – прирожденные лгуны. Тем более главные политики мира.
– Я не уверен, что понимаю ход ваших мыслей, сэр.
– Моя мысль состоит в том, что в роли старшего следователя вы обычно выезжаете на место происшествия. Месяц назад, когда на Филиппинах упал вертолет с нашими морпехами, вы немедленно туда отправились. Когда капрал устроил бойню на базе в Турции, вы вылетели туда буквально на следующий день. Всех опросили, лично осмотрели место происшествия и сделали выводы. А тут на Аляске падает самолет, место падения – в снегах, идет четвертый день, а вы все еще в Довере.
Личные жетоны звякнули, когда Пушкарь надел их на шею. Он хорошенько взвесил ответ: «Сэр, если вы меня обви…»
– Фрэнсис, как вы думаете, что в моем распорядке дня идет после звонка вам?
– Прошу прощения, сэр?
– День заканчивается. В этот час я обычно принимаю доклад советника по национальной безопасности. После чего отвечаю на звонки, например, сенатору Кастроново, который измывается надо мной на каждом телешоу из-за моих планов реформирования почтовой службы. Знаете, чем я займусь сегодняшним вечером? Я буду писать некролог.