Брэд Мельтцер – Книга судьбы (страница 24)
— Я приехал навестить Николаса Адриана.
— У Нико неприятности? — поинтересовался охранник. — Смешно, но он вечно хвалится, что к нему кто-нибудь приезжает. В кои-то веки он оказался прав.
— Угу, — буркнул Римлянин, бросив взгляд на крошечный черный крест на крыше старой кирпичной часовни, видневшейся вдалеке. — Чертов истерик…
Глава двадцать первая
— В любом случае, это всего лишь занятная маленькая подверстка о том, что вы и Дрейдель завтракали в «Четырех сезонах», — заявляет Лизбет, пока Рого пробирается ко мне и прижимается ухом к телефону, чтобы слышать наш разговор. — Типа того, что ресторан может стать местом воссоединения на солнечном Юге парней из Белого дома. Бывшие лучшие помощники президента и все такое.
— Звучит неплохо, — замечаю я, стараясь поддержать ее радужное настроение. — Хотя мне не кажется, что это такие уж важные новости.
— Великолепно! — с сарказмом роняет она. — Именно это только что сказал мне Дрейдель. Вас что, разлучили при рождении? Или это работа так влияет?
Я знаю Лизбет с той поры, как она возглавила колонку светских сплетен в «Пост». У нас с ней четкое взаимопонимание. Она звонит и вежливо просит дать ей возможность процитировать какое-либо высказывание президента. Я вежливо отвечаю, что нам очень жаль, но мы больше не занимаемся такими вещами. Легкий и простой тур вальса. Проблема заключается в том, что если я не буду очень осторожен, то могу дать ей материал для колонки.
— Лизбет, перестаньте, никто даже не знает, что мы с Дрейделем здесь.
— Угу, Дрейдель тоже пытался скормить мне эту басню. А перед этим спросил, не может ли он перезвонить позже. Но мне-то известно: это верный признак того, что я больше никогда не услышу от него ни слова. А учитывая, что сегодня должно состояться маленькое событие по сбору средств на его кампанию, можно было надеяться, что он захочет, чтобы его имя появилось в местной газете. Ну а теперь вы выдадите мне какую-нибудь сногсшибательную фразу о том, как здорово было предаться воспоминаниям о добрых старых временах в Белом доме? Или хотите, чтобы я начала подозревать, что в Мэннингвилле не все спокойно?
Она смеется, когда говорит это, но я слишком долго общался с репортерами, чтобы знать, что когда дело доходит до сбора материала для своих колонок, для них нет ничего смешного.
«Осторожно, — пишет мне Рого на клочке бумаги. — Девчонка совсем не глупа».
Я киваю в знак согласия и возвращаюсь к трубке.
— Послушайте, я буду счастлив дать любую фразу, какую вы только захотите, но, честно говоря, мы провели в ресторане всего несколько минут…
— Уже третий раз вы официально пытаетесь отвадить меня от этой истории, которая в противном случае не стоила бы потраченного на нее времени. Знаете, чему учат на факультете журналистики, Уэс? Когда кто-то пытается сгладить и преуменьшить что-либо…
На том же клочке бумаги рядом со словами «Девчонка совсем не глупа» Рого ставит восклицательный знак.
— Ну ладно. Хотите знать правду, только правду и ничего, кроме правды? — спрашиваю я.
— Нет, я бы предпочла откровенную ложь.
— Но это не для печати, — предупреждаю я.
Она молчит, надеясь, что я буду говорить и дальше. Это старый репортерский трюк, чтобы потом она могла с чистой совестью заявить, что не давала обещания. Я купился на него в свою первую неделю работы в Белом доме. Но это же был и последний раз.
— Лизбет…
— Хорошо… договорились… не для печати. А теперь выкладывайте, из-за чего весь этот сыр-бор.
— День рождения Мэннинга, — выпаливаю я. — Если быть точным, неожиданное сюрприз-празднование его шестьдесят пятой годовщины. И мы с Дрейделем как раз обговаривали сюрприз, когда вы позвонили сегодня утром. Я сказал Мэннингу, что у меня кое-какие дела в городе. Дрейдель уже был здесь и сказал ему то же самое. И если Мэннинг прочтет в завтрашней газете, что мы были вместе… — Для пущей важности я делаю многозначительную паузу. Это наглая ложь, но молчание Лизбет говорит о том, что она проглотила наживку. — Вы знаете, что мы никогда ни о чем вас не просили, но если вы хотя бы на этот раз не станете упоминать о нашей встрече… — Я снова делаю паузу, чтобы закончить оглушительным предложением: — то мы будем вашими должниками.
Я практически слышу, как она улыбается на другом конце линии. В городе, где в ходу социальные долговые расписки, на руках у нее оказался крупный козырь: в списке ее должников числится сам
— Дадите мне десять минут поболтать с Мэннингом наедине во время этого сюрприз-торжества, — говорит Лизбет.
— Пять минут, больше он не усидит на одном месте.
Рого отрицательно качает головой. «Этого недостаточно», — произносит он одними губами.
— Договорились, — заявляет она.
Рого складывает большой и указательный пальцы колечком. «Замечательно», — беззвучно произносит он.
— Так как там насчет моего завтрака с Дрейделем? — интересуюсь я.
— Завтрака? Бросьте, Уэс… Неужели кому-то может быть интересно, о чем шепчутся с утра два бывших сотрудника Белого дома? Можете считать эту историю официально закрытой.
Глава двадцать вторая
Вслушиваясь в голос Уэса, Лизбет выпрямилась в кресле и принялась раскручивать телефонный шнур как скакалку. Судя по паузе на другом конце линии, Уэс, похоже, был готов пойти на уступки.
Все еще перебирая стопку приглашений, Лизбет краем уха невнимательно слушала запись.
Сюрприз-торжество Мэннинга — и обещанные ей пять минут — должны были состояться, по крайней мере, через месяц, не раньше. Но ведь это вовсе не означало, что до той поры она должна сидеть сложа руки и оставаться в стороне. Особенно с учетом того, что можно и другим способом оказаться в числе действующих лиц. Бросив трубку телефона на рычаг, Лизбет окинула взглядом рассыпавшуюся кучку приглашений. Прием в Обществе борьбы с лейкемией, Историческом обществе, Обществе содействия кнессету,[15] Обществе «Палм-Бич Сосайету», Обществе Возрождения, Обществе Алексиса де Тукевилля… и наконец… вот оно…
Лизбет выдернула прямоугольную карточку из середины пачки. Подобно прочим, дизайн ее был простым и строгим, печать — ясной и понятной. И на конверте стояло ее имя. Но на карточке кремового цвета, надписанной каллиграфическими завитушками, значилось и кое-что еще: «
Собственно, она ничего не имела против того, что Уэс и Дрейдель пытались сбить ее со следа. Как и против того, что они лгали относительно так называемой неожиданной вечеринки по поводу дня рождения Мэннинга. Но раз Уэс просил ее забыть об этой истории… Незыблемое правило номер шесть: в колонке светских сплетен упоминались только два вида людей — те, кто хотел там оказаться, и те, кто не желал этого. Уэс только что отнес себя к последним. И вне всякого сомнения, те, кто не хотел попасть в светскую хронику, представляли для нее намного больший интерес.
Подняв трубку телефона, Лизбет набрала номер, указанный в приглашении.
— Клэр Танц слушает, — ответила пожилая женщина.
— Здравствуйте, Клэр, это Лизбет Додсон из «Светской хроники». Я надеюсь, еще не поздно ответить на приглашение…
— На сегодняшний вечер? Нет, нет… мы с таким удовольствием читаем вас каждый день, — с преувеличенным восторгом откликнулась женщина. — О, я непременно должна позвонить в офис президента и передать им, что вы будете…
— Можете не беспокоиться, — ответила Лизбет. — Я только что разговаривала с ними. Они с нетерпением ожидают моего приезда.
Глава двадцать третья