Брэд Мельтцер – Книга судьбы (страница 20)

— Послушайте, я не знаю, что видел в тот вечер…

— Все в порядке, Уэс, — нараспев произносит Михей. — Бойл действительно был в Малайзии. Так что ты не сошел с ума.

Большинство людей на моем месте испытали бы облегчение, и только. Но мне слишком часто приходилось иметь дело с сотрудниками правоохранительных органов, так что я успел выучить все их приемчики и трюки. Вот этот называется «соответствие тона». Он рассчитан на скрытое влияние на настроение жертвы. В его основе лежит тот факт, что вы подсознательно стремитесь отвечать тем же тоном, каким обращаются к вам. Когда на вас кричат, вы кричите в ответ. С вами разговаривают шепотом, и вы тоже переходите на шепот. Обычно этот прием используется для укрепления духа свидетеля, пребывающего в угнетенных, расстроенных чувствах, или же для того, чтобы утихомирить слишком наглого подозреваемого. Михей только что спел для меня, рассчитывая, что я запою в ответ. Но тут есть одна проблема. Агенты ФБР не поют — и я тоже. Если они решили прибегнуть к манипуляции и поиграть со мной в интеллектуальные игры, значит, дело нечисто.

— Бойл на самом деле жив? — спрашиваю я, отказываясь признать что-либо.

О'Ши внимательно наблюдает за мной. Он впервые рассматривает мои шрамы.

— Я знаю, что для тебя это очень личное…

— Вас это не касается! — кричу я в ответ.

— Мы здесь не для того, чтобы обвинить тебя в чем-то, — мягко замечает Михей.

— Идите к черту со своими фокусами! Рассказывайте, что происходит.

Налетевший порыв ветра растрепал тщательно уложенную прическу Михея. О'Ши неловко переступает с ноги на ногу. Песок попал ему в туфли, и он понимает, что начал с неверной ноты. Впрочем, они выделяются не только одеждой. Двое агентов обмениваются взглядами, и О'Ши едва заметно кивает.

— Бойл никогда не упоминал группу под названием «Троица»? — наконец спрашивает Михей.

Я отрицательно качаю головой.

— А Римлянина?

— Это тоже группа?

— Это один человек, — отвечает О'Ши, наблюдая за моей реакцией.

— Предполагается, что я его знаю? — ядовито интересуюсь я.

Агенты вот уже второй раз обмениваются взглядами. О'Ши, прищурившись, смотрит на утреннее солнце, которое пробилось-таки из-за туч.

— Ты хотя бы имеешь представление о том, сколько времени мы охотимся за Бойлом? — спрашивает О'Ши. — Или ты думаешь, что все началось с его чудесной смерти? Мы следили за ним в Белом доме, ожидая, пока он допустит ошибку. А когда он ее сделал… пуф… была разыграна беспроигрышная карта, позволившая ему избежать тюрьмы.

— Получается, когда его застрелили…

— …мы сели в лужу. Он обманул нас, как и всю Америку. Мы даже закрыли дело и отправили его в архив. Но три года спустя он совершил первую ошибку — в Испании его засек один наш бывший соотечественник, который оказался в достаточной мере помешанным на политике, чтобы узнать его. К счастью, он сразу же позвонил нам. Но не успели мы предпринять какие-либо действия, как автомобиль свидетеля таинственным образом взлетел на воздух перед его же домом. Профессиональная работа — пластиковая взрывчатка «Сем-текс-Н» со взрывателем нажимного действия. Нам снова повезло, никто не пострадал, но намек был недвусмысленным. Свидетель решает, что он ничего не видел.

— И вы думаете, что Бойл умеет обращаться с «семтексом»? Я имею в виду… он же всего лишь бухгалтер.

— Это всего лишь означает, что он знает, как платить людям, манипулировать ими и стирать отпечатки своих пальцев со всего, к чему прикасался.

— Но он…

— …зарабатывает на жизнь тем, что охотится на людей. Это его любимое занятие, Уэс. Именно это он проделывал в Белом доме… и с нашими агентами… и особенно со Службой. — Видя смущение и непонимание у меня на лице, он добавляет: — Да ладно тебе, ты наверняка уже сам это вычислил. Двенадцать минут в карете «скорой помощи»… ошибочная кровь… Почему, по-твоему, Мэннинг и Служба помогли ему исчезнуть? По доброте сердечной? Он же термит, Уэс: выискивает уязвимые места, а потом пользуется чужими слабостями. Ты понимаешь, о чем я говорю? Он питается падалью, живет за счет слабостей. Любых слабостей.

Он так смотрит… впиваясь в меня ярко-голубыми глазами…

— Подождите, вы хотите сказать, что я…

— Мы смотрели твое личное дело, Уэс, — поясняет О'Ши, вытаскивая сложенный лист бумаги из внутреннего кармана пиджака. — Тебя семь лет наблюдал доктор Коллинз Уайт. Здесь написано, что он специалист по критическим случаям. Специфическое выражение, ты не находишь?

— Откуда вы узнали? — спрашиваю я.

— Поставленный диагноз: расстройство панического типа и посттравматическое сочетанное стрессовое состояние…

— Это было восемь лет назад! — заявляю я им.

— …вызывающие маниакальное поведение, проявляющееся во включении и выключении света, открывании и запирании дверей…

— Это даже не…

— …а также неодолимая тяга к многократному повторению молитв, — ничтоже сумняшеся, продолжает О'Ши, которого ничуть не смутили мои выкрики. — Это правда? Что, именно таким образом ты надеялся справиться с последствиями покушения? Без конца повторяя одни и те же молитвы? — Он переходит ко второй странице. — А ведь ты никогда не проявлял особой религиозности, а? Типичная реакция Нико.

Я чувствую, как глаза у меня наполняются слезами, а удушье сжимает горло. Давно уже со мной никто так не…

— Я знаю, что тебе сейчас нелегко, Уэс, — добавляет О'Ши. — Хуже, чем когда ты впервые столкнулся с Бойлом. Но мы можем помочь тебе выпутаться, каким бы материалом на тебя он ни располагал.

Помочь мне выпутаться?

— Вы думаете, что я?..

— Что бы он тебе ни предлагал, ты только увязнешь еще глубже.

— Он мне не предлагал ничего, — заявляю я.

— И поэтому вы подрались?

— Подрались? О чем вы, черт побери?

— А сломанный кофейный столик? А стекло, разбившееся на мелкие кусочки после того, как ты врезался в него? Мы же видели рапорт, — вклинивается в разговор Михей. На этот раз он говорит нормальным тоном, безо всякого напевного речитатива.

— Я не знал, что встречу его там!

— Правда? — саркастически вопрошает Михей, и темп его речи ускоряется. — Посредине выступления президента в чужой стране ты оставляешь его, хотя тебе полагается быть рядом…

— Клянусь…

— …и исчезаешь за кулисами, прямиком направившись в комнату, где совершенно случайно оказывается Бойл…

— Я не знал об этом! — во всю силу легких ору я.

— У нас есть агенты, которые были там! — взрывается Михей. — Они обнаружили вымышленное имя, под которым Бойл останавливался в отеле! А когда они побеседовали с портье, работавшими в тот день, одна из них узнала тебя на фотографии, сказав, что ты искал именно его. Ну что, может быть, теперь ты захочешь начать сначала или предпочтешь увязнуть еще глубже? Просто расскажи нам, почему на встречу с ним Мэннинг послал тебя, а не кого-то из агентов Службы.

Вот уже второй раз они говорят о том, что Мэннинг и Секретная служба замешаны в этом деле, и я впервые понимаю, что они пришли не за мной. Это охотники на крупную дичь. К чему стрелять в волчонка, когда имеешь возможность завалить льва?

— Мы знаем, что Мэннинг был добр к тебе…

— Вы ничего не знаете о нем.

— Собственно говоря, это не совсем так, — возражает О'Ши. — Мы знаем его так же, как знаем и Бойла. Поверь мне, Уэс, когда они были у власти, ты не видел и половины того, что они…

— Я был с ними каждый день!

— Ты был с ними на протяжении последних восьми месяцев, когда их заботило лишь переизбрание на второй срок. И ты думаешь, это настоящая реальность? То, что ты знаешь, какие сэндвичи они предпочитают, вовсе не означает, что ты имеешь представление о том, на что они способны.

Будь на моем месте Рого, он бы подскочил и двинул его в челюсть. Я же лишь начинаю ковырять носком туфли в песке, стараясь зарыться поглубже. Все, что угодно, лишь бы устоять на ногах. Судя по тому, что они мне только что рассказали, у Мэннинга руки по локоть в грязи. Но, быть может, они всего лишь ловят рыбку в мутной воде. Но с таким же успехом они могли говорить правду. Как бы то ни было, после всего, что Мэннинг сделал для меня… после того как он снова взял меня к себе и был рядом все эти годы… Я не стану кусать руку, которая меня кормит, пока сам не разберусь в происходящем.

— Ты никогда не видел аварии, в которой столкнулись три машины? — спрашивает Михей. — Знаешь, какая из них страдает сильнее всего? Та, что в середине. — Он умолкает ровно настолько, чтобы я успел задуматься над его словами. — Мэннинг, ты, Бойл. Как, по-твоему, в каком автомобиле ты?

Я пытаюсь еще глубже зарыть носки туфель в песок.

— Это… Это просто…

— Кстати, откуда у тебя эти славные часики? — вмешивается Михей, кивком головы указывая на мои классические часы производства Фрэнка Мюллера. — Эта игрушка стоит десять тысяч долларов, не меньше.

— Что вы имеете?.. Это подарок президента Сенегала, — объясняю я.

Дома у меня лежит, по крайней мере, еще полдюжины хронометров, включая швейцарский «Вашрон Константен» от принца Саудовской Аравии. Когда мы были у власти, такие подарки становились собственностью Белого дома. Сейча не существует никаких правил относительно того, что можно дарить предыдущему президенту и его сотрудникам. Но прежде я могу сказать им…

— Мистер Холлоуэй, — раздается голос позади меня.

Я поворачиваюсь и вижу официанта, который обслуживал меня за завтраком. Он стоит у бассейна, держа в руке мою кредитную карточку.