Брайс О'Коннор – Железный Принц (страница 7)
На лице Коннелли появилась едва заметная мрачноватая улыбка.
– А теперь не смею задерживать. И желаю удачи.
Со вспышкой света симуляция погасла.
– Как так? Нам разрешили иметь при себе наш НОЭП?
Вопрос прозвучал шепотом из дюжины разных мест, и Рэй нахмурился, наблюдая за тем, как стоявшие ближе всех к дверям спортзала храбрецы начали подниматься по лестнице.
– Как думаешь, сколько провалится за первые пять минут? – тихо спросила Вив. Голос прозвучал слишком взволнованно.
– Слишком много, – ответил он, наблюдая за тем, как люди вынимают планшеты из сумок и кладут их в карманы или возятся со своими нейрооптическими настройками.
Рэй бросил взгляд на Вив, рассматривая ее, пока она какое-то время играла со своими волосами. Несмотря на веселый вид, она все еще нервничала.
– Мне не нужно напоминать тебе не списывать, правда?
Вивиана усмехнулась, перекидывая сумку выше через плечо и показывая головой, что они должны присоединиться к толпе, которая уже начала продвигаться.
– После того что ты мне рассказал, ты еще больше разузнал о том, что будет на экзамене? Очень похоже. – Она поднесла палец к виску, и двустороннее свечение ее дисплея стало серым, отличным от стандартного красного, зеленого или синего. – Заблокировала его сегодня утром. Поставила на разблокировку через три часа, примерно до конца лимита времени письменного экзамена.
Рэй некоторое время пялился на подругу.
– Хм…
Сделав вид, что допил кофе, он отвернулся и заблокировал свой односторонний НОЭП на полтора часа.
Рядом засмеялась Вив, затем они оказались в толпе и вместе вошли в спортзал. Номера мест (221 и 222) возникли перед глазами, и они заняли их.
Как и ожидалось, более двадцати человек отсеялись в течение первых пяти минут после начала письменного теста. Майор Коннелли – уже во плоти – прохаживался взад-вперед по проходам пластиковых столов, которые занимали половину пола спортзала. К его маршруту присоединилось еще несколько десятков других экзаменаторов в черно-золотых мундирах.
Сначала вмешательства были частыми. Один или несколько офицеров приостанавливались, как только информация моргала в рамке их НОЭП, а затем концентрировались на уличенных в списывании заявителях. Слышались протесты, крики виновной стороны, утверждавшей, что она ничего плохого не делала, но после того как с конвоем вывели первую десятку, абитуриенты стали вести себя умнее.
– Идиоты, – пробормотал Рэй, склонившись над своим тестом. И ему показалось, что сидящая справа Вив не смогла скрыть ухмылку.
Конечно, за несколько недель до экзамена у него хватило ума узнать как можно больше. Но то, что что любой обманщик был главным кандидатом на провал, вряд ли его удивил. Один из двенадцати с положительным результатом… Это означало, что военные отбирали лучших, только они доходили до фактического присвоения УБУ. Трудно было представить, чтобы кто-то, готовый смухлевать, смог пройти.
Тем не менее даже Рэй был ошеломлен уровнем возможностей для мухлежа. Помимо того, что ему разрешили оставить свои устройства, его специально посадили поближе к Вив. Это была не случайность, учитывая, что и других учеников рассаживали парами, а иногда даже тройками. Друзья и знакомые были рассажены так, чтобы поощрять искушение, которому несложно было поддаться, учитывая еще один, последний поразительный факт: письменный экзамен проводился на бумаге.
Это было настолько странно, что Рэй в изумлении провел рукой по верхнему листу экзамена, опустившись на свое место. Как, наверное, и сотни других соискателей. Конечно, бумага была бесполезна в современную эпоху нейрооптики и планшетов, но еще она была чрезвычайно редкой. Это был первый раз, когда он – и, вероятно, большинство людей в комнате – когда-либо видел настоящую бумагу. Им были предложены ручки, в отличие от используемых для письма на планшетах стилусов, когда он делал заметки в классе или на лекциях, и Рэй не мог удержаться от движения кончиком очаровательного инструмента по центру левой ладони, восхищаясь оставленной на коже черной линией.
Однако затем майор Коннелли объявил о начале экзамена, и Рэй был вынужден сосредоточиться.
Конечно, все началось достаточно просто:
Потребовалось время, чтобы привыкнуть к усилию, которое он должен был оказать на бумагу, чтобы чисто и четко написать ответ, но в конце концов Рэй справился.
Перейдя к следующему вопросу, Рэй почувствовал, что его уверенность начала немного расти.
Указания задачи посередине заставили его улыбнуться, и он подумал, не собьют ли с толку других испытуемых, которые не прочли вопросы полностью.
Рэй принял на свой счет текст после написания последней строчки, учитывая, что она не совсем относилась к вопросу, но обнаружил в поисках способа ее удаления, что ручка написала что-то вроде необратимых записей. Вздохнув, он решил двигаться дальше и не отвечать на вопросы
В таком ключе тест длился несколько страниц. За четверть часа Рэй легко расправился с базовыми вопросами. Сложность экзамена неумолимо нарастала, и вскоре он поймал себя на мысли, что грызет кончик ручки. Вопросы экзамена больше были не про разъяснение аббревиатур наподобие СБТ или УБУ, а больше про подробный молекулярный анализ карбонизированной стали, про то, какой тип подборки будет рекомендован для матча против команды из трех человек, состоящей из дробителя, рапиры и фаланги, и какова разница между входными электрическими сигналами между фантомным призывом и факт-призывом, а также между частичными призывами каждого из них.
Через час Рэй добрался до последней страницы и вздохнул с облегчением, увидев, что у него осталось только два вопроса. Нечаянно он посмотрел на оба сразу и обнаружил, что перечитывает последний вопрос уже несколько секунд. Он перечитал его еще раз, а затем еще дважды, прежде чем понял, что вопрос, по-видимому, скорее испрашивал мнение, а не факт.
В конце концов Рэй заставил себя вернуться к одному из последних двух вопросов.
Еще несколько секунд он сидел, вчитываясь в вопрос и его продолжение. Это казалось таким… странным. Странно ставить оба вопроса отдельно и в конце теста. На секунду Рэй почти посмотрел вправо, чтобы взглянуть на тест Вив, гадая, дошла ли она до последней страницы и ломала ли голову над тем же.
Поймав себя на этой мысли и заподозрив, что она, вероятно, отстает от него, он начал писать.