Брайс О'Коннор – Железный Принц (страница 21)

К счастью, говорить начал Виллем Мэйд.

– Рэйдон Уорд перенес более ста шестидесяти операций. Около двадцати оказались инвазивными, отсюда и шрамы. – Главный врач указал на линию за локтем проекции Уорда. – Почти каждый месяц мальчика осматривают на предмет незначительного удаления лазером лишних костей и возобновления роста тканей. – Сдвинув брови, он помолчал. – Этот ребенок, вероятно, живет в постоянной боли…

– И несмотря на это, он преодолел все препятствия, все малообещающие сценарии. – Валира смогла наконец снова заговорить и теперь глядела на полковника. – Он прошел через ад. Ад настолько глубокий, что его чертовы волосы поседели. Но он выжил, а затем поступил в подготовительную школу военной академии, которую хотел посещать далее. Он сам оплатил четыре года обучения, попал в боевую команду на третьем этапе после того, как не смог сделать это на первом и втором, и собирается закончить учебу с высшими оценками, что мало чем отличается от поразительной письменной оценки его экзамена по присвоению УБУ. Теперь он не только обладает настоящим устройством, но и использует то единственное преимущество, которое у него есть – спек прироста s-ранга, – как можно лучше. Он хочет стать настолько сильным, насколько сможет, и настолько быстрым, насколько сможет. – Она скорчила гримасу. – Полковник… Если мы упустим этого мальчика, я клянусь своим именем, что институт Галенса пожалеет об этом!

Рама Гэст ничего не сказал, обдумывая ее слова и наблюдая за етм, как израненная рука Рэйдона Уорда медленно вращается над центром его стола.

– А что насчет шрамов?

Как ни странно, этот вопрос задала Мэддисон Кент. Когда Валира посмотрела на нее, та сосредоточенно рассматривала проекцию конечности, но в глазах застыла глубокая печаль. От этого у Валиры заныло сердце.

– МСС покрывает стоимость операций по тяжелым или опасным для жизни заболеваниям, – тихо сказала она. – Тем не менее оно не берет на себя ответственность за восстановление эктодермы, считая это «выборочным» вмешательством.

– Сообщество не будет за это платить. Вероятно, мальчик никогда не мог позволить себе подобные процедуры, – тяжело перевел полковник Гест.

Тишина, охватившая комнату, казалась какой-то… неподъемной. До тех пор, пока Дирк Риз не решился прервать ее.

– Состояние Рэйдона Уорда поистине ужасно, – сказал он с искренним сочувствием, – но это еще одна причина, по которой Галенс ему не подходит. Помимо безответственности, которую я ощущал бы, подвергая его разрушающееся тело суровому УБУ-обучению, ведь даже наше первоначальное тестирование параметров крайне серьезно, нам также необходимо учитывать расходы, связанные с проведением операций и уходом, необходимыми курсанту Уорду. Думаю, что никто из сидящих за этим столом не думает, что подполковник Мэйд и его команда возьмут на себя ответственность за подобное…

– Благодарю вас за беспокойство, майор, но можете не беспокоиться на мой счет.

Хрип Виллема Мэйда четко пронзил Риза. Главный врач прочитал то, что отыскал на своем планшете:

– Диагноз курсанта Уорда вторичен по отношению к генетической мутации. Порок гена ACVR1 крайне специфичен. Теперь, когда мальчику присвоено УБУ, устройство уже начало корректировку его генетического кода. – Глаза подполковника застыли, когда он сосредоточился на чем-то отдельном от разговора. – По моей оценке, к началу следующего календарного года у Рэйдона Уорда, вероятно, не будет никаких симптомов, а вскоре после этого он полностью избавится от болезни. Если генетическая коррекция устройства может дополнительно обратить вспять любое начавшееся окостенение, вполне возможно, что мальчику уже никогда не понадобится операция, связанная с его фибродисплазией.

Дирк Риз понял, что он проигрывает эту битву. Он с отчаянием огляделся, надеясь на поддержку кого-либо из сидящих за столом, но даже Сара Такеши не встретилась с ним взглядом, несмотря на ее прежние оговорки.

– Но Галенс никогда не принимал человека ниже ранга d0! – гневно сказал он, понимая, что проиграл. – И менять правила сейчас…

– Поменять правила сейчас означало бы адаптироваться к ситуации с большим потенциалом, а не просто оценить возможного ученика по его начальным спецификациям, – прервала его Валира. – Раньше я просила вас помнить, что целью этого института всегда было предоставление вооруженным силам лучших пользователей, которых он может обучить, сосредоточив всю свою энергию на тех, чьи способности позволят достигнуть истинного величия и максимального военного потенциала в мире УБУ-боя. Я ни в коей мере не прошу вас изменить подход. Не прошу отказаться от идеалов или методов. Все, о чем я прошу, – расширить свое понятие «исключительности». – Она огляделась и встретила взгляд Рамы Геста. – Я призываю вас подумать о чем-то вне рамок нормы.

Полковник долго обдумывал ее слова, не прерывая зрительного контакта. Казалось, что прошла вечность прежде чем он со вздохом откинулся на спинку стула, сплел пальцы на столе перед собой и заговорил. Валира почувствовала, как у нее забилось сердце.

– Все кто за зачисление, пожалуйста, поднимите руки и проголосуйте.

Когда руки одна за другой начали подниматься вокруг стола, Валира закрыла свой НОЭП и с энтузиазмом присоединилась к голосованию. Скрипт в нейрорамке погас, скрывая последний козырь, который она была готова выложить, но к которому так и не прибегла.

Экзамен по УБУ-присвоению – этап 3. Результаты собеседования. Уровень рекомендации по институциональному набору: высший приоритет.

Глава 9

Конец мая, неделю спустя.

Система Астра, Астра-3, сектор 6.

«Когда дело доходит до лучших из лучших, кажется, что за ними всегда стоит история или повесть о нуждах и желаниях. А может, и то, и другое, что подталкивает этих пользователей к уровню, превосходящему тех из нас, у которых нет такой искры. Вы видите это на протяжении веков, от старых фаворитов, таких как Вратолом, до новых знаменитостей, таких как Кнут или Ария Пламени. Даже Ткач Бури. Честно говоря, это своеобразное явление. Тут замешана зависть. Зависть к тому факту, что есть бойцы, у которых имеется что-то такое, что толкает их идти вперед, что-то, чего другим недостает.

В то же время я не могу представить, какова их жизнь. Через какие трудности каждый из них прошел, чтобы с таким абсолютным отчаянием убежать от своей прежней жизни…»

НОЭП Рэя зажегся красным, и он поднял Шидо, чтобы защитить голову справа, когда симуляционный противник нанес удар ногой по виску. УБУ обладало небольшой возможностью защиты, учитывая, что это была блестящая стальная пластина с перчаткой, но минимальные реактивные щиты[61], обеспечиваемые его новой f2 защитой, помогли стабилизировать сжатый кулак, когда Рэй принял удар. Рука напряглась, но выдержала, небольшое улучшение спека силы, которое Рэй, как воду из камня, выжал из устройства за последние две недели.

Противник открылся. Воспользовавшись предложенным блоком шансом, Рэй ударил его по лицу, но фигура – не отрисованная[62] до конца визуализация обычного мужчины в простой боевой униформе – уклонилась от удара. Противник немедленно ответил, вонзив собственный кулак в живот Рэя. Физическая проекция врезалась с таким же симуляционно-смоделированным ударом, который ощущался при фантомном призыве УБУ.

Удар ничем не отличался от реального, и Рэй стиснул зубы от смеси реальной и имитированной боли.

В верхнем углу его нейрооптики появила предупреждающая черта, зачитанная тренировочной симуляцией.

Зафиксировано причинение урона органу.

Внутреннее кровотечение в процессе.

Наложены соответствующие физиологические ограничения.

– Да, да, – проворчал Рэй, игнорируя уведомление и чувствуя, как проекция сковывает его, замедляя движения и ограничивая пластичность брюшной полости.

Тем временем противник отступил на безопасное расстояние и подпрыгивал на цыпочках, глядя на «раненый» торс Рэя и остальную часть его тела, и высматривая слабые места.

Из всех симуляций, предоставленных ВСМС для новых курсантов, эти тренировки по смешанным единоборствам казались наиболее реалистичными.

Еще одна вспышка красного цвета. Рэй вовремя уклонился назад, чтобы избежать прямого удара ногой в грудь и летящего в лицо кулака. Он поймал и перенаправил кулак, нацелившийся на его нос, сумев одной рукой схватить голое запястье проекции, прокрутить его и сверху вниз ударить локтем по вытянутой спине своего противника.

Раздался громкий хруст. Рэй с трепетом понял, что нанес хороший урон, но не позволил себе отвлекаться, получив наконец преимущество. Удерживая запястье, он дернул его, пытаясь завести травмированную руку проекции за спину, чтобы прижать. Однако фигура перевернулась и снова приземлилась на ноги, и Рэй внезапно получил рубящий удар по его оголенной шее, как будто лесоруб обрушил на нее свой топор. Он выбросил руку как раз вовремя, увернулся, затем снова бросился вперед, поднимая Шидо, чтобы принять тяжелый удар.

Еще минуту они дрались по такому же сценарию. Рэй наверняка «сломал» локоть своего оппонента, так что учитывая ограничение его собственных смоделированных симуляцией внутренних травм, они снова были на равных. Со временем нырять и метаться становилось все труднее, рейтинг выносливости Рэя в f1 был лишь в теории выше, чем у среднего человека. Удары стали слабее, а выпады – медленнее.