Брайс Кин – В ад и обратно (страница 25)
— Иди, организовывай свой чёртов книжный клуб или что-то в этом роде, чёрт возьми. — Затем он с шумом покидает помещение, громко хлопнув дверью.
ГЛАВА 27
ЗОИ
В том, как знаменитости выходят на сцену Met Gala в культовых нарядах, есть что-то, что заставляет СМИ месяцами обсуждать их. Но есть несколько выступлений, которые потрясли интернет и по-прежнему вызывают бурю эмоций спустя годы.
Например, Шер, которая появилась на первом Met Gala в блестящем прозрачном платье от Bob Mackie, обнажающем тело. Или принцесса Диана в её смелом темно-синем платье от Dior, которое надела в 1996 году. Или Рианна, которая в 2015 году сделала смелое заявление, появившись в канареечно-жёлтом платье-накидке в паре с Гуо Пей.
Я, как никто иной, создаю именно тот эффект, который предсказывала, надевая произведение искусства, созданное самой богиней моды. Точно такое же впечатление я произвела, когда Этторе впервые увидел меня в этом платье с эффектом омбре.
— Ну что, пошли? — Спрашивает Этторе, стоя рядом с лимузином и глядя на меня с таким выражением, будто есть что-то ещё, помимо того, что я превратилась в Золушку.
На лице моего принца сияет тёплая улыбка. Он одет в один из костюмов, которые я сшила для него, и Валери помогла мне закончить его, чтобы он сочетался с моим пышным бальным платьем. Это полноценный костюм, только с накидкой, которая расширяется от одного плеча вниз. Накидка украшена теми же жемчужными камнями, что и нижняя часть моего платья. На нём она выглядит так изящно, что люди уже поворачивают головы в нашу сторону.
Я ставлю одну ногу на красную ковровую дорожку, и он протягивает мне руку. Я с радостью беру её, пытаясь удержаться в его крепкой хватке.
Моё сердце бешено колотится при виде вспышек фотокамер, команд журналистов, стремящихся привлечь внимание посетителей Met Gala, и знаменитостей, которых я видела только по телевизору или в журналах. Но я здесь, и на моей коже уже выступает пот, а волосы на затылке встают дыбом от волнения.
Этторе помогает мне выйти из лимузина, а ученица Валери, которая приехала на другой машине, спешит навстречу и помогает мне расправить подол платья, чтобы оно сверкало во всей своей красе.
Это платье — настоящее произведение искусства.
Сочетание чёрного и белого цветов напоминает картину, нарисованную углём на холсте. Верхняя часть платья, украшенная корсетом, выполнена в густом, ароматном чёрном цвете, который, кажется, был окрашен вручную, а не на промышленном оборудовании. А нижняя часть, которая спускается ниже моих колен, выполнена в белом цвете — это оригинальный оттенок ткани.
Я чувствую себя словно богиня в сопровождении другого бога, и все взгляды будто устремлены на меня.
Этторе ведёт меня по проходу, устланному красной ковровой дорожкой, а вокруг мелькают вспышки фотоаппаратов. Со всех сторон доносятся крики, и люди спрашивают, что на мне надето.
В Музее искусств Метрополитен царит атмосфера утончённости и творческой свободы. Здесь, словно соперничают музы, стремясь продемонстрировать своё мастерство в искусстве создания тканей.
Этторе ведёт меня к возвышению, где мы останавливаемся для фотосессии. Он — воплощение мужественности, а я, хоть и не в идеальной форме, но моё платье скрывает все мои недостатки.
Мы отвечаем на несколько вопросов, потому что это неизбежно. Люди хотят знать, кто я и что на мне надето. Я стараюсь придерживаться той полуправды, о которой меня попросили, и надеюсь, что никто из этих людей не увлечётся развлекательными сплетнями.
— Ты, несомненно, самая прекрасная женщина здесь, Зои, — шепчет мне Этторе, наклоняясь и касаясь губами моего уха. Его слова звучат бархатно и нежно.
Я улыбаюсь, заливаясь румянцем, и в этот момент он совершает нечто настолько неожиданное, что на мгновение я замираю. Он наклоняется вперёд и запечатлевает поцелуй на моём лбу, прежде чем отойти и вывести меня в коридор.
Бабочки в моём животе словно обезумели от радости. Это чувство невозможно описать словами.
Прошло уже несколько минут, а может быть, и целый час, но я всё ещё не могу оторвать взгляд от зала и людей, которые в нём находятся. Меня легко заметить в толпе. Я чувствую, что не вписываюсь сюда. С другой стороны, у меня такое ощущение, будто я опоздала на это мероприятие на пятнадцать лет.
Зал буквально сияет. Цветовая гамма: золотая, чёрная и красная, простая, но совсем не банальная. Струнный квартет играет известные песни. Высокие потолки и очаровательные люстры дополняют атмосферу.
— Это Валери Мур? — Спрашивает меня, единственный человек, которого я старательно избегаю, и на то есть веские причины, — это Сабина Джонсон, протеже Валери. Она появляется перед нами в тропическом платье с цветочным мотивом на кремовом полотне. Её волосы уложены в сложную причёску, а украшения украшены крупными шипами.
— Сабина, верно? — Спрашиваю я, прочистив горло. Моё тело словно пронизывает энергия, исходящая от её темных карих глаз. — Да, это так, — отвечаю я вежливо. Рука Этторе крепче обвивает мою талию, и я использую её как опору.
— Ты, должно быть, легендарная Зои, — с притворной заискивающей интонацией произносит она. — Появляться спустя пятнадцать лет с таким приглашением… это, я должна сказать, настоящий медийный трюк.
Я сглатываю, ощущая, как воздух в лёгких словно застывает от мысли, что она может подумать, будто я исчезла на пятнадцать лет лишь ради того, чтобы привлечь внимание к себе.
— Я рада, что ты вернулась, и мы будем видеться чаще, — она поднимает бокал с вином, провозглашая тост на ветру. — Я была твоей дублёршей, когда ты исчезла, и ни минуты не проходило без постоянного напоминания о том, что я была и всегда буду не больше, чем просто дублёршей.
— Должно быть, это того стоило — узнать столько из этого опыта, — говорю я, указывая подбородком на её наряд. — Я уверена, что Валери говорила всё это, чтобы помочь тебе достичь лучших результатов.
На её лице появляется улыбка.
— Да, конечно, — она бросает взгляд на Этторе. — Желаю тебе приятного вечера, и я надеюсь, что мы сможем увидеться после этого вечера, чтобы я могла тебе кое-что рассказать. — Она широко распахивает руки для объятий, а когда я не делаю попытки их принять, усмехается.
Она наклоняется вперёд, чтобы обнять меня, но делает это слишком резко. Оступается, и вино из её бокала проливается мне на платье, оставляя пятно, словно на белом полотне.
— Мне так жаль, — она прижимает руку к груди, её рот приоткрыт в притворном шоке. — Мне нужно перестать пить... — Она хлопает ресницами. — Прости, — повторяя это, она поворачивается, что-то бормочет себе под нос и устремляется к следующему человеку, совершенно не беспокоясь о том, что испортила моё платье.
Весь мой мир словно замер, и вся уверенность, которая была у меня раньше, исчезла, словно испарилась.
Моя рука сжалась в кулак, и если бы у меня хватило смелости, я бы с радостью ударила её по лицу. Я усмехнулась, наблюдая, как она переходит от одного человека к другому, и именно вздохи и взгляды, направленные на меня, заставляют меня съёжиться.
Я должна была догадаться, что это лишь очередной обман какой-то космической силы, которая вытащила меня сюда, наполнив голову мечтами, только чтобы я утонула в стыде.
Слёзы застилают мне глаза, когда всё больше пар глаз устремляются в мою сторону, а шёпот становится громче.
Я видела, как сплетни распространяются со скоростью лесного пожара. Это возвращает меня в старшую школу и к тому, как быстро распространились слухи.
— Эй, — Этторе подходит и встаёт передо мной, и на мгновение я позволяю его ледяному взгляду успокоить мои расшатанные нервы. — Давай возьмём тебе выпить, — говорит он, возвращаясь и обнимая меня за талию.
— Какой беспорядок, — слышу я мужской голос у него за спиной.
Как я могла подумать, что смогу сыграть эту роль и остаться незамеченной? Это невозможно. Как бы я ни старалась, я всегда буду оставаться в центре внимания. Эта простая истина будет напоминать мне о себе, и я никогда не смогу от неё избавиться.
То, что раньше было произведением искусства, шедевром, теперь кажется испорченным из-за небрежности художника. Как будто художник, завершая свою работу, случайно проливает на неё краску.
Светским львицам, если что и нравится, так это хорошие сплетни, особенно те, которые заставляют их чувствовать, что новая модница никогда не сможет соответствовать их уровню.
— Пожалуйста, — с придыханием произношу я, не в силах сдержать подступающие к горлу слёзы. — Забери меня отсюда, пожалуйста. — Я закрываю глаза, стараясь подавить рыдания, пока не найду безопасное место, чтобы дать им волю, но одна слеза всё же прорывается наружу.
Он смотрит на меня с загадочным выражением лица, и я думаю, что он, возможно, подшучивает надо мной. Но его тон и выражение лица совсем не такие, как я ожидала.