Брайан Уэлч – Спаси меня от меня самого (страница 10)

На следующий день после того, как мы встретились с Джонатаном в офисе Ларри, мы пошли в нашу студию в Анахайме, чтобы впервые сыграть вместе. Первая песня, которую мы сыграли для Джонатана, была песней, которая впоследствии была названа «Need To» и мы можем сказать, что уже с той первой песни наша музыка потрясала его. Он тут же, немедленно начал пытаться составить слова к нашей музыке. У нас была крошечная студия и мы не могли действительно услышать то, что он пел, поэтому Реджи, Джеймс и я старались встать поближе к колонке, чтобы услышать как он поёт. Когда мы, наконец, услышали его голос поверх нашей музыки, у всех на лицах была улыбка от уха до уха. Все мы знали, что он прекрасно подходит нам, больше чем кто-либо, с кем мы играли прежде.

Джонатан немедленно присоединился к группе. Он оставил свою работу в офисе коронёра, захватил свою девушку и они оба отправились со мной и Дэвидом в Huntington Beach. Я понимал, что мы начали делать что-то по настоящему большое. Я чувствовал, что экстрасенс действительно умела предсказывать будущее, и я был полностью уверен, что мы получим контракт с рекорд-лейблом. Наш новый вокалист был хорош, наша музыка была хороша и мы становились только лучше.

Оглядываясь назад на LAPD, и даже Toy, ни одна из групп, которую я упоминал прежде, на самом деле всерьёз никогда не распадалась — по настоящему это всегда были только Дэвид, Реджи и Джеймс с различными фронтменами. И каждый фронтмен принёс что-то другое к их звуку. Ричард, вокалист LAPD, проводил линии с Энтони из Red Hot Chili Peppers[29]. Corey привносил что-то от Лейна Стейли из Alice in Chains[30]. Джонатан был тёмным, депрессивным, тощим пугалом, в то же время он был громким, реальным и уникальным.

Каждый раз, когда в группе появлялся новый фронтмен, группа меняла имя. К тому же, когда я присоединился к группе, также изменилась и музыка. И теперь с Джонатаном группа изменилась снова. Вывод: мы не могли продолжать носить имя Creep.

У Джонатана была идея для нового названия. Он предложил, чтобы мы назвали группу «Korn», и нам всем понравилось это. Это казалось своего рода жутким, потому что это напоминало нам всем о том фильме «Children of the Corn». (У Джонатана также была вопиющая история о названии Korn, которое он получил от инцидента с некоторыми гомосексуальными друзьями в Bako, но мы не будем входить во все детали здесь.)

С Джонатаном на борту и продюсером Россом, мы начали писать совершенно новые песни, и было ясно с самого начала, что Джонатан внесёт целый тёмный край к нашим записям песен. Его чувства вопили об ужасном детстве, которое он пережил. Так как у меня была своя куча проблем, происходящих от моих проблем детства и проблем с моим отцом, я сосредоточился вместе с ним на этой теме также, как и остальная часть группы. Все мы чувствовали себя связанными в некотором роде, потому что большинство из нас пережили ту же самую боль, когда мы были детьми. Боль от игнорирования тебя, боль от не понимания наших отцов нас. У каждого из нас были подобные проблемы с нашими отцами, когда мы были детьми. Наша боль была болью, которую много наших поклонников разделит позже. Это было клёво — чувствовать себя злым и выражать свои чувства через нашу тяжёлую музыку.

Мы также решили, что нам нужны прозвища, просто чтобы немного отличаться, и так как мы проводили много времени вместе в детстве, мы вернулись назад к своим воспоминаниям из детства, чтобы придумать прозвища. У трёх из нас были прозвища, которые дали нам наши друзья, высмеивающие нас. Я уже говорил вам о том, как меня стали называть «Head». Так как это было прозвище, под которым я был известен длительное время до Korn, я остановился на нём. У Джеймса по настоящему длинные мизинцы на ступнях, что делает его ноги похожими на ноги обезьяны. Поэтому мы назвали его «Munky». Он решил писать прозвище именно так странно, главным образом, чтобы отличаться.

С Реджи было всё более сложно, поскольку у него редко были прозвища. Его первое прозвище дали ему я и несколько наших друзей из Bako, высмеивая его большие щёки и большие зубы, называя его «Gopher». Ему очевидно не нравилось это слово, поэтому мы немного изменили это слово, назвав его «Gar», что для нас означало «Gopher», таким образом мы стали называть его так. Но потом он узнал, что мы имели ввиду под словом «Gar». Он был довольно толстым тогда, поэтому мы добавили окончание «-field» и начали называть его «Garfield», как толстого кота из мультиков. В конечном счёте «Garfield» был сокращён до «Fieldy». Как я и говорил: с ним было сложно.

У Джонатана было несколько прозвищ, но все они не прижились, и мы называли его просто Джонатан.

Что касается Дэвида, мы никогда не могли остановиться на каком-нибудь прозвище для него. Это просто не соответствовало его стилю, его индивидуальности. Он был самым молодым, но он был также самым разумным. Так как он сам себя никак не называл, нам было трудно придумать прозвище для него. Но всё же мы пытались. Когда мы в первый раз встретились с ним, у него были такие длинные брови, почти сходящиеся в одну друг с другом по середине, поэтому в течение некоторого времени мы звали его «Bert & Ernie». Кроме того, мы пробовали называть его «Du-gaga», потому что он обычно делал это смешное выражение лица, как у Michael Dukasis, старого кандидата в президенты[31], но это также не сработало. Мы не могли даже назвать его «Dave» или «Davy». В конечном счёте, мы сдались и просто назвали его Дэвид.

Вот так всё и было. Хэд, Филди, Манки, Дэвид и Джонатан. В группе, назвавшейся Korn. С названием как это, нам суждено было возвыситься.

Ларри, наш менеджер, ненавидел название Korn, между прочим. Он был убеждён, что мы никогда не получим контракт с рекорд-лейблом с таким названием и мы должны изменить его. Мы, не торопясь, обдумали это, обсудили, и вернулись с нашим решением.

— Хорошо, Ларри, мы придумали другое название. Но если тебе оно не понравится, мы будем использовать «Korn».

У Ларри были красные волосы и хорошая, большая улыбка; он был похож на Ralph Malph из Happy Days[32]. Он заулыбался своей большой улыбкой и сказал:

— Клёво, и какое же название?

— Мы хотим назвать группу «Ларри» и поместить твоё лицо на обложку первого альбома.

Лицо Ларри быстро покраснело и стало таким же, как его волосы. Мы посмеялись немного, и он тоже, а затем сказал:

— Прекрасно, назовите себя «Korn». Но никто не подпишет с вами контракт с таким названием.

Я не думаю, что кто-либо также подписал с нами контракт, если бы мы назвались «Ларри», но неважно, по крайней мере он был неправ.

Все в группе посвятили всё наше время и усилия достижению успеха. Мы писали песни с Джонатаном и придумывали великолепный материал, и через небольшое время у нас было достаточно материала, чтобы вернуться в студию и записать демо. Когда мы сделали это, Росс и Ларри снова начали полный процесс «рассылки демо по рекорд-лейблам».

Это было в то время, когда мы отыграли своё первое выступление. Это было в стриптиз-клубе в Anaheim, CA: один раз в неделю у них была ночь для музыкальных групп, и все группы, которые играли той ночью, перед самым саундчеком вытаскивали из горшка номер, под которым они будут выступать. Мы вытащили хэдлайнеровскую позицию, наш показ был великолепен, а отзыв толпы был ещё лучше.

После того первого выступления, я понял, что произошло чудо в моей жизни: впервые моя группа не распалась после первого же выступления. Все были очень взволнованы. Я был сильно возвышен этим, пока я не подслушал разговор некоторых парней в моей гостиной комнате на следующий день. Я стоял около своей бамбуковой стены в тот момент, когда я услышал, как Fieldy говорил всем, что его девушка сказала, что все в группе выглядели круто на сцене, за исключением меня. Я думаю, что она сказала, будто я выглядел странно, не в соответствии с остальными. Эти случайно подслушанные слова сильно сокрушили меня тогда, но они так и не узнали, что я стоял около бамбуковой стены, я никому не говорил то, что я услышал. Вместо этого я только запихнул это глубоко внутрь себя и попытался забыть, что это когда-либо говорилось.

Между выступлениями, мы репетировали в одном месте, которое нашли в Anaheim, находящееся довольно далеко от места, где мы жили. Мы просто заболели созданием драйва каждый день. Затем мы нашли новое место для репетиций в Huntington Beach, которое называлось «The Underground Chicken Sound». Оно принадлежало одному чуваку, которого мы назвали «Ball Tongue», и почти сразу он начал реально заботиться о нас. Ball Tongue сходил с ума для нас, фактически. Он начал устраивать наши выступления, печатать футболки и стикеры, чтобы использовать их как промоушен и продавать на наших выступлениях. С его помощью мы весь город обвесили нашими стикерами — почти на каждом столбе, транспортном знаке была этикетка Korn. Поскольку количество наших фанатов быстро выросло за следующий год, он также арендовал большой автобус, закинул бочонок в него, и затем предлагал нашим фанатам за 20 баксов прокатиться с нами из Huntington Beach в Los Angeles, поэтому мы назвали этот автобус «Korn Party Bus».

Вечеринки также были хорошим способом заработать немного дополнительных денег, когда было совсем трудно. Иногда, когда мы запаздывали с платой аренды за студию, мы покупали бочонок пива, ставили его в «Underground Chicken Sound» и брали с людей приблизительно по 20 баксов с каждого, за возможность прийти, попить пива и посмотреть как мы играем. Ball Tongue распространял флаеры по всему городу, так что это было довольно приличным способом сделать немного денег.