Брайан Стейвли – Присягнувшая Черепу (страница 6)

– Тащите ее! – не оборачиваясь, крикнула женщина. – Тащите, чтоб вас!

– Еще немного, – пропыхтел лежащий в грязи. – Ты как, Бин?

Женщина с палкой – видимо, Бин, – упершись руками в колени, глотала воздух. Ей сейчас было не до ответа.

– Бин! – Голос лежащего сорвался от накатившего страха. – Ты цела?

Он, почти уткнувшись лицом в грязь, не мог ее видеть.

– Цела, – ответила я за нее. – Она их отогнала.

– Есть! – выкрикнул второй, когда грязь отпустила увязшую девушку. – Вытянули, Бин. Порядок. Уходим!

– Сюда. – Я указала им на мостки.

Они растерянно застыли, затерялись в лабиринте паники. Объясняться было некогда.

– За мной!

Я повернулась к обломкам досок и полезла вверх.

Стопы и ладони в скользкой грязи предательски срывались даже с самых надежных опор. Местами мне приходилось повисать на кончиках пальцев. Дважды доски с яростным скрипом обламывались, и я еле успевала перехватиться. Опуская взгляд, я видела лезущую следом девушку – ту, что чуть не утонула. Глаза как блюдца, на шее и на спине вздулись жилы. Едва ли ей за всю жизнь приходилось карабкаться куда-то без лесенки, но страх придает сил, а оторвавшиеся под моими ногами доски облегчали путь тем, кто следовал за мной.

– Уже недалеко! – крикнула я.

Женщина встретила мой взгляд, кивнула и полезла дальше.

Мы почти выбрались. Нет, здесь нужно другое местоимение.

Я выбралась, и девушка, и карабкавшийся за ней мужчина. Пока они лезли вверх, двое других – тот, что ложился в грязь, и Бин – лупили палками подползающих крокодилов. Долго они бы не продержались, но этого и не требовалось. Им только и нужно было выиграть время для товарищей, а потом женщина полезла вверх, а мужчина с обломками досок в каждой руке остался отбиваться от хищников. Крокодилы немного попятились, и тогда он, швырнув слабосильное оружие им в рыла, развернулся и тоже стал подниматься.

Я смотрела с перил, еще тяжело дыша от усилия.

– Что ж… – Эла обняла меня за плечи. – Для служительницы Ананшаэля ты сегодня сделала весьма своеобразный выбор.

Я только помотала головой, не находя объяснений.

Крокодилы внизу скрежетали зубами и взбивали хвостами воду.

– Давай, Во! – проревел мужчина рядом со мной, склоняясь к своим. – Еще чуть-чуть! Бин, не останавливайся!

Бин была уже рядом, рукой подать. Она и протянула руку, но тут оторвалась доска, за которую она цеплялась. Она еще зависла на миг, будто на невидимом канате, а потом запрокинулась назад, упала с протяжным воплем. Приземлилась неудачно: застрявшая в грязи нога вывернулась не в ту сторону. Крокодилы, словно одним движением в групповом танце, обратились к ней.

– Дорогу миллионоперстому богу, – пробормотала Эла.

Второй, Во, обернулся. Я успела заметить мелькнувший на его лице ужас.

– Вставай, Бин, – взмолился он. – Поднимайся!

И, увидев, что ей не встать, прыгнул сам.

– Неблагоразумно, – заметила Эла.

– Пока пялимся на эту бестолковщину, в Домбанг не доберемся, – крякнул Коссал.

– С каких пор труды нашего бога стали «бестолковщиной»? – спросила, обернувшись к нему, Эла.

– Наш бог трудится повсюду и беспрерывно, – ответил Коссал. – Будешь задерживаться у каждой умершей в полете мошки? Останавливаться всякий раз, когда сеть вытаскивает из воды пару рыбин?

– Не занудствуй. – Эла пихнула его локтем в грудь. – Это по меньшей мере поучительно.

– Мне ни к чему учиться умирать в зубах ящерицы-переростка.

– Не для тебя, старого козла, а для Пирр.

Эла кивнула на длинноволосого, который умудрился найти опору в глубокой коварной трясине.

– Вот это, – улыбнулась она, – и есть любовь.

– Это глупость, – буркнул Коссал.

– Иногда их разделяет слишком тонкая грань, – пожала плечами Эла.

Пусть грань и была тонкой, живописцы и скульпторы веками умудрялись смотреть на нее лишь с одной стороны. Художники передавали образ любви деликатно – через пухлые губы, смятые постели, изгибы нагих бедер. Крокодилы у них определенно встречались реже. И воплей было куда меньше.

– Ты бы сразился с крокодилом, чтобы меня спасти? – снова толкнула Коссала Эла.

– Ты жрица Ананшаэля, – бросил Коссал. – Полагаю, приняла бы зверя с распростертыми объятиями.

– А он что-то не спешит, – отметила Эла.

Во тоже приземлился неудачно. Сам он не пострадал, но потерял доски, которыми отгонял животных. Два крокодила уже подбирались к раненой девушке. Безоружный Во, обжигая глотку воинственным криком, прыгнул на них. Не знаю, как он очутился на спине ящера, как избежал огромной жадной пасти. Зверь забился, в пену взбил воду, но мужчина держался, обхватив его за шею и прижимаясь лицом к блестящей мокрой шкуре.

– С ними так и сражаются, – сказала я. – Заходят сзади, взбираются на спину. Одной рукой за шею, другой ножом…

– У этого ножа нет, – напомнила Эла.

Бин сумела вырваться из трясины, подтянулась на берег протоки, подальше от свирепствующих хищников, но и от мостков тоже. Ее спутники, стоявшие со мной рядом, заорали.

– Нож я ему дам. – Я вытянула один из висевших на бедре.

– Даром пропадет, – проворчал Коссал.

– У меня еще много.

Клинок с влажным хлюпаньем вошел в грязь острием вниз, прямо под руку сцепившемуся с крокодилом мужчине. Тот, увлеченный схваткой, не заметил. Сталь блестела на полуденном солнце, но он крепко жмурил глаза. Ослепшая от ужаса Бин сорвалась в воду. Никто-никто не увидел моего броска. Все смотрели на сражение под мостом.

– Беру свои слова обратно, – сказал Коссал.

Эла улыбнулась до ушей.

– Невиданное дело! – Она вдруг подозрительно прищурилась. – Какие именно слова ты берешь назад?

Коссал указал на мужчину: крокодил как раз в этот миг сполз в воду и стал уходить на глубину.

– Очень поучительный образчик любви.

– Любовь – это когда прыгаешь с моста, спасая женщину, – наставительно пояснила Эла.

– Любовь, – возразил Коссал, – это когда кидаешься на смертельно опасного зверя, а потом уж понимаешь: раз схватил, уже не выпустишь. Или он, или ты.

Он проговорил это, не глядя на Элу, но она взяла его под руку и проворковала:

– Уж конечно, я гораздо привлекательнее и любезнее крокодила.

– Самую малость.

Зверь оставался под водой три удара сердца, пять, десять ударов. Вода в том месте, где он нырнул, кипела, будто на дне развели большой костер. Сорвавшаяся в воду Бин упала на колени, и ее вопли взвились на новую высоту. По мутной бурой воде вокруг нее стало расплываться красное пятно.

Крокодил встал в воде дыбом, сбросил человека со спины на берег. Во заметно обессилел, с головы и с плеч стекала кровь, рубаха изорвалась, но он еще не сдался.

– Я иду! – крикнул он женщине. – Просто дотяни до моста, и все будет хорошо!

– Нет, – провизжала она. – Они до меня добрались. Мне конец. Конец!

– Я с этим разберусь, – покачала я головой.

Коссал обратил ко мне испытующий взгляд.