Брайан Стейвли – Присягнувшая Черепу (страница 12)

– Ты прослушала насчет казни?

Она возмущенно замахала руками:

– Ты собираешься принести богу семерых граждан этого города (нет, пятерых, ты ведь начала заранее) и опасаешься процитировать несколько строк безумной поэтессы? – Эла понизила голос. – Так и быть, можно шепотом.

Я снова покосилась через плечо, после чего склонилась поближе к жрице. Нас можно было принять за подружек, сплетничающих о мужьях или обсуждающих тех привлекательных танцоров, что все еще не покинули площадки. Обычный разговор о любви, ни слова о религии и мятежах.

Хотя, по правде сказать, я надеялась, что одно приведет к другому.

– Горе тебе, Домбанг, – еле слышно произнесла я, – ибо я видела день спасения твоего.

Явился мне змей с человечьим лицом, Красный как кровь, с огненными глазами, И возгласил мне так: «Горе утратившим веру. Горе робким. Горе отрекшимся от богов». Трижды он повторил: «Горе, горе, горе» — И вонзил мне в плечо ядовитый зуб, и увидела я Кровавые длани, десять тысяч кровавых дланей Вздымались из вод, сокрушая город. Я видела: огнепоклонники сгорают в своем огне, Их лживые языки, повторяя молитву, пылают. Я видела гадючье кубло: черные змеи изгоняли зелень, Три тысячи витков сжимались все туже и туже. Я видела, как аспиды всплывали из вод. Видела, как они пожирали сердца иноземцев. Я видела тысячи голов, тысячи безглазых голов; Из мякоти их мозгов проросли цветы дельты. Я видела, как мужи и жены давятся иноземными монетами. Я слышала их вопли, когда золото капало с их уст. Я видела зверей из вод на алтарях. Их разверстые пасти гласили: «Горе, горе, горе!» Горе тебе, Домбанг, потому что я видела день спасения твоего. Видела день и час возвращения наших богов. Горе, горе, горе тебе, Домбанг, ибо я видела это: Кровь, огонь и бурю. И они грядут.

– Порядочно горя. Чрезвычайно мрачное пророчество. Хотелось бы мне хоть раз до ухода к богу услышать радостное. – Эла понизила голос и с важностью изрекла: – И будешь ты слизывать мед с ее сладких губ, да, и это будет очень, очень, очень хорошо!

– Счастливые не сочиняют пророчеств.

– Пророчеств вообще не положено сочинять. Устами пророков вещают боги. В этом суть пророчеств.

– Только боги Домбанга давным-давно ушли, – кивнув, напомнила я.

– Они вернутся, – бодро возразила Эла. – И скоро! Так сказала Чонг Ми.

– Чонг Ми полторы сотни лет как умерла, – язвительно сообщила я.

– Кто знает, может, для бога это не срок? – развела руками Эла. – Для него и десять тысяч лет – единый миг. Очень вероятно, век-другой для него – это скоро.

– У меня нет веков в запасе, – угрюмо проговорила я. – И десяти тысяч лет тоже. У меня четырнадцать дней.

Эла прищурилась:

– Неужто ты не в силах полюбить без помощи ушедших богов Домбанга?

– Честно говоря, не думаю, – устало вздохнула я.

– И мы возвращаемся к нависшему над городом восстанию.

– Домбанг так до конца и не смирился с аннурским владычеством, – кивнула я. – Пять лет назад город стоял на грани открытого мятежа.

– И что было дальше?

– Дальше был Рук Лан Лак.

Эла поджала губы:

– Твой дружок в одиночку подавил восстание?

– С четырьмя временно подчиненными ему аннурскими легионами.

– Военный! – мурлыкнула Эла. – Обожаю военных.

– Бывший военный. Когда здесь стало жарко, Аннур отправил его в город командовать зелеными рубашками.

– Городская стража, – скривилась Эла. – Эти похуже будут.

– С тобой согласится весь Домбанг, особенно после того, как Рук вырвал глотку местному сопротивлению.

– Он недоделал работу. Мятежники с вырванной глоткой неплохо управились с мостом.

– Аннур двести лет пытался покончить со старой верой, с самого завоевания, – кивнула я. – А сумел в лучшем случае загнать ее в подполье.

Эла покрутила бокал с вином.

– И какое отношение все это имеет к разогреву твоего окаменевшего сердечка?

Я замялась. Собственный план показался мне вдруг безумным.

– Я думала… если помогу ему в борьбе с мятежниками, мы, может быть… – Я не нашла слов и просто мотнула головой.

– Сойдетесь поближе, – понимающе улыбнулась Эла. – Ясно. И где ты будешь его искать?

– Пока не буду. Сперва надо заставить мятежников проявить себя.

– Тебе мало подпиленной переправы?

– Я хотела помогать Руку на войне, – покачала я головой. – А для этого требуется война.

Жрица помолчала немного, а потом восторженно расхохоталась.

– И где ты ее возьмешь?

Я снова приложила ладонь к графину и оставила на столике отпечаток.