Брайан Стейвли – Клинки императора (страница 107)

– Ну хорошо. Примем это в качестве допущения – пока. Но почему эта тварь так ненавидит Кадена? – Она повернулась к нему. – Ты что, пописал в ее гнездо или что-нибудь в этом роде?

– Ак-ханат выполняет команды, – ответил Тан. – Охотничья собака, пущенная по следу зайца, не ненавидит зайца, но тем не менее делает все возможное, чтобы догнать его и порвать на куски.

– Ну что ж, в таком случае нужно сделать так, чтобы песик не нашел нашего кролика, – отозвалась Пирр, весело хлопнув Кадена по плечу. – Существуют десятки способов скрыть его запах. В следующий раз, когда мы будем пересекать ручей…

– Ак-ханат охотится не по запаху.

– Тогда что же он выслеживает? – спросил Каден.

Монах покачал головой.

– Для этого нет слова, по крайней мере, современного слова. В хрониках это называется «атма». Наверное, лучше всего будет перевести это как «я». Ак-ханат охотится за твоим ощущением себя.

Каден уставился на него.

– Это, – заметила Пирр, приподняв бровь, – звучит одновременно захватывающе, невероятно и ужасно некстати.

– Выбирай, что тебе больше нравится, – угрюмо отозвался Тан. – Эта тварь где-то рядом, один из монахов видел ее в Ашк-лане, и у нее есть атма Кадена. Посади ее на корабль и отправь в Манджарскую империю, и со временем она найдет дорогу обратно, чтобы добраться до него.

Каден содрогнулся при мысли об этих кошмарных, противоестественных глазах, этих щелкающих клешнях, имеющих всего лишь одну цель – выследить его.

– А теперь скажи что-нибудь утешающее, – предложила Пирр.

– У меня нет… Пригнитесь! – рявкнул внезапно Тан, затаскивая Кадена под нависающий козырек скалы. – Бери девчонку и в укрытие, живо!

На этот раз Пирр не стала тратить времени на вопросы. Повернувшись к Тристе, она схватила ее в охапку и нырнула под тот же самый козырек. Лишь оказавшись в укрытии, убийца повернулась к монаху.

– И что мы делаем под этой скалой? – спросила она скорее с любопытством, чем с раздражением.

Тан показал в небо над эдолийцами.

– Нам есть о чем беспокоиться, кроме ак-ханата. Теперь у них появилась еще и птица.

Кадену довелось видеть кеттрала лишь однажды, когда он был еще ребенком, и теперь он не мог не восхититься этим величественным созданием. «Так вот на чем летал Валин все эти годы», – подумал он, и на мгновение зависть преодолела в нем смятение, когда он рассматривал размах могучих крыльев и огромные острые когти, настолько большие, что каждый служил прибежищем для двух крошечных фигурок в черном. Птица описала широкий круг и затем грациозно приземлилась посреди эдолийцев.

Пирр была не столь взволнована.

– Не знаю, как насчет вашего кшештримского чудища, – заметила она, – но вот эта птица действительно будет серьезным препятствием. Пешком солдаты в часе ходьбы от нас. На крыльях же…

Она развела руками.

– Они придут прямо сейчас? – спросила Тристе.

Девушка проснулась, когда Пирр затаскивала ее под козырек скалы, и теперь полулежала, опершись на локти и глядя в сгущающиеся сумерки. В ее голосе страх смешивался с вызовом.

Пирр достала из своих вещей подзорную трубу, некоторое время смотрела в нее, потом медленно покачала головой.

– Не похоже, – ответила она. – Солнце уже село, а Адив – осторожный парень. Он знает, что теперь, когда у них есть птица, нам от них никуда не деться. Он подождет до утра, когда будет светло. Вот тогда они явятся за нами.

Каден переводил взгляд с Тана на убийцу и обратно.

– То есть у нас есть одна ночь, – наконец произнес он. – Что будем делать?

Пирр пожала плечами.

– Мы не избалованы выбором. В обычной ситуации я бы посоветовала истратить ваши последние монеты на добрый ужин и хорошую шлюху, но подозреваю, что вы, монахи, вряд ли носите с собой много денег, да и со шлюхами у вас обычно беда… Не в данном случае, впрочем.

Она улыбнулась Тристе при этом последнем замечании.

– Я не шлюха! – резко отозвалась девушка.

Пирр умиротворяюще подняла руки.

– Что касается меня, то я устала как собака. Времени как раз хватит, чтобы как следует, от души выспаться.

Под недоверчивым взглядом Кадена Пирр Лакатур растянулась во весь рост, лежа на спине, сцепила пальцы за головой и закрыла глаза.

– И это все? – потрясенно спросил он. – Ты пересекла целый континент, чтобы меня спасти, и теперь вот так просто сдаешься?

– Все почему-то считают, что в Рашшамбаре учат только тыкать людей ножиком в живот и подсыпать яд им в суп, – пробурчала убийца, не открывая глаз. – На самом деле то, что мы там узнаем, – это довольно простая вещь. А именно: смерть неизбежна. Бог приходит за всеми.

– А как же вчера, в Ашк-лане? Когда ты сражалась с Утом? Что-то в тебе не было видно такого смирения!

– Тогда у меня был шанс. А теперь… – Пирр пожала плечами. – Я бежала без остановки целый день и целую ночь. Как и мы все. Предатели, которые за нами гонятся, превосходят нас числом в пять раз. Кроме того, у них есть крыло кеттрал, а также, если верить вашему хмурому мастеру, какая-то мерзкая ручная зверюшка, оставшаяся от древней расы бессмертных, которая может унюхать тебя через текущую воду при лунном свете. Завтра мы будем драться, и я отдам богу еще несколько человек, но мы не победим. Поэтому пока я предпочла бы насладиться несколькими часами сна, желательно без перерывов.

Каден повернулся к своему умиалу.

– Подозреваю, что ты не согласишься вот так просто лечь и помереть, верно?

Монах покачал головой.

– Нет, однако путь мне пока неясен. Я должен подумать.

И затем, как если бы они снова были на скалистых уступах Ашк-лана, Рампури Тан сел скрестив ноги и вперил взгляд через долину в западном направлении. Его грудь вздымалась и опадала настолько медленно, что движение было почти незаметным; глаза оставались открытыми, но острая сосредоточенность покинула их, как если бы монах заснул. «Или умер», – угрюмо подумал Каден.

Какое-то время он продолжал смотреть на Тана, потом взял лежавшую на земле возле Пирр подзорную трубу и направил ее на вражеских солдат. «Должно же быть хоть что-то», – бормотал он, разглядывая кеттрал, которые как раз обменивались рукопожатиями с эдолийцами. Их лидером был светловолосый юноша, высокий и хорошо сложенный, одетый во все черное, как и другие члены его крыла. За его спиной крест-накрест были прикреплены короткие кеттральские мечи. «Мы с Валином в детстве играли с такими же мечами, только деревянными». Они представляли себя великими воинами, но когда завтра утром эти люди придут за ними, когда Пирр «отдаст богу еще несколько человек», Каден сомневался, что сумеет нанести хотя бы один удар. Горечь, горячая и едкая, наполнила его сердце. Он позволил эмоции затопить его, а затем отвел ее в сторону. Горечь принесет ему не больше пользы, чем сожаления.

«Смотри на людей, – напомнил он себе. – Ищи решение».

Новоприбывший командовал стандартным крылом из пяти человек. Впрочем… Каден снова поглядел в подзорную трубу. Один из них – кажется, пилот, – был женщиной, среднего роста, с короткими светлыми волосами. Из остальных кеттрал он мог хорошо разглядеть только еще одного, долговязого субъекта с перьями в длинных волосах и татуировками на руках. Для солдата он выглядел странно, но после всего, что Кадену довелось видеть за последнюю неделю, странности его больше не задевали.

Эти двое оживленно разговаривали о чем-то с Утом и Адивом. Каден опустил трубу. Ночь уже накрывала небо. Может быть, Пирр была права; может быть, действительно настало время принять неизбежное. Бешра-ан, сама-ан, кинла-ан, даже ваниате – все эти занятия казались пустыми и малозначительными перед лицом отточенной стали.

– А это что? – сказала вдруг Тристе, показывая куда-то вдаль.

Каден прищурился. В сгущающейся тьме, высоко над горными пиками, двигалась какая-то темная точка. Он снова поднес к глазу подзорную трубу – и увидел вторую птицу. Она стремительно приближалась к ним мощными взмахами крыльев.

– Шаэль побери! – выругался он.

– Осторожнее, – пробормотала Пирр, не открывая глаз. – Ты призываешь моего бога.

Она сонно пошарила у себя под спиной, вытащила острый камешек, отбросила его в сторону и снова затихла.

– Появилась еще одна птица, – сказал Каден. – Хочешь посмотреть?

– Не особенно.

– Мы не знаем, что за люди эти новые.

– Мы и старых-то никого не знаем, не считая Адива и Ута. О которых нам известно только, что один из них ублюдок, а второй – здоровенный ублюдок со здоровенным мечом. Как их зовут, не имеет значения. Важно то, что они хотят тебя убить и очень серьезно подходят к этому делу.

– Мы могли бы выяснить что-нибудь новое.

– Все, что мы выясним, – это что их пятеро и у каждого по два меча. Это значит десять мечей, если ты умеешь считать. Кроме того, у них окажутся поясные ножи, и по крайней мере двое будут вооружены большими луками, а может, и все пятеро. По моим подсчетам выходит, что у них приблизительно на пятнадцать единиц оружия больше, чем у нас, – не считая, конечно, взрывчатки, которая у них тоже наверняка имеется.

– Вижу, ты интересовалась кеттрал.

– Я интересуюсь всеми, кого мне может оказаться нужно убить, – отозвалась Пирр. – Этих ребят убивать сложнее, чем большинство других. Мне не обязательно смотреть на них, чтобы это знать.

– Ну а я хочу посмотреть, – сказала Тристе, подползая вперед на локтях и протискиваясь мимо дремлющей женщины.