Брайан Стэблфорд – Империя вампиров (страница 35)

На следующий день температура поднялась у Кори, а Лангуасс почувствовал себя лучше. Лейлу это не утешало. Нтикима, избавившись от кашля, отдал свое одеяло больным. Квинтус, хотя и не заболел, но очень устал и ослабел. Нтикиме стало ясно, что Ноэл и Селим не смогут бесконечно тащить доставшийся им груз. Нтикиме сейчас думалось, что Гендва должен доказать ценность своих лекарств, иначе им всем не достигнуть Адамавары.

Гендва терпеливо ухаживал за Лангуассом и Кори.

Он пел молитвы, давал лекарство из похудевшего мешочка, затем, отойдя в сторону, садился на корточки и тихо пел в ночи: «А-да-ма! А-да-ма!» По своему обыкновению, он часами повторял это, впадая в состояние, близкое к трансу. Нтикима наблюдал с любопытством и видел, что Мсури тоже проявлял интерес к этой сцене.

Несмотря на постоянный уход, белые больные не выздоравливали. Экспедиция шла черепашьим шагом, разбивая лагерь уже через несколько миль перехода. Как-то под вечер Гендва послал Нтикиму к Ноэлу и Квинтусу с неслыханным предложением. Элеми впервые выступал официально, что никогда не позволял себе ранее.

- Рядом помощи нет, - сказал Гендва на уруба низким голосом, звучащим для Нтикимы странно. - Опасно задерживаться здесь, потому что могут быть еще пожары, к тому же лихорадка держится. Нам нужно пройти завтра много - больные должны идти пешком. Я дам им новое лекарство, которое заставит их думать, что они полны сил, но в нем есть опасность. Они могут идти, пока не упадут, но потом не встанут. У меня нет другого выхода.

- Сколько нам еще осталось до цели? - спросил Квинтус.

Элеми никогда не отвечал точно на вопрос, как далеко находится Адамавара, но сейчас пошел на уступки:

- Двенадцать - двадцать дней. Лучше двенадцать, но что смогут мои люди, ваши не сделают. Мсури крепок, ваши спутники слабы. Вам решать, сколько вам нести. Я всем дам лекарство, но предупреждаю, что, когда достигнем безжизненного леса, встретим еще больше болезней. Серебряная смерть хуже, чем лихорадка, и путь будет труден.

- Если вы предлагаете бросить наших друзей, - спокойно произнес Квинтус, - то мы не можем этого сделать.

Нтикима смотрел, как черные старческие глаза элеми изучают лицо белого колдуна. Не знал, о чем они думали, но понимал, что, ощупывая друг друга глазами, они ведут какую-то борьбу.

- Я приведу вас в Адамавару, - сказал наконец элеми, - как мне сказали.

- Мы тщательно рассчитаем наши припасы, - пообещал монах, - но Лангуасс не оставит свои ружья и порох, да я этого и не хочу. Мы понесем все, что можем, и будем молиться, чтобы с помощью ваших лекарств добраться живыми в Адамавару.

- Так и будет, - ответил Гендва. - Я не прошу выбросить оружие или глаз, разглядывающий вещи. Только предупреждаю, путешествие будет трудным, кто-то может умереть, хотя я сделаю все, что смогу.

- Спасибо, - сказал белый бабалаво, кивая элеми. Он и Ноэл Кордери ушли, Нтикима присоединился к ним. Ноэл отвел его в сторону:

- Я вспоминаю, ты рассказывал нам о безжизненном лесе и серебряной смерти. Я хотел бы, чтобы ты повторил все, что знаешь. Элеми встревожил меня.

Нтикима взглянул на высокого бородатого белого:

- Я не знаю больше того, что уже сказал. Земля Адамавары темная, птицы не поют там. Людей уносит серебряная смерть, отбирающая чувства из тел.

Ноэл Кордери нахмурился.

- Как проказа? - спросил он, но Нтикима только пожал плечами.

- Приходит Шигиди, - добавил он после минутной паузы. - В ночь серебряной смерти приходит Шигиди.

Нтикима рассказывал раньше о Шигиди, имевшем силу во время сна людей и вселяющем ужас. Но он не знал, понимают ли его белые.

- Нтикима, - опять спросил Ноэл, - скажи мне, почему Огбоне приказало привести нас в Адамавару?

Нтикима хотел пожать плечами, но заколебался. Белые знали теперь, что он принадлежит Огбоне, хотя никогда не говорили об этом. Они знали это и не пытались укрыться от его внимательных глаз, не отказывались отвечать на вопросы. Нтикима хотел бы ответить, но не мог.

- Все будет в порядке, - сказал наконец, не будучи в этом уверенным. - Адамавару сделал Шанго молнией, сейчас там правят добрые Они-Олорун, которые не вредят. В Адамаваре нет зла, человек питается сердцем Олоруна, а дыхание жизни хранит законченных, им не нужно сразу же отправляться к Ипо-Оку.

- Это все сказки, Нтикима, - сказал Ноэл. - Все бессмысленные слова. Ты надеешься однажды стать бабалаво, присоединиться к элеми с тем, чтобы стать законченным и не идти в Ипо-Оку?

Ипо-Оку была страной мертвых, куда в конце концов приходили даже законченные. Нтикима не хотел идти туда раньше времени.

- Арони, которого я встретил в лесу, - ответил он, - обещал, что я узнаю тайны растений и буду ходить в белом, как бабалаво. Однажды я отведаю сердце Олоруна, получу дыхание жизни и постараюсь быть мудрейшим среди мудрых.

- Ты пройдешь большую икеику, как Гендва?

- Я буду тигу, - сказал Нтикима и ушел, чтобы помочь Нгадзе приготовить обед.

Вечером Нтикима сидел поодаль от костра, наблюдая за тем, что делают другие. Прохлада ночи еще не спустилась, у костра было слишком жарко, и белые быстро разошлись. Лангуассу и Кори предоставили палатку, они улеглись там. Квинтус отвел Нгадзе в сторону и завязал с ним оживленную беседу. Турок Селим сидел, опершись спиной о дерево, и строгал кусок дерева ножом с широким лезвием. Ноэл Кордери и женщина сидели рядом, глядя на запад, в волны травы под ветром, на скрюченные деревья. Нтикима проследил за их взглядом и минуту-две смотрел на запыленное, наполовину скрывшееся за горизонтом солнце; темно-красное на багровом небе, оно быстро садилось в распадок между двумя холмами.

- Ужасное место, - услышал он слова Лейлы. - Я не представляла себе таким сердце Африки. Путешественники рассказывали о джунглях в тумане, диких зверях, но не о желтой траве и сгоревших дотла деревьях. Даже насекомым, кроме скорпионов, не нравится здесь.

- Сейчас неудачное время, - возразил Ноэл. - Но в сезоя дождей мы не прошли бы джунгли и долину Гонголы. Думаю, мы столкнулись с наименьшим злом, хотя и этого было достаточно.

- Мы не нашли сокровищ, - горько сказала она, - к которым стремился Лангуасс.

- Мы еще не достигли сказочного царства. - По тону Ноэла Нтикима определил, он и не ожидал найти то, что Лангуасс называл сокровищем, даже в Адамаваре. - Он де должен был подвергать тебя такому испытанию.

- Я-пошла не из-за него, а ради тебя, - прошептала она. - Не он меня привел. Я сама захотела.

- У тебя жар, - заметил Ноэл, как бы обвиняя. - Тебе будет непросто завтра или послезавтра. Кто-то из нас может умереть, не дойдя до цели.

- Но ты будешь жить, - сказала она, - потому что по силе и хитрости почти равен вампиру.

Нтикима не понял этого, потому что для него Кордери совсем не был похож на элеми. Он мог представить, что белый бабалаво однажды мог вступить в ряды старейшин Адамавары, но никак не Ноэл Кордери, напоминавший воина, но не священника.

- У меня крепкий организм, - сказал он женщине, - но отец был крепче, однако умер от африканской болезни.

Лангуасс закричал: «Воды!», женщина встала, но Ноэл увидел сидящего рядом Нтикиму и послал его за водой для больного.

Кипевшую в котле на костре воду отлили в тыкву для охлаждения, когда Нтикима попробовал ее, она еще была теплой. Тем не менее принес ее Ноэлу, который, отпив немного, поморщился, но утвердительно кивнул. Нтикима пошел в палатку, дал отхлебнуть воды пирату. Лангуасс пожаловался, что ему не становится легче.

- Подожди до ночи, - пробормотал Нтикима. - Стемнеет, станет прохладнее.

Лангуасса прошиб холодный пот. Его зрачки расширились, вокруг пролегла белая полоска, глаза отекли и болели.

- Уходи, мальчишка, - сказал с досадой.

Нтикима пожал плечами. Они с Лангуассом не любили друг друга. Он бы не сожалел о смерти Лангуасса, хотя в трудном положении предпочел бы видеть безносого турка, неприязнь между ними была еще большей.

- Гендва принесет лекарство, - проговорил Нтикима. - Доверяй элеми.

- Верить черту! - взревел Лангуасс. - О да, черт мне обязан тем, что я для него сделал. Запомни меня, черный чертенок, в аду есть почетное место для таких, как я. Вера говорит нам, что за грехи мы расплачиваемся смертью, чувствую, как адский пламень прожигает мне внутренности. Но я не боюсь тебе подобных, хотя у тебя ружье бедного Эйре и Кори. Я послал чертей назад в ад, ты сможешь подтвердить это перед Божьим престолом, если призову тебя в свидетели, чертенок.

Нтикима невозмутимо держал тыкву у губ больного, чтобы он мог пить. Затем повернулся к Кори, слишком слабому, чтобы встать, и брызнул водой ему на губы.

Лангуасс хотел тряхнуть головой, как бы желая прийти в чувство, но движение причинило ему сильную боль, заставило вскрикнуть. Нтикима понял, что Шигиди уже пришел к Лангуассу и будет мучить до тех пор, пока серебряная смерть не подберется к его сердцу.

- Спи, - сказал мальчик.

- Убирайся, - прошептал пират. - Пришли мне Селима. Он будет стеречь меня, отгонять черных чертей. Прочь!

Нтикима ушел. Возвратясь к Ноэлу Кордери, он сказал ему, что пират очень плох. Ноэл кивнул, он уже знал это.

- Пойдем дальше, если сможем. Мы зашли так далеко, и наша цель совсем рядом. Думаю, лекарства элеми помогут.

- Шигиди приближается, - сказал Нтикима, - Лангуасс чувствует его близость, хотя не знает его имени.