Брайан Смит – Дом крови (страница 52)

Она взяла Кинга за руку и подвела его к перилам.

Она прислонилась к ним.

Подняв голову к небу, она увидела парящего над ней орла.

Кинг без колебаний подошел к ней.

Чед проснулся с пульсирующей головной болью. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что он выпил огромное количество дешевого бурбона и различных других алкогольных напитков. Кроме того, он немного покурил фальшивой ганджи старого певца. Это вещество обладало странным действием, не похожим ни на что из того, что он знал о наркотиках. Лазарь утверждал, что трава называется "Транс" и что она естественным образом произрастает на территории, подверженной влиянию Хозяина. Рабы под присмотром охранников выращивали это вещество и приносили его сюда. Рабам было запрещено употреблять этот наркотик, но Повелителям, освобожденным и охранникам разрешалось принимать его. Ходили слухи, что ученики, упомянутые выше, тоже его употребляли.

Транс.

Теперь у него было подходящее название. Потребовалось некоторое время, чтобы наркота подействовалa, но как только он начал ощущать еe действие, он понял, что его ждет уникальный опыт. Казалось, он действительно обострял чувства и открывал двери восприятия так, как другие наркотики только предполагали. Находясь под его воздействием, он осознавал, что соприкасается с бьющимся сердцем и жизненной силой Вселенной. Позже он усомнился в этом, объяснив это ощущение простым опьянением. На каком-то уровне он понимал, что всего лишь рационализировал свои ощущения, но его это устраивало. Трансцендентальный мистицизм, даже в форме ослепительных, вызванных наркотиками небесных световых шоу, все равно не был его коньком.

Он предпочитал старую добрую землю и алкоголь.

А последнего у него было предостаточно.

Когда действие наркотика, наконец, прошло, он придерживался того, что знал, поглощая спиртное со скоростью, которая почти соответствовала почти сверхъестественной способности певца поглощать спиртные напитки. Потерпеть крушение казалось единственным разумным решением в тех безумных обстоятельствах, в которых он оказался, но теперь он сожалел об этом. Он чувствовал то же, что и в редкие выходные, когда уходил куда-нибудь погулять с парнями с работы, - раскаяние. Он сожалел, что сделал это, он больше никогда так не поступит, и так далее. Пожалуйста, Боже. Все это чушь собачья.

Как только заученные наизусть слова фальшивого раскаяния закончились, он начал ощущать что-то еще, кроме боли, пронзающей его череп. Рядом с ним было спящее тело. Его глаза распахнулись, и он увидел лицо Синди на своей обнаженной груди. Ее глаза были закрыты, и она слегка похрапывала. Она обхватила его рукой за талию, а ногу закинула ему на промежность. На них обоих не было никакой одежды. Он должен был предположить, что они занимались каким-то сексом, но, к сожалению, ничего из этого вспомнить не мог. И ему пришлось задуматься, насколько он был "готов к работе" после того, как дал своей печени лучшую в ее жизни тренировку.

Чед знал парней, многих из них, которые рассказывали истории о том, как напивались в стельку и трахались с барными шлюхами или стриптизершами. Однако, по его опыту, это казалось невозможным. Как только он достиг определенного уровня опьянения, получить стояк было примерно так же вероятно, как получить приглашение на оргию в пентхаусе от компании горячих бисексуальных супермоделей.

Как же тогда это объяснить?

Он должен был признать, что в этом вопросе у него был чертовски большой пробел.

Итак, перейдем к другим вещам, например, где они были?

Потому что, похоже, их больше не было в задней комнате "Аванпоста". Эта комната выглядела еще более убогой по сравнению с относительным порядком и чистотой в том месте. В ней уже давно никто не проводил даже поверхностной уборки. Они спали на циновке, похожей на те, что он помнил по тем редким походам с друзьями. Это было не слишком удобно. Основным освещением комнаты служила газовая лампа. Стены напоминали стены домика на дереве, собранного новичками с молотками и гвоздями. Доски были грубо подогнаны, и некоторые из них были покороблены, пропуская свет снаружи. Между трещинами в дереве сновали насекомые, в том числе такие крупные экземпляры, что Чeду хотелось выпрыгнуть из кожи вон. Он почувствовал слабый запах мочи и дерьма и, повернув голову направо, увидел туалет, похожий на те, что есть на пляже. Он предположил, что под этим жалким подобием жилища должно быть что-то вроде бачка для сбора мусора.

У него мелькнула тревожная мысль.

Это здесь жила Синди?

Он надеялся, что нет. Потому что она просто не заслуживала ничего настолько ужасного. Как и все остальные, конечно, но она была единственной, о ком он заботился. Он изучал ее спящее лицо, одновременно такое красивое и неопрятное. Ему захотелось провести чистой влажной салфеткой по этому прекрасному лицу и смыть с него грязь. Он хотел вымыть все ее тело, навсегда стереть следы этого ужасного места. Он сделал бы это для нее, если бы мог. Он сделал бы для нее все, что угодно, - теперь, когда он знал то, что знал.

По-видимому, он был невольной ключевой фигурой в заговоре, целью которого было выполнение, казалось бы, невыполнимой задачи - свержение Хозяина и освобождение изгнанного народа Изнанки. Заговор был построен на том, что казалось Чeду очень шатким фундаментом, состоящим в основном из двух очень эфемерных компонентов: веры в способность воскресшего Лазаря побудить людей к действию и "видения" будущего женщиной, с которой мало кто из активных участников заговора когда-либо встречался.

Это было достаточно трудно проглотить.

Но потом Лазарь сказал ему, что женщина, чье имя он не назвал, пережила это видение более двадцати лет назад, и это было уже слишком. Женщина знала его имя и то, как он выглядел взрослым, когда он был маленьким ребенком и жил за сотни миль отсюда. Это не могло быть правдой, но Лазарь настаивал, что это так. Самое неприятное было то, что он верил, что старый певец говорил правду. Как еще объяснить то, что он заранее знал, кто такой Чeд?

Он поражался безумию всего этого.

Он был почти мифической фигурой в этом месте на протяжении десятилетий. Это было безумие. Он жил в Нэшвилле, довольный своей успешной городской жизнью, окруженный красивыми вещами и девушками, жаждущими денег, и все это время горстка обитателей загробного мира была одержима им, молилась за него и ждала его возможного прибытия.

Ожидая избавления.

Время от времени жизнь может преподнести тебе несколько неожиданных сюрпризов, но это было просто смешно.

Затем был вопрос о Синди, которая была вовлечена в заговор после того, как ей пришлось ухаживать за Лазарем, чтобы тот выздоровел после неудачного покушения на его жизнь. С ее связями она давно могла бы добиться освобождения, но предпочла оставаться рабыней, чтобы продвигать свое дело. Она работала тайным агентом, выясняя все, что могла, и держа ухо востро, когда находилась в компании Повелителей. Ее информация несколько раз спасала заговорщиков.

Они так и не смогли отблагодарить ее в полной мере.

Поразительное преуменьшение.

Ее последним вкладом в качестве рабыни было добровольное присутствие в тюремной камере, когда прибыл Чeд. Ее обязанностью было проследить за тем, чтобы он спустился в Изнанку целым и невредимым. Заговорщики не могли рисковать разоблачением нескольких охранников, дружески настроенных к делу. Их помощь понадобится позже. Так что Синди пришлось использовать свою изобретательность и смелость, чтобы доставить Чeда туда, где он должен был быть. Была достигнута договоренность, и она ждала его там.

Остальное он уже знал, испытав на себе.

Единственное, что ему сейчас было трудно осознать, - это само восстание. Оно должно было произойти сегодня вечером. Это огромное, судьбоносное событие, безумное, невыполнимое предприятие, и оно должно было начаться через несколько часов. Чед почувствовал желание убежать и спрятаться. То, чего ожидали от него эти люди, было несправедливо. Он не был трусом, но и храбрым человеком его тоже нельзя было назвать. Он знал это. Он смирился с этим. A эти люди просто предполагали, что он автоматически бросится исполнять свое долбаное "предназначение". Он попытался представить себя вступающим в бой, как Рэмбо, но у него просто не получилось.

Но потом он снова посмотрел на лицо Синди.

И от стыда, который он испытал, на глаза навернулись слезы.

Не сможет?

Чушь собачья.

У него не было выбора. Что он собирался делать, приспособиться к жизни в Изнанке и провести остаток своих лет, вкалывая как раб и живя, как гребаный пещерный человек?

Ни за что, приятель.

Он сделает то, что должен.

Однако ему придется найти способ справиться с парализующим страхом, который, подобно грозовой туче, нависал над его сознанием. С этим потенциальным препятствием в работе нужно будет разобраться задолго до начала восстания. Он подозревал, что несколько порций "тухлятины" певца прямо перед началом шоу могли бы помочь, но ему нужно было убедиться, что он выпил ровно столько, чтобы снять напряжение - не годилось выступать против армии охранников и оборотней, пьяным в стельку.

Это просто привело бы к его смерти.

Что, как он полагал, означало бы конец восстания.

И начало резни изгнанников.