Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 65)
Пирс вспоминает об этом иначе: «По-моему, все наизнанку выворачивались, – говорит она. – Не знаю, может, было какое-то недовольство, но, блин, все работали на совесть». Как бы то ни было, Пирс безусловно была редким явлением – женщина в должности сценариста и режиссера, которой дали (едва) пригодный для работы бюджет и относительную самостоятельность. Да, в буме независимого кино восьмидесятых и начала девяностых поучаствовали и женщины-режиссеры – Сьюзен Зайделман, Лесли Харрис и Пенелопа Сфирис в их числе, – но и к концу века их нечасто можно было увидеть во главе команды. Успех «Секса, лжи и видео» и «Криминального чтива» породил волну мини-мейджоров и семизначные суммы на торгах за новые инди-хиты, но режиссеры, которые от этого выиграли, почти все были белыми мужчинами.
«Уверена, что для этих ребят 1999 год был охрененным, – говорит соавтор сценария и сорежиссер „Шугар Тауна“ Эллисон Андерс. – Но нам, женщинам, все еще не давали составить себе фильмографию. Я не замечала прогресса». (Той осенью в качестве реакции на это положение вещей Андерс организовала «Конференцию женщин-кинематографистов»: больше сотни актрис и представительниц других профессий в индустрии собрались в Санта-Барбаре весной 2000 года.)
Во время работы над «Парни не плачут» Пирс не чувствовала себя чужой в Голливуде. «Если бы вы тогда меня спросили, есть ли сексизм в этой индустрии, я бы сказала: нет, – говорит Пирс. – Посмотрите на меня: раз у меня получилось, значит, сексизма нет. Хуже ответа нельзя было придумать. Если одной женщине удалось, это не значит, что системной невозможности не существует».
Как бы ни относилась к Пирс съемочная группа на площадке «Парни не плачут», самой трудной для нее задачей было направлять актеров в эмоционально тяжелых сценах. Особенно сложная смена случилась через пару недель после начала работы: снимали эпизод, в котором Лоттер и Ниссен увозят Брэндона в безлюдное место, избивают и насилуют. В тот вечер на ферму неожиданно спустился туман, и атмосфера на площадке на съемках одного из самых душераздирающих моментов фильма стала еще более мрачной. «Я знала заранее, что мне придется многого потребовать от актеров», – говорит Пирс. Она имела в виду в том числе Секстона, который был в ужасе от жестокости сцены и пропал перед самым началом съемок. «У меня случилась истерика, целый час я проплакал, – говорит он. – Бедная Ким снимала первый фильм, и ей пришлось идти и утешать 18-летнего паренька». Пирс вспоминает это так: «Я сказала: сможешь удержать эти слезы внутри? В них твоя человечность. Но сможешь ли ты быть персонажем? Внутри он, может быть, тоже плакал, делая все это».
Секстон говорит, что и двадцать лет спустя у него от этой сцены по коже идут мурашки. «Я сказал себе: все, больше никогда. По-моему, еще год я вообще не снимался». Не только ему было тяжело справляться со съемками. Напряжение от работы над ролью Брэндона глубоко повлияло на Суэнк, которая проводила в образе до 18 часов в сутки, а в свободное время слушала аудиозаписи того, как Брэндон рассказывает полиции об изнасиловании. По воскресеньям, когда у актеров был выходной, «я красилась и пыталась быть Хилари, – рассказывала Суэнк. – Но все равно выглядела андрогином. Я уже думала, что никогда больше не стану собой».
К концу съемок она попросила мужа, актера Чада Лоу, приехать к ней в Техас. «Я сказала, что мне очень тяжело, – говорила Суэнк. – Мне нужно было как-то дистанцироваться от того факта, что все это действительно произошло с живым человеком». Но Пирс беспокоило, что в присутствии Лоу Суэнк выйдет из образа. «Я хотела, чтобы они проживали свои роли, – говорит она. – Не знаю, права ли я была, но я боялась, что она превратится обратно в гетеросексуальную женщину, живущую с мужчиной».
Лоу в итоге остался. Но этот конфликт был эмблемой тех споров, которые во время съемок то и дело вспыхивали между Пирс и Суэнк. «Они обе переживали за героя, и каждая считала его своим, – говорит Вачон. – Ким провела с Брэндоном несколько лет и знала его с головы до ног. А Хилари нужно было это прожить – она должна была
Ближе к концу съемок им пришлось вспомнить, зачем они в принципе решились выстрадать «Парни не плачут». 6 октября 1998 года в Вайоминге 21-летнего гомосексуального студента Мэтью Шепарда похитили, избили рукояткой пистолета и оставили привязанным к забору. Он умер через несколько дней; в американском обществе с новой силой возобновились разговоры о преступлениях на почве ненависти, а Time вышел с мрачным заголовком «Война из-за геев». «Обстановка на площадке на следующий день была подавленная, – говорит Пирс. – У всех было мрачное настроение: история повторялась. Для нас стала еще важнее идея того, что этот фильм, может быть, поможет понять другого человека, чтобы подобное больше не происходило. Но мы были в отчаянии».
В январе 1999 года Вачон показала рабочие материалы «Парней» потенциальным прокатчикам на «Сандэнсе», и результатом стала сделка на 5 миллионов долларов с Fox Searchlight. Пирс продолжала работу над монтажом; процесс застопорился из-за затянувшейся баталии насчет возрастного рейтинга.
«Парни не плачут» предъявили Американской ассоциации кинокомпаний (MPAA), и комитет родителей, который и определяет рейтинг, вынес страшный приговор: NC-17. Сопродюсеру Брэду Симпсону было поручено сообщить новости Пирс. «Ким живет в своем уютном мире книжек и фильмов, так что она даже не была в курсе, что значат рейтинги, – вспоминает Симпсон. – Она спросила: так это хороший рейтинг или плохой? Я говорю: плохой, Ким». Немногие кинотеатры стали бы показывать фильм с рейтингом NC-17. Пирс сказали, что если она хочет R, ей придется смонтировать версию поспокойнее. «Я в принципе не очень спокойная, – говорит Пирс. – Всю жизнь это слышу: давай поспокойнее. А я не могу».
Пирс когда-то побеждала на соревнованиях по дебатам и решила, что они с Симпсоном оспорят рейтинг перед апелляционной комиссией MPAA в надежде поменять вердикт. В соответствии с правилами ассоциации ей не сообщили точную причину, по которой «Парни не плачут» получил NC-17. Но Пирс предположила, что жестокая сцена изнасилования, которую уже и так подсократили, наверняка была важным фактором. Эту сцену – и фильм в целом – им предстояло защищать перед комиссией. И они не имели права называть какой-либо другой фильм в качестве прецедента. Это значило, что Пирс и Симпсон не могли привести в пример «Генеральскую дочь» – фильм 1999 года с Джоном Траволтой, где показана ужасная и продолжительная сцена изнасилования, – и указать на лицемерие, с которым тот фильм наградили рейтингом R, в то время как «Парням» был уготован NC-17.
Летом 1999 года Пирс и Симпсон прибыли на апелляцию в просмотровый зал в Беверли-Хиллз. Для консервативной комиссии модные кинематографисты из Нью-Йорка обычно одевались слишком по-панковски, но перед заседанием они специально отправились по магазинам: Симпсон – в Banana Republic, Пирс – в agnès b. Симпсон вспоминает, что у него было чувство, будто он вошел в Звездную палату[106]. «Несколько рядов людей, никто не сидит вместе, все безликие. Там, блядь, даже священник сидел с колораткой». Пирс первой представила свои доводы в пользу пересмотра: «Я сказала: смягчать анальное изнасилование – значит поощрять его. Это все равно, что сказать: давайте нас всех анально изнасилуют, это ведь не больно».
Она говорит, что реакция показалась ей положительной, даже священник как будто был на ее стороне. Но, как рассказывает Симпсон, после речи Пирс представитель MPAA прямо обратился к заседающим. «Он сказал, что вполне очевидно, почему фильм получил высший рейтинг, и отменять решение родителей они не будут». Кроме того, он сказал, что MPAA и так в последнее время находится под давлением. Симпсон сразу понял, что он имеет в виду полнометражный «Южный Парк».
За некоторое время до этих событий в руки журналистов попала служебная переписка – там были зафиксированы переговоры между чиновниками MPAA и продюсерами фильма «Южный Парк: большой, длинный, необрезанный», который готовился к выпуску. Фильм представлял собой совершенно непристойный мюзикл, который несколько раз подавали в MPAA, где он изначально получил рейтинг NC-17. Из переписки было ясно, что MPAA больше всего беспокоила матерщина и шутки про секс, а анимированное насилие – вроде сцены, в которой Биллу Гейтсу простреливают голову, – организация проигнорировала.
Симпсон был поражен, когда на слушаниях по «Парням» член MPAA намекнул на скандал с «Южным Парком» – ведь им с Пирс говорили, что другие фильмы в обсуждении упоминать запрещено. «Все было решено заранее», – говорит Симпсон. Комиссия посовещалась, и Симпсона с Пирс уведомили, что у «Парни не плачут» остается рейтинг NC-17. Пирс рассказывает: «Услышав это, я стукнула стену и чуть не сломала руку. Мне было ясно, что эмоционально я победила на этом заседании».
У Пирс не было выбора – ей пришлось делать новый монтаж и заново подавать его. К этому моменту ей негласно сообщили, что главным образом MPAA беспокоили две сцены – изнасилование Брэндона и сексуальная сцена с ним же и Ланой Тисдел, в которой героиня Севиньи испытывает длительный оргазм. Обе сцены сократили; кроме этого, Пирс вырезала момент, в котором Брэндон вытирает губы после орального секса с Ланой. Новую версию «Парни не плачут» заново отправили в MPAA, и фильм наконец-то получил рейтинг R. Кровавое убийство Брэндона MPAA, кажется, не очень волновало. Гораздо больше внимания организация уделила сексуальным сценам. Симпсон считает диспут вокруг рейтинга «Парней» «невероятно несправедливым». «Мне он показался гомофобным и трансфобным», – говорит он.