Брайан Рафтери – Лучший год в истории кино. Как 1999-й изменил все (страница 45)
К счастью для Ли, на «Шафера» ему не требовался огромный бюджет: это был ансамблевый фильм, а не бенефис дорогостоящей звезды. Не нужны были и большие гонорары. «В актерской среде был большой ажиотаж – все хотели сыграть в фильме, – говорит он. – У многих актеров никогда не было таких персонажей».
Мало в каких комедиях девяностых было столько же героев, сколько в «Шафере». Действие происходит в один долгий уик-энд в Нью-Йорке. Тэй Диггз играет Харпера – симпатичного, хотя и слегка поглощенного собой чикагского писателя, у которого есть очаровательная девушка (ее играет звезда «Блэйда» Санаа Лэтэн) и готовящийся к публикации роман «Незаконченное дело». Харпер в одиночку отправляется в Нью-Йорк на свадьбу университетских друзей, прихватив с собой сигнальный экземпляр «Незаконченного дела», который ходит по рукам во время торжества. Очень скоро однокурсники догадываются, что книга Харпера – о
До «Шафера» Диггз прославился ролью главного увлечения Анджелы Бассетт в романтической комедии «Увлечения Стеллы». «В тот момент я был свежим черным лицом, – говорит он о конце девяностых. – Со „Стеллой“ я сразу оказался в гуще событий, но все-таки это был фильм Анджелы, а я просто подыгрывал». В «Шафере» Диггз уже был ведущим актером: сюжет в основном двигает Харпер и его книга. «Я не думал о том, что весь фильм на этом держится, – говорит он. – Благодаря этому я мог чувствовать себя достаточно скромно, чтобы не перенервничать и не напортачить. И мне просто очень нравилось работать с талантливыми ребятами, за которыми я давно наблюдал».
В их числе была Лонг, построившая свою героиню Джордан – телевизионного продюсера-трудоголика – на собственных юных и успешных подругах. «Женщины стали находить в себе силы двигаться вверх по карьерной лестнице и стремиться к профессиональным достижениям вместо того, чтобы придерживаться принятого образа жизни, – говорит Лонг. – Джордан, конечно, была отражением этой волны. А я сама из Бруклина, так что мне легко было поставить себя на место такой городской интеллектуалки, которая хочет править миром». Все действие фильма Джордан и Харпер находятся в шаге от того, чтобы довести до логического конца свою давнюю взаимную привязанность. Мешает то, что она хочет записать эксклюзивное интервью с ним о книге, а он не решается расстаться со своей девушкой. Во время перепалки рассерженная Джордан дает Харперу пощечину.
Съемочный день, на который пришелся этот эпизод «Шафера», стал одним из самых сложных. «Мне казалось, что пощечина – это слишком, – говорит Лонг, которая не сразу согласилась с режиссерским видением сцены. – Конечно, были и неловкость, и нерешительность. Мне нужно было себя накрутить до той степени раздражения и злости, которой не было в сценарии». В конечном счете она нашла в себе достаточно гнева – едва ли к радости Диггза. «Ниа врезала мне со всей дури, – рассказывает он со смехом. – Можно было и предупредить. Первым делом я подумал: „Все, больше не буду с ней работать“. Но вообще-то это был мне профессиональный урок: не у всех метод работы такой же, как у тебя».
Отчасти «Шафер» был вдохновлен «Забегаловкой» – комедийной драмой 1982 года о компании друзей, которые возвращаются в родной Балтимор на свадьбу и большую часть совместного досуга проводят за трепом про женщин. Откровенный тон картины отзывается эхом в долгой сцене из фильма Ли, где Харпер и его старые друзья чешут языками. В их числе Лэнс – глубоко религиозный и крайне распутный профессиональный футболист (в исполнении Морриса Честната из «Ребят на районе»), которого вот-вот охомутает подруга, и Квентин – жуликоватый мажор: звезда «Мертвых президентов» Терренс Ховард изобразил его пронырливым и бесстрастным всезнайкой. За игрой в карты мужчины открыто перекидываются байками про свою сексуальную жизнь; разговор становится более напряженным, когда Квентин начинает намекать Лэнсу на предстоящее открытие – невеста Лэнса ему изменяла:
Квентин: Хочешь сказать, что после всех твоих леваков Миа ни разу не ходила от тебя на сторону?
Лэнс: Не ходила.
Квентин: Ладно, ну если вдруг ходила – ну, знаешь, решила развеяться немного, – тебе не кажется, что имела полное право? Это карма, крошка.
В сцене с картами, которая длится почти семь минут и едва не заканчивается мордобоем, мы слышим простой и неподдельный разговор, который всего несколько лет назад можно было повстречать только в раскованном инди. Теперь же он оказался в студийной романтической драме – одновременно укорененной в конкретной культуре и всеохватывающей. В «Шафере» лучшие друзья то критикуют друг друга, то нахваливают – в основном именно так себя и ведут умные, амбициозные люди в возрасте под тридцать. «Уже в середине работы над сценарием я понял, что смогу его продать, – говорит Ли. – Я знал, что могу рассказать эту историю потому, что она про меня». Лонг добавляет: «Мы играли настоящих людей. Это история из жизни, которая сработала бы так же хорошо, если бы герои были белые, азиаты или индийцы».
«Шафер» заканчивается свадебным ужином, на котором несколько десятков актеров исполняют танец electric slide[74] под футуристическую фанк-композицию «Candy» группы Cameo. Эта сцена станет визитной карточкой фильма, хотя во время съемок не всем удавалось держать строй. «У меня не такая хорошая координация, как можно подумать, – говорит Лонг. – У всех получалось легко, мне же пришлось прилагать немалые усилия». Одним из танцоров был сам Ли, который перенял у знаменитого кузена любимый прием – сняться в небольшом камео. Как только закончились съемки «Шафера», режиссер начал подготовку к премьере осенью 1999 года. Параллельно Ли следил за другим свадебным фильмом, о котором много читал. По описанию он был настолько похож на «Шафера», что, по словам Ли, двоюродный брат все время торопил режиссера. «Спайк говорил: быстрее, надо успеть раньше „Глухого квартала“!»
В 1997 году Рика Фамуйиву можно было встретить на велосипеде на пути в магазин Nike в Беверли-Хиллз, где недавний университетский выпускник продавал кроссовки на полной ставке. Мало кто из однокурсников Фамуйивы предсказал бы ему такую судьбу: на момент окончания Университета Южной Калифорнии в 1996 год он был звездой факультета кино. Студенческий фильм Фамуйивы показали на «Сандэнсе», и за ним уже гонялись агенты и продюсеры. Блестящая карьера казалась настолько неизбежной – а история восхождения настолько напоминала о вундеркиндах из USC Джордже Лукасе и Джоне Синглтоне, – что он уже удостоился статьи почти в 6000 слов в The Los Angeles Times.
В детстве, которое прошло в лос-анджелесском пригороде Инглвуде, Фамуйива, по собственным словам, «не бегал с 8-миллиметровой камерой и не снимал мини-фильмы, как некоторые дети, а любил писать и заниматься спортом», – поэтому его успех в киношколе был особенно неожиданным. Родители Фамуйивы, нигерийские иммигранты, любили кино, поэтому ему хорошо были знакомы «Звездные войны», «В поисках утраченного ковчега», «Челюсти» и особенно триллеры про Джеймса Бонда, которые отец получал в рамках сомнительной программы для членов Columbia House[75]. И все же, говорит Фамуйива, «идея снимать кино казалась фантастикой. Даже когда Спайк снял „Ей это нужно позарез“, все только и говорили о том, как ему трудно было запуститься». Поступив в Университет Южной Калифорнии, Фамуйива собирался изучать право, а не кино. Он передумал благодаря волне режиссерских фильмов девяностых – «Криминальному чтиву», «Сексу, лжи и видео» и особенно «Ребятам на районе» – и перешел на курс кино. «Эти фильмы захватывали мейнстрим, – говорит Фамуйива, – и благодаря им я поверил, что смогу рассказывать личные истории о знакомых с детства персонажах, которых обычно в кино не увидеть».
В 1995 году Фамуйива написал и снял «Диалект асфальта» – 12-минутную черно-белую короткометражку о компании молодых афроамериканцев, которые собираются поиграть в стритбол в лос-анджелесском парке, обсудить таланты Ларри Бёрда и поспорить о фильмах Брюса Ли. «Диалект асфальта» взяли в программу «Сандэнса»; там Роберт Редфорд с улыбкой сообщил молодому режиссеру, что когда-то играл в баскетбол на том самом месте, где был снят фильм. Вернувшись с фестиваля на последний семестр, Фамуйива вместе со своим профессором Тоддом Бойдом написал полнометражный сценарий баскетбольной драмы и вскоре начал ходить по студийным кабинетам. Но остался разочарован: продюсеры пытались увести Фамуйиву от его собственных идей куда-то в сторону грубоватых комедий для черных – вроде хитов девяностых «Толстяк на пляже» и «Зов плоти».
После выпускного в университете прошел неполный год, Фамуйива днем работал в магазине Nike, а по вечерам писал. В конце концов ему позвонили из «режиссерской лаборатории» института «Сандэнс» – поинтересоваться, нет ли у него новых идей, которые он хотел бы развить. Бойд, его бывший преподаватель, посоветовал взять за основу университетское сочинение о переезде Фамуйивы, тогда ученика средних классов, с матерью и младшим братом из другого конца страны. Фамуйива использовал эти воспоминания, а также недавнюю помолвку одного своего друга, для нового сценария – «Глухого квартала»[76]. Он был вдохновлен ретро-драмами – «Забегаловкой» и «Американскими граффити», а также популярным вечерним сериалом о 1960-х «Чудесные годы». Действие «Глухого квартала» перемещается между 1986-м и 1999-м, а начинается в день свадьбы Роланда (его играет Тэй Диггз), который не очень уверен в том, что хочет жениться, и за несколько часов до торжества пропадает с радаров. Пьяным и мрачным его находят два старых друга – Майк в исполнении Омара Эппса из «Авторитета» и Слим в исполнении Ричарда Т. Джонса, только что сыгравшего главную роль в телевизионной драме «Южный Бруклин».